реклама
Бургер менюБургер меню

Мэгги Нельсон – Красные части. Автобиография одного суда (страница 22)

18

Я помню только несколько фрагментов из них.

Он называл меня «бесенком» и отмечал мою веселость.

Об Эмили он писал, что она тихая и чувствительная и что он за нее переживает.

Он скучал по груди моей матери.

Недавно во время командировки в Японию он воспользовался услугами проститутки, и ему особенно понравилось то, что после каждой практики она запечатлевала поцелуй на его пенисе — нежно и ненавязчиво.

Редко когда мужчина может позволить себе потворствовать своим желаниям или быть сексуально пассивным, тем, кого ласкает женщина, — писал мой отец в эссе под названием «Думаешь, ты хочешь быть мужчиной?» из маленького сборника, который друзья отца составили из трех его сочинений и издали посмертно.

«Думаешь, ты хочешь быть мужчиной?» начинается так:

ПЕРВЫЕ 37 ЛЕТ ЖИЗНИ Я СЧИТАЛ, ЧТО МНЕ ПОВЕЗЛО БЫТЬ МУЖЧИНОЙ. ВЕДЬ У МУЖЧИН ЛУЧШЕ РАБОТА, БОЛЬШЕ ЗАРПЛАТА, БОЛЬШЕ СВОБОДЫ ВЫБИРАТЬ РОД ЗАНЯТИЙ, А ДОМА ИХ ЖДУТ ЧУДЕСНЫЕ СПУТНИЦЫ И ЛЮБОВНИЦЫ, ТАК ЧТО НЕУДИВИТЕЛЬНО, ЧТО ОНИ ЧУВСТВУЮТ СВОЕ ПРЕВОСХОДСТВО НАД ЖЕНЩИНАМИ. <…> МОЯ ЖЕНА ГОВОРИЛА КОГДА-ТО: «БРЮС, ПОЧЕМУ ТЫ ВЕЧНО ТАКОЙ ДОВОЛЬНЫЙ? ТЫ ЧТО, НИКОГДА НЕ УНЫВАЕШЬ И НЕ ЗЛИШЬСЯ? ВООБЩЕ-ТО ТЫ УПУСКАЕШЬ ВАЖНЫЕ ЧУВСТВА; ТЫ УПУСКАЕШЬ ЧАСТЬ ЖИВОГО ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ОПЫТА!» «НО, БАРБ, — ОТВЕЧАЛ Я, — Я И ПРАВДА СЧАСТЛИВ. ЗАЧЕМ МНЕ ПРИТВОРЯТЬСЯ, БУДТО У МЕНЯ ЕСТЬ ЧУВСТВА, КОТОРЫХ У МЕНЯ НЕТ? ЧТО ПЛОХОГО В ТОМ, ЧТОБЫ БЫТЬ ДОВОЛЬНЫМ 75 % ВРЕМЕНИ?»

ЧЕРЕЗ ГОД ЗЕМЛЯ УШЛА У МЕНЯ ИЗ-ПОД НОГ. МОЯ ЖЕНА ЗАХОТЕЛА РАЗВОД. ОНА БЫЛА ВЛЮБЛЕНА В ДРУГОГО. МЫ РАЗЪЕХАЛИСЬ ПО ЕЕ ТРЕБОВАНИЮ, И ОНА ПОДАЛА НА РАЗВОД. ЧТО МНЕ БЫЛО ДЕЛАТЬ? КУДА ИДТИ ЗА ПОМОЩЬЮ? НОВЫЕ ЧУВСТВА ОВЛАДЕЛИ МНОЙ: ПОТРЯСЕНИЕ, ГОРЕ И УТРАТА ЗАНЯЛИ МОИ ДНИ И НОЧИ. Я БЫЛ БЕСПОМОЩЕН. <…> ПОЧЕМУ Я ПЛАКАЛ?

Затем он на нескольких страницах пересказывает статистику о различных «рисках быть мужчиной». Мужчины на 143 % чаще становятся жертвами физического насилия при отягчающих обстоятельствах, на 400 % чаще — жертвами убийства. Женщины в четыре раза чаще предпринимают попытку суицида, но мужчины погибают от суицида в три раза чаще и так далее. Но, вечный оптимист, он заключает:

