Мэгги Стивотер – Грейуорен (страница 14)
– Нам нужно уладить одно дело. Не желаешь составить компанию? – спросила Фарух-Лейн.
– Я вступила в стадию отрицания желаний, – ответила Хеннесси. – Мне кажется, именно это имел в виду Будда, когда сказал:
Лилиана появилась из кухни и протянула Хеннесси дымящуюся дорожную кружку. Она выглядела как самая идеальная бабушка, которую только можно представить, ее глубоко посаженные глаза лучились мудростью и добротой.
– Хочешь поговорить о своих чувствах? Милая, у тебя на лице написано, что пока нас не было, что-то случилось.
Лилиана повела себя так мило, что Хеннесси сразу же захотелось сделать ей гадость. Она попыталась сдержать свой порыв.
– В кружке суп? Я должна его проглотить? Похоже, я не в настроении для супа.
– Он полезен, – сказала Лилиана, а Фарух-Лейн добавила:
– Для человека, который три дня ничего не ел, а только пил пиво. Дешевое пиво.
Но Хеннесси лишь отмахнулась от их слов и спросила:
– А что за дело, о котором шла речь? Реальная работа или просто забавная фигура речи, подразумевающая что-то увлекательное вроде похода в клуб или кражи лошади?
– Диклан Линч дал мне адрес, который стоит проверить.
Услышав имя, Хеннесси отшатнулась.
– Не хочу иметь с этим ничего общего.
Фарух-Лейн насторожилась.
– Значит, ты в курсе, что нас там ждет?
– Что? Ты о чем? Нет, это означает, что он скучный парень со скучным лицом, я не желаю связываться с этой отвратительной персоной, не хватало еще, чтобы его скучные флюиды или еще какое дерьмо запачкало мою ауру. На твоем месте я бы прихватила с собой спрей от насекомых, тебе гарантированно придется отбиваться от его занудных штучек, которые окружат тебя, как только подойдешь к нему слишком близко.
– Даже не знаю, Хеннесси, – усмехнувшись, ответила Лилиана. – Судя по твоим словам, это будет настоящее приключение.
Фарух-Лейн не дала Хеннесси шанса нахмуриться.
– Если ты с нами, тогда вставай. Хочешь остаться, оставайся. Я тебе не мать.
Легко вскочив на ноги, она ловко скрутила волосы в небрежный пучок, от чего на Хеннесси повеяло восхитительным цветочным ароматом. Поистине удивительно, как много времени за последние пару дней Хеннесси потратила на фантазии о Фарух-Лейн. И мысли о том, как эти фантазии могут быть разрушены суровой реальностью.
Лилиана потрепала Хеннесси по щеке, словно маленького ребенка. Всякий раз, когда она так делала, девушка невольно ощущала легкий всплеск радости.
– Я сегодня купила тебе принадлежности. Все до единой, о которых ты упоминала, – сказала Лилиана. Хеннесси не помнила, чтобы они обсуждали что-то, что можно купить за деньги. – Они в подвале.
– Встречный вопрос: как мне вместо них получить свой меч? Я хорошо себя вела, мамочка, можно уже мне его взять? Я даже приберусь в своей комнате.
Фарух-Лейн застегнула молнии на ботинках провидицы.
– Я обещала, что верну его, когда ты протрезвеешь. Но этого так и не произошло.
Ее Достопочтенные Мамаши испытывали чувство вины, поскольку ради спасения мира Хеннесси пожертвовала способностью сновидеть. Девушка осталась с ними вовсе не потому, что ей некуда было пойти. Она застряла здесь из-за меча.
Одного из двух, или возможно, уже одного; Хеннесси и Ронан приснили их одновременно. Его клинок с выгравированными словами «Превращены в кошмары» сиял солнечным светом. Меч Хеннесси с гравировкой «Из хаоса» лучился силой ночного неба. Оба орудия могли уничтожить что угодно, кроме друг друга. Какими же самонадеянными и глупыми были когда-то Ронан и Хеннесси. Зачем в наше время нужен меч? Принимать крутые позы. Делать вид, будто знаешь, что делаешь. Молниеносно срезать цветы.
Однажды с помощью этого меча Фарух-Лейн спасла Хеннесси жизнь. Сновидица была парализована, и Кармен вместо того, чтобы позволить куску Кружева расправиться с ней, схватила клинок и превратила монстра в ничто. Фарух-Лейн оставила меч себе. Собственно, у нее он до сих пор и хранился. Зачем Модератору понадобилось это делать?
Хеннесси не знала ответа, но собиралась держаться поблизости, пока не выяснит.
– Серьезно, это ведь мой меч, и то, что ты его от меня прячешь, просто отстой! – прокричала она вслед Фарух-Лейн, отправившейся в спальню за пальто.
Лилиана протянула Хеннесси коробку с песочным печеньем. Хеннесси понятия не имела, где она прятала его все это время, но такова уж была Лилиана. Уют в каждом кармане.
– Положи что-нибудь в свой желудок и сразу почувствуешь себя лучше.
– Нарисуй портрет Лилианы, и я верну тебе меч, – сказала Фарух-Лейн, возвращаясь в комнату. – Или хотя бы протрезвей. Выбор за тобой.
Хеннесси выгнула шею и прокричала над спинкой дивана:
– Просто для ясности. Значит, я пишу портрет Лилианы, по-прежнему оставаясь в полном раздрае, и все равно получаю свой меч? Что-то я не вижу логики. Прежде чем я уйду в завязку, хотелось бы убедиться, что ты меня не надуришь.
Фарух-Лейн придержала для Лилианы дверь.
– Постарайся не спалить дом.
Лилиана присоединилась к Кармен.
– Желаю хорошо провести время, дорогая.
Они ушли, а Хеннесси вновь закрыла глаза. Но вскоре с досадой обнаружила, что кое в чем Фарух-Лейн оказалась права. Она не
Девушка медленно прикончила коробку печенья, размышляя о том, что за глупую охоту за сокровищами затеял Диклан Линч, отправив на нее Лилиану и Кармен. Потом опустошила кружку с бульоном, гадая, сколько на самом деле провидице лет. Она была самым старым человеком, которого Хеннесси когда-либо видела, не считая людей на черно-белых фотографиях. После она прошла на кухню и взяла банку содовой, чтобы запить привкус бульона во рту. Хеннесси размышляла о словах Мачковски, осведомленной, что она дочь Дж. Х. Хеннесси.
Затем девушка спустилась в подвал взглянуть, что за принадлежности купила ей Лилиана.
Она потянула за шнур единственной над лестницей лампочки, и вспыхнувший свет озарил почти все помещение. В центре комнаты Лилиана установила мольберт с холстом и оставила поднос с красками. Крошечная студия расположилась напротив старой стиральной машины и сушилки. В целом получилось очень в духе Лилианы, продуманно и ненавязчиво. Даже если Хеннесси так и не вспомнила, чтобы когда-то упоминала в разговоре принадлежности для рисования.
А вдруг получится, подумала Хеннесси. Вдруг она сможет творить. Только представьте себе выражение лица Фарух-Лейн, когда она вернется и увидит, что Хеннесси действительно взяла в руки кисть.
Хеннесси замерла на месте, слегка касаясь пальцами шнура от лампочки и балансируя на закругленном краю ступеньки. Ей вспомнились слова Джордан о подозрении, что Хеннесси, видимо, очень похожа на Джей.
И спустила курок.
Хеннесси снова дернула за шнур, погрузив подвал в темноту.
Она хотела выпить пива. Мысленно рисовала путь на кухню за бутылкой. Составила перечень причин, почему от пива ей станет гораздо лучше. Перечислила все доводы, почему заслужила его.
Но не пошла за пивом.
Она не хотела, чтобы Джордан оказалась права.
Она дернула за шнур в третий раз и направилась к мольберту.
11
Не позволяй ей тебя изводить, – сказала Лилиана, пока они вдвоем катили по узким дорогам Пибоди штата Массачусетс. Солнце опускалось за крыши и деревья, отчего ветхие дома и здания отбрасывали кривые тени на асфальт. – Не подавай ей дурной пример.
– Дурной пример? Да она сама сплошной дурной пример!
– Как и все мы, разве нет? – Лилиана указала на парковочное место рядом с разбитым тротуаром. – Кажется, это здесь.
Внезапно включившееся радио на полной громкости заиграло какую-то оперу. В последнее время такое случалось все чаще и чаще.
Как только они ступили на поросший травой тротуар, Фарух-Лейн вздрогнула. Не только из-за того, что на улице снова похолодало, а потому, что волосы у нее на затылке встали дыбом. Ей показалось, что за ними кто-то наблюдает.
– Как думаешь, что нас там ждет? Ты знаешь? – спросила она.
Лилиана лишь покачала головой.
Внутри безлюдный склад, разделенный на пронумерованные боксы, представлял собой бетонный лабиринт из синих металлических дверей размером с гаражные ворота. В помещении оказалось немного теплее, чем на улице. Отсек, на который указал Диклан, располагался на дальней стороне склада.
Кармен стало не по себе. Она ждала подвоха.