Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 15)

– Все хорошо, – мягко сказала Лилиана.

Смутившись, Фарух-Лейн прокрутила в голове последние несколько секунд, пытаясь понять, действительно ли произнесла эти слова вслух. К ее немалому стыду, она не помнила. Поколебавшись, девушка призналась:

– Не знаю, что со мной творится. Мне кажется, я схожу с ума.

Лилиана заключила Фарух-Лейн в объятия. Несколько долгих минут они молча стояли в пустом коридоре, пока Кармен наслаждалась исходящим от провидицы неземным покоем. Лилиана вдохнула аромат ее волос, а затем прошептала:

– Ты удивительный человек, Кармен. Всегда так сильно стараешься, даже если не знаешь, ради чего.

Даже если речь об убийстве людей.

Уткнувшись в ее плечо, Фарух-Лейн приглушенным голосом спросила:

– Лилиана, ты сон?

Между вопросом и кивком Лилианы не прошло и секунды. Это не было секретом; просто Фарух-Лейн никогда не спрашивала.

– Кто тебя приснил?

– Она давно мертва, – ответила Лилиана. – Ты мне чем-то ее напоминаешь. – Фарух-Лейн сочла эту мысль неприятной и отстранилась. К своему удивлению, она обнаружила, что Лилиана выглядит весьма довольной. Забавляясь, женщина покачала головой. – Меня приснил мужчина, похожий на стервятника. Я не расстроилась, когда он умер. Мне просто стало интересно, можно ли заставить тебя ревновать. А, вот и она, твоя чудесная улыбка. – Лилиана коснулась губ Фарух-Лейн.

Кармен легонько поцеловала ее палец.

– Не знала, что ты такая шутница.

Внезапно ей пришло в голову:

– Твой сновидец умер? Тогда почему ты не заснула?

– Провидцы могут бодрствовать и без своих создателей, – ответила Лилиана. – Это и делает нас Провидцами.

– Парцифаль знал? – задумалась Фарух-Лейн. Юный Провидец никогда не упоминал об этом. К тому же он был настолько твердолобым и упрямым, что Кармен с трудом представляла, кому он мог присниться.

– Скорее всего, да, – ответила Лилиана. – Мы сами выбираем такую жизнь. Выбираем дар провидения, чтобы никогда не заснуть.

Фарух-Лейн не удивилась бы, если после слов Лилианы в коридоре хранилища зазвучала бы опера. Этот разговор несомненно мог привлечь внимание призрачного Парцифаля. Однако этого не произошло. Рев и грохот грузовика снаружи вернули ее внимание к насущному вопросу.

– Давай обсудим это подробнее за чашкой чая, когда вернемся домой, – сказала она Лилиане. Удивленная провидица ответила ей широкой неподдельной улыбкой. – Но пока постой в сторонке. Не знаю, что нас ждет за этой дверью.

Она снова взглянула на визитку, затем опустилась на колени на холодный бетонный пол и набрала код на цифровом замке. Негромко пикнув, замок открылся, позволив девушке поднять дверь вверх, словно обычные гаражные ворота. Скрежет эхом разнесся по складу.

Бокс оказался занят. Занят Модераторами.

Локк. Бизнес-консультант, руководитель проектов. Выполнял роль лидера и координатора.

Николенко. Обезвреживание боеприпасов взрывного действия. Завербована для обучения владению оружием.

Рамси. Инвестиционный менеджер по стратегии международных брендов. Привлечен для разработки стратегии программ и богатый опыт в области путешествий.

Васкес. Отставной офицер разведки. Завербован для выслеживания Зетов по их личным данным.

Беллос. Спецназ. Силовая поддержка.

Хеллерман. Психиатрическая медсестра. Привлечена для работы с Провидцами.

Фарух-Лейн рухнула на колени.

Она даже не успела приготовиться к падению; не ожидала, что ноги ее не удержат, пока они не подкосились. Ударившись коленями о бетон, Кармен вытянула руку и уперлась в пол, чтобы не распластаться окончательно.

Ее трясло. Она прерывисто дышала, словно пробежала марафон.

Девушку потрясла сила собственной реакции.

Это были те самые люди, с которыми Фарух-Лейн еще недавно работала. В нескольких ярдах от нее лежал Локк. Именно он завербовал ее когда-то и без устали взывал к ее чувству долга.

Знаешь, кем еще легко манипулировать? – раздался в ее голове голос Натана. – Теми, кто считает, что все делает правильно.

Аккуратно расположенные на бетонном полу Модераторы лежали на спине с вытянутыми вдоль тела руками.

Они спали.

Картина выглядела куда более загадочной, чем заснувший Ронан Линч или заснувший Брайд. Модераторы безжалостно истребляли Зетов и язвительно отзывались о грезах. И кем в итоге они оказались? Грезами в хранилище, спящими, как все остальные сны.

Разум Кармен кричал, что здесь что-то не так.

Что-то не так.

И это что-то здесь.

Наконец она поднялась на ноги и отряхнула колени. Стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее, она обратилась к Лилиане:

– Извини. Я просто… Просто…

– …ненавижу их, – закончила за нее Лилиана.

Да.

От этой мысли она почувствовала свободу. Она ненавидела их. Ненавидела. Ненавидела. Не слишком сложный вывод, но, безусловно, верный. И, казалось, важный.

– Что будешь делать теперь? – спросила Лилиана.

По крайней мере, на этот вопрос ответ был простым.

– Мы выясним, какой была реальная цель Модераторов, – ответила она.

12

Для Ронана время протекало странно.

Не существовало ни закатов, ни рассветов, разделяющих дни. Никакого расписания, отмеряющего недели. Пока он пребывал в живительном магните, минуты текли совершенно обычно, но стоило вернуться в темное море, как он переставал понимать, сколько минут прошло между магнитами.

Он не часто перемещался между ними теперь, когда увидел своих братьев. Вместо этого Ронан старался держаться поближе к магниту, поддерживающему жизнь в его бессознательном теле. Бесчисленные минуты он проводил в темном коридоре, прислушиваясь к шуму механиков, работающих по ту сторону стены, и страстно желая, чтобы его навестил Диклан. Желая, чтобы хоть что-то прогнало тьму. Желая проснуться. Иногда он позволял себе уплыть обратно в темное море и находил другой магнит, чтобы ненадолго увидеть солнце, но всегда возвращался.

Впусти меня, – твердил он своему телу. – Проснись. Проснись.

Неизвестно, сколько времени прошло, когда в коридоре внезапно забрезжил свет.

Он исходил от маленького электрического фонарика, перемотанного потертой изолентой. Человек с фонарем шагнул на порог, и Ронан разглядел его обувь. Оказалось, что это вовсе не эффектные туфли Диклана, из-за которых его ступни казались длинными, как у эльфа, а пара потертых кожаных кроссовок.

Пожалуйста.

Ронан не смел надеяться.

Адам Пэрриш тихо прикрыл за собой дверь и, сжав в вытянутой руке фонарик, направился к телу Ронана. Другую руку парень прижимал к груди, как будто берег ее или держал что-то близко к сердцу. Он осторожно наклонился над Ронаном, изучая следы ночной грязи. Затем опустил фонарь. Опираясь на одну руку, он неловко сел на землю и скрестил ноги.

Ронан вглядывался в его черты. Бесцветные брови, светлые ресницы, необычные скулы, задумчиво поджатые губы. Пряди волос, неровно лежащие на лбу, которые он по-прежнему стриг перед зеркалом, несмотря на свой модный наряд. Ведь стрижку не купишь с чужого плеча. Даже форма его рук казалась Ронану до боли знакомой. Обветренные ладони Адама с внутренней стороны были исписаны цифрами, почти стершимися от воды и времени.

– Ш-ш-ш, – сказал Адам.

Но он обращался не к Ронану. Парень медленно расстегивал куртку, чтобы достать растрепанный черный сверток.

– Ты поранишься, – сказал Адам, затем выругался. Сверток его укусил.

Это была Бензопила.

– Тише, – предупредил Адам, когда присненный ворон высвободился из его хватки. Он резко возмущенно каркнул и упорхнул в темноту; сердце Ронана взмыло ввысь вместе с ним. Над головой послышался звук хлопающих в воздухе крыльев и скрежет когтей о стены. – Взгляни, кто здесь. Бензопила. Посмотри, кто это: Керау.

Услышав слово «Керау», ворон мгновенно вернулся, вынырнув из темноты.