Я НИКОГДА НЕ БЫЛ ТЕМ, КТО С УДОВОЛЬСТВИЕМ ПИШЕТ И ЧИТАЕТ БЛАГОДАРНОСТИ, ТАК ЧТО ИЗБАВЛЮ ВАС ОТ ПОДРОБНОСТЕЙ. ВСПОМНИТЕ, ЧТО ВО ВСТУПЛЕНИИ К ЭТОМУ ЭССЕ БРЮС НЕЛЬСОН БЫЛ ПОРАЖЕН ГОРЕМ, ОДИНОК И НУЖДАЛСЯ В ПОМОЩИ, КОТОРУЮ НЕОТКУДА БЫЛО ВЗЯТЬ. ЭТО БЫЛО ГОД НАЗАД. НО Я ОБРАТИЛСЯ К СВОИМ ДРУЗЬЯМ-МУЖЧИНАМ, И ОНИ ПРЕВЗОШЛИ ВСЕ МОИ ОЖИДАНИЯ. <…> Я ПОНЯЛ, ЧТО В ПОСЛЕДНИЕ ГОДЫ БЫЛ ЖИВ ЛИШЬ НАПОЛОВИНУ. ЭНЕРГИЯ, КОТОРАЯ ВЫСВОБОДИЛАСЬ, КОГДА Я ИСПЫТАЛ ВЕСЬ ДИАПАЗОН ЧУВСТВ, С ТЕХ ПОР ПРОСТО БЬЕТ КЛЮЧОМ.

Однажды вечером после того, как он сводил нас с Эмили на балет «Щелкунчик», он размотал два рулона туалетной бумаги, ухватился за концы и принялся безудержно скакать по гостиной, изображая «Танец с лентами» [29].

Ему нравилось без предупреждения натягивать на себя резиновую маску Никсона и гоняться за Эмили и мной по всему дому с криком «Я не жулик, я не жулик».

Он пел дурным фальцетом Duke of Earl[30] и часто выкрикивал во всё горло свою личную мантру: «Я бессмертен, пока не доказано обратное!».

В последний год своей жизни он научился плакать. Он был молодцом.

Конец истории

На суде я узнаю, что детективы обычно начинают осматривать место убийства на большом расстоянии от тела и постепенно подбираются ближе со своими фотоаппаратами и пакетами для улик, чтобы ничего не пропустить и не нарушить, прочесывая территорию концентрическими кругами.

Несколько лет назад, работая над «Джейн», я спросила у матери, горевала ли я, на ее взгляд, по отцу. Не знаю, почему я подумала, что она может знать. Но когда я оглядываюсь на годы после его смерти и пытаюсь отыскать себя в них, я чувствую, будто рассматриваю фотографию, на которой я должна бы быть, но где меня почему-то нет. Мне приходит в голову, что, наблюдая за моим взрослением, она могла заметить что-то, чего не видела я сама.

Вскоре после 11 сентября несколько игроков «Янкис» пришли к пожарной части рядом с баром в центре Манхэттена, где я тогда работала. Они пришли, чтобы подписать бейсбольные мячи для всех детишек, чьи отцы-пожарные погибли при тушении огня в башнях Всемирного торгового центра. Наша часть, как мы ее называли, недосчиталась одиннадцати человек, многие из которых регулярно выпивали в баре. Я бросила дела и вышла на улицу посмотреть, как «Янкис» играют в мяч с мальчишками; в воздухе всё еще стоял запах трупов и раскаленной стали.

Мальчишки были в восторге. Никто из них не был старше десяти или одиннадцати. Они визжали, давали пять, бежали за мячом, улетевшим в сточную канаву, нахлобучивали на головы кепки с автографами «Янкис», которые принесла для них команда. Было невозможно забыть, что каждый из них потерял отца. Утрате было всего несколько недель, и они не могли предсказать, как она повлияет на их будущую жизнь. Глядя на их маленькие тела, я гадала, где помещается скорбь в таких небольших сосудах. Если бы я смотрела достаточно долго, может, мне бы удалось разглядеть.

Сцена была трогательной и горькой и в конечном счете невыносимой. Я вернулась к работе.

Ну конечно, ты горевала, — ответила моя мать.

Много лет я испытывала тайную ярость к нашей матери за то, что она не пустила нас с Эмили в спальню отца в тот вечер, когда нашла его тело. Все всегда говорили, что он умер во сне. Но моя мать рассказывала нам, что всё выглядело так, будто он завалился назад из положения сидя; должно быть, он бодрствовал достаточно времени, чтобы понять, что происходит что-то ужасное, что что-то ужасное случилось прямо сейчас, внутри его тела. Внутри его сердца. Может быть, он проснулся рывком, сел и подумал: О боже, что это со мной? Может быть, он попытался нащупать на ночном столике телефон, подумав: Мне нужна помощь. А может быть, он попытался нащупать очки, думая, в последний раз: Что это со мной? Если бы я увидела следы