Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 33)

Как только он распахнул противопожарные двери, ведущие в коридор, пленники повернули головы в его сторону.

Не проронив ни слова, Диклан двинулся по коридору, на ходу срезая ножом стяжки с запястий несчастных.

Лифт открылся. Над лотом 531 стоял охранник.

Диклан застрелил и этого. Подобрал его пистолет и вытащил лот 531 в коридор.

Он повернулся к пленникам.

– Бегите, – сказал он. – Почему вы все еще сидите? Они мертвы. Забирайте ее. Убирайтесь отсюда.

Из дверей неподалеку повалили люди в форме. Раздались выстрелы. Отстреливаясь, он забежал в лифт.

Десятый этаж. Он направлялся на десятый этаж.

Вверх.

Руки и обувь Диклана были забрызганы кровью. Чужой. Он слышал крики на этажах, мимо которых проезжала кабина.

Двери лифта открылись. Седьмой этаж, не десятый. Опять охрана. Он открыл огонь, одновременно нажимая кнопку лифта.

Вверх.

На девятом этаже двери снова открылись. Еще больше охранников. Они приближались, не оставляя времени закрыть двери.

Диклан ударил ножом того, что оказался ближе, застрелил следующего и выскочил из лифта, откатываясь к стене. Ему вслед посыпались выстрелы.

Ему встречалось все больше стрелков, пока он продвигался по коридору к лестнице, а затем поднимался наверх, выше и выше. Оставляя позади груду трупов. Иногда двери комнат, мимо которых он проходил, на мгновение приоткрывались, но завидев стрельбу, их снова захлопывали. Вверх по лестнице, вверх.

Десятый этаж.

Его окружили живительные магниты и охрана, а у него закончились патроны.

«Сын Человеческий» смотрел на него из-за яблока.

(Мертвы, все мертвы.)

Диклан достал из кармана серебряную фляжку и отвинтил крышку. Как только в него полетели пули, из горлышка фляги вырвались существа. Дым и одновременно гончие, темные и грозные, заклубились над ковром. Твари залаяли, из пастей хлынул свет, яркий как солнце, подпитывающий их изнутри.

Они умирали с голоду.

Псы набросились на охранников, пожирая летящие пули. Они не осторожничали.

Это были солнечные песики Ронана, присненные защищать его братьев, но способные разорвать и их, как только закончатся злодеи. Все, что они знали – это убивать.

Диклан нащупал незапертую дверь и едва успел проскользнуть внутрь, как за его спиной раздались крики. Дверь оказалась чуланом. Стоя в темноте, он жадно хватал ртом воздух. Звук его дыхания и стук сердца почему-то казались громче отвратительных звуков, доносившихся из-за двери.

Когда наконец все стихло, Диклан для верности отсчитал шестьдесят секунд.

Затем снова открутил крышку фляги и рискнул вернуться в комнату.

Все пространство было усеяно телами; среди них, тяжело дыша, кружили по-прежнему голодные псы. Из открытых пастей тварей вырывалось адское пламя; на их призрачных мордах не виднелось ни пятнышка крови, хотя судя по коврам, ситуация должна быть обратной.

– Пора, – сказал Диклан, – заканчивать.

Услышав голос, стая бросилась к нему, оскалив огненные пасти, голодные и ненасытные. На секунду Диклан подумал: вот и все.

Но солнечные псы закружились вихрем и аккуратно, словно видео в режиме перемотки, вернулись во фляжку.

Диклан плотно завинтил крышку.

В накрывшей комнату мертвой тишине он, перешагивая через трупы, направился к «Сыну Человеческому». Пытаясь представить, как везет полотно в машине, возвращаясь в Массачусетс. Представляя, как принесет его Ронану, который навсегда застрял в ловушке в том темном коридоре. Думая о том, что скоро снова увидит Джордан.

Но все это осталось скрытым за тем, что он видел перед собой.

– Нет, – сказала Барбара Шатт. – Вы уже достаточно натворили, молодой человек.

Женщина появилась из лифта. Ее лицо тоже было забрызгано кровью. Чужой.

– Дело уже сделано, – сказал Диклан.

В ответ Барбара Шатт приподняла брови и посмотрела мимо него. Возможно, она блефовала, но Диклан, проследив за ее взглядом, обернулся.

Позади него стояла фигура с пистолетом в руках. Он успел лишь заметить, что это его мать – Мор О-Коррах.

И она в него выстрелила.

28

– Как думаешь, что Лесу от нас надо? – спросил Ниалл. Он сказал «Лес», потому что Мор называла существо из их снов так же. Однако знал, что в действительности они имели дело не с лесом. Это слово просто обозначало место, где обитало существо, и отображало, насколько огромным оно было. Корни в одном мире, ветви в другом. Хотя оставалось неясным, где находились они, в ветвях или в корнях. Ниалл предположил, что на стороне, где ближе солнце, но не исключено, что под землей.

Обычно сны о лесе навевали именно такие мысли. Ниаллу это было не по душе. Он чувствовал, как его мозг закипает от этих мыслей, готовый сломаться под тяжестью осознания масштабов бытия. Его разум не был создан для таких открытий.

– Не знаю, правильный ли это вопрос, – ответила Мор. – Скорее, просто что ему надо?

– В чем разница?

– Почему он здесь? Зачем разговаривает с нами, вместо того чтобы заниматься своими делами там, откуда он явился?

Ниалл спросил:

– Думаешь, он демон?

Мор бросила на него тяжелый взгляд. Она по-прежнему считала глупым его увлечение религией, ведь они оба умели приносить вещи из снов. Но он считал, что мир полон тайн, о которых не упомянут на мессе. И он был счастлив быть одной из них. Ниалл нуждался в вере, что у кого-то помимо него, Мор и Леса есть план, и поэтому собственный ему не понадобится.

– Скорее бог, если говорить в таком ключе, – ответила она. – Чем бы оно ни было, думаю, оно крайне любопытно. Иногда мне кажется, что оно хотело бы быть нами. Человеком. Оно жаждет увидеть больше; вот почему оно постоянно нас подталкивает.

– Увидеть больше чего?

– Больше нашего мира. Я лишь хочу сказать, мне кажется, оно не отказалось бы от пары ног.

– Ну, моих оно точно не получит… мне нужно кормить коров! – отрезал Ниалл. Он сохранял непринужденный тон, но оба знали, что ему не по себе от этого разговора. Они настолько сблизились с существом из Леса, что идея подарить ему свои ноги казалась уже не такой невероятной, как прежде. Ниалл позвал Диклана и сунул ему в руки пару перчаток.

– Пойдем, малыш, поможешь мне. Твоей маме нужно побыть одной, – сказал он и вышел из дома.

Ему казалось важным давать Мор пространство. Потому что все чаще он думал, что если не даст ей немного свободы, она заберет ее себе всю. Наладив контакт с Боудиккой – так называли себя люди, скрывавшиеся за визиткой, которую получил Ниалл, – Мор начала совершать вылазки за пределы Амбаров. Поначалу она уезжала на час или два, потом на полдня, затем на день, а после и на несколько дней. Она исчезала без предупреждения и возвращалась так же, без объяснений и извинений, как кошка. И каждый раз по возвращении ее глаза светились силой и задором, так что Ниалл не мог с этим бороться. Чем бы Мор ни занималась, она нуждалась в этом, и кто он такой, чтобы ей запрещать? Как и Лесу, ей хотелось иметь пару ног и пространство, чтобы их использовать, и Ниалл не собирался сажать ее на цепь.

Однако это тяжело воспринял Диклан. С его любовью к строгим правилам и тщательно продуманным планом он все чаще и чаще не мог на нее положиться. Планы, в которые была вовлечена Мор, нередко срывались, поскольку она снова внезапно исчезала.

– Мари, – сказал Ниалл однажды ночью, когда она вернулась поздно и забралась к нему в постель, – ты не думала когда-нибудь взять большого Ди с собой в поездку?

– Мор, – ответила она. В действительности ее звали Мари Карри, в браке она стала Мари Линч, как и мать Ниалла. Факт, который она всегда ненавидела.

– Что? – ему показалось, она сказала по-английски more – больше, а не по-ирландски Mór – большой.

Она ответила:

– Я решила сменить имя. Мор О-Коррах отлично звучит, тебе не кажется? Я стану Мари Мор, а твоя мать пусть будет Мари Биг. Победа за мной.

– Ты больше не хочешь быть Линч?

– Я больше не хочу быть Мари Линч.

Ему показалось, что Мор ухитрилась незаметно вклинить в разговор одну из болезненных тем своих снов, но Ниалл просто сказал:

– Ладно. – Он не собирался называть ее именем, которое ей было не по нраву. Она бы не на шутку обиделась.

– Ты на меня не сердишься?