Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 29)
Ниалл и Ронан торопились вперед, рассекая толпу. Сын оттеснял людей с пути своим футляром с инструментом, на что Ниалл лишь весело шутил и извинялся. Диклан и Аврора шли позади, а Мэтью между ними. Толпа становилась все гуще, и Мэтью потянулся к руке Диклана.
Все случилось именно так. С одной стороны шла Аврора, с другой – Диклан. Мэтью мог выбрать любого, но он протянул руку Диклану. Малыш не просил у брата защиты; он не сомневался, что и так ее получит.
Диклан опустил взгляд на Мэтью. Мэтью улыбнулся.
И в этот момент он понял, что Мэтью не похож ни на кого из Линчей. Всех членов их семьи связывали тайны, прошлое и жизни, проведенные под масками. Пусть Мэтью всего лишь сон, но в нем не было ни грамма притворства. Мэтью был искренним.
Диклан взял его ладошку и крепко сжал.
– Я думаю, Мэтью мертв, – сказал Диклан. – Похоже, дела обстоят именно так.
Оранжево-черная ночь уже давно опустилась на город, настало время, принадлежащее Джордан. Проведя день в разъездах с места на место в погоне за ответами, совершив и приняв бессчетное количество звонков, Диклан попросил высадить его у полицейского участка, решив дожидаться новостей здесь. Джордан хотела остаться с ним, но была вынуждена вернуться в студию и рисовать, чтобы не уснуть к моменту, когда появится информация. И вот он наконец вернулся в студию. Они могли бы с большим комфортом поговорить в его квартире, но Джордан понимала, почему он здесь. Дома его обычно поджидал Мэтью, но сегодня мальчика там не было.
Джордан сказала:
– Ты не знаешь наверняка. Твоя машина стояла на парковке. Только и всего.
Вздохнув, Диклан открыл электронную почту и передал ей телефон. Пока Джордан читала письмо, он снял пальто и накинул его на один из пустых мольбертов. Он повесил его очень аккуратно. Разгладил несуществующие складки, ткань пальто была не из тех, что мнутся. Он повесил его осторожно, чтобы не повалить мольберт, который был не из тех, что легко опрокидываются.
– Значит, камера наблюдения в соседнем квартале засняла, как человек, похожий на Мэтью, входит в здание, – произнесла Джордан. – Но даже если это был он, не факт, что он все еще там оставался.
Диклан открыл свою сумку и вытащил сверток ткани, который тут же начал распрямляться.
– Спасатели нашли это под обломками. В полиции сказали, что я могу ее забрать.
Джордан посмотрела на разноцветную куртку-бомбер Мэтью, ставшую почти серой от сажи.
Диклан держал куртку твердой рукой, но концы ее рукавов чуть дрожали.
Девушка покачала головой.
– Этого не может быть.
Диклан понимал, что, несмотря на ее слова, вера постепенно покидает Джордан.
Но не покидает Диклана.
В глубине души он всегда знал, что именно так все и закончится. Плод, выросший из семян, посаженных его отцом. Диклан изо всех сил пытался превратить урожай в нечто иное, чтобы в итоге получился не Диклан Линч – человек, потерявший всю семью. Но, похоже, это было предрешено. Он оказался выносливее других Линчей, на свое счастье или на беду, и поэтому продолжал жить, пока вокруг него погибал остальной фруктовый сад. Всю свою жизнь он готовился к тому, что останется последним.
Эдвард Мунк – художник, подобно Диклану, снедаемый тревожными предчувствиями, – однажды написал такие строки:
Разум Диклана помрачила ночная грязь. Когти впились в его сердце, но обнаружили, что оно исчезло.
– Диклан… – начала Джордан, но замолчала, просто вложив телефон в его протянутую ладонь. Она яростно взялась писать новую картину, краской говоря то, что не могли выразить слова.
Диклан принялся звонить.
Сперва он выяснил, кто из его клиентов готов похлопотать, чтобы завтра вечером он смог попасть на Волшебный базар в Нью-Йорке, поскольку Диклан не подавал заявку на приглашение.
Затем связался с несколькими клиентами, которым регулярно требовался трансфер из аэропорта Логан в Нью-Йорк, и сообщил, что, если ему предоставят автомобиль, он готов совершить поездку.
Как только Диклан убедился, что в его распоряжении есть автомобиль, он позвонил Джо Фишер из Боудикки и включил громкую связь, чтобы Джордан могла слышать их разговор. Диклан и Джо болтали без умолку, добродушно подшучивая друг над другом и пытаясь договориться, чем она может ему помочь и что он готов ей дать взамен. (Не могли бы вы организовать нам встречу с вашим братом? Вас интересует возможность получить доступ к личным вещам Ронана и моего отца, хранящимся в нашем фамильном доме?) Диклан вновь столкнулся с тем, что давно уже знал: цифры не помогут ему получить желаемое, уже не помогут. Они хотели больше бесполезного трепа, то есть обсудить условия. Он договорился о встрече с Барбарой Шатт на Волшебном базаре, где сможет привести ей свои доводы лично. Боудикка порекомендовала ему быть готовым к разговору об Амбарах. А кроме того, не приходить без Джордан Хеннесси.
Диклан позвонил своему адвокату, муж которой заснул одновременно с Мэтью, и поручил изменить завещание, вписав Джордан Хеннесси наследницей его дома и всего имущества. Он предупредил, что зайдет через пятнадцать минут и подпишет бумаги.
После связался с человеком, хранившим для него оружие, и сказал, что будет у него через сорок минут, чтобы забрать пистолет и металлическую флягу, которую под страхом смерти запретил открывать.
После чего повесил трубку и спрятал телефон в карман.
– Отвези меня к Ронану, – попросил он Джордан.
Они отправились в Уолтем, в гараж, где на полставки работал Адам Пэрриш или уже не работал, после того как помог Диклану спрятать в этих стенах тело Ронана. Они прошлись по гравию до главной двери, освещенной холодным светом лампочки. Вокруг не было ни души. Воспользовавшись ключом, который дал ему Адам, Диклан открыл боковую дверь, включил фонарик на телефоне и шагнул в темный коридор.
Он подошел к телу Ронана. Свежих следов ночной грязи на лице брата он не обнаружил. Только две прозрачные слезинки скатывались из-под его сомкнутых век. Ронан всегда скрывал свои чувства.
Диклан опустился на колени перед телом брата.
– Как думаешь, он меня слышит?
Джордан не ответила. Наморщив лоб и прикусив зубами костяшку татуированного пальца, она внимательно наблюдала за братьями.
Диклан снова повернулся к Ронану и ровным голосом сказал:
– Ты был прав. Я ошибался. Я облажался. Все испортил. Таков расклад. Брайд сказал, что я не оберегал тебя от опасностей, а оберегал от того, чтобы ты стал опасным. Не думаю… Нет. Это так. Правда. То, что он сказал, было правдой. Я сдерживал тебя всю жизнь, потому что боялся. С самого детства я до смерти боялся, когда ты засыпал, и при любой возможности пытался тебе помешать. Больше не стану. Я отправлюсь в Нью-Йорк и достану живительный магнит, достаточно мощный, чтобы тебя разбудить.
Ронан не шелохнулся, лишь одна из дорожек на его щеке вновь заблестела от влаги, когда по ней скатилась новая слеза.
– Найди его убийцу, Ронан, – сказал Диклан. – Найди того, кто убил Мэтью, и позаботься, чтобы они навсегда забыли о счастье.
Они с братом никогда не обнимались, но Диклан на секунду положил ладонь на теплую макушку Ронана и добавил:
– Будь опасным.
Закончив с этим, он повернулся к Джордан, тут же обвившей его шею руками.
– Ты не пойдешь со мной, – сказал Диклан. – Пусть забирают Амбары. Пусть забирают все что угодно. Но тебя они не получат.
Джордан заключила его лицо в ладони и молча уставилась на него. Они оба так долго носили маски, но сейчас между ними не было фальши.
– Я знал, что этим закончится, – мягко сказал он. – Джордан, я всегда это знал. Наша история всегда была трагедией.
– Поцци, это не так, – ответила она.
– Не твоя история, – сказал Диклан. – Семьи Линч. Братьев Линч. Все было предрешено задолго до моего рождения.
– Моя судьба тоже. Но я ее переписала. «Я увидел ангела во мраморе…
– …и резал камень, пока его не освободил», – закончил Диклан цитату Микеланджело. – Да, Джордан, ты смогла.
Но он так и остался в каменной ловушке.
26
Раньше Ронану снились сны о том, что он умер.
Не кошмары, а хорошие сны. Они посещали его так давно, что он уже точно не помнил, когда ему впервые приснилось, что он мертв. Ронан отчетливо запомнил один из них, сон из далекого прошлого. Он сидел на мессе, тесно прижавшись к боку Ниалла, хотя, пожалуй, уже был слишком взрослым для этого. Семейство Линч присутствовало в полном составе. Ронан устроился рядом с отцом. По другую сторону от Ниалла сидела Аврора, рядом с ней Мэтью, а затем, замыкая ряд, Диклан. В те времена Ронан уже достаточно серьезно относился к мессе, поэтому ему и в голову бы не пришло уснуть во время бесконечной проповеди, но сегодня он был измотан. Накануне его посреди ночи разбудил Диклан.
– Я избавлюсь от него, – прошипел Диклан с безумным взглядом. Ронан не успел понять, о чем он говорит, а брат уже покинул его спальню. Мальчик сразу позабыл про сон, который ему снился, в его памяти остался только образ Диклана, нависшего над его кроватью, непохожего на самого себя, оскалившего зубы и испуганно рычащего. После он несколько часов не мог заснуть, боясь увидеть кошмар с жутким Дикланом в главной роли.
Однако на следующее утро в церкви страх уже его не тревожил. Атмосфера церкви Святой Агнессы всегда его успокаивала. От крепкой фигуры отца, сидевшего рядом, пахло лимоном и самшитом. Мать развлекала Мэтью, складывая пальцы в фигуры, отбрасывающие тень в виде животных на спинку скамьи перед ними. Диклан изучал информационный бюллетень, нахмурив брови, словно в корне не соглашаясь с тем, как церковь ведет свои дела, но все равно желая быть в курсе. Бог. Бывая в церкви, Ронан неизменно ощущал присутствие бога с большой буквы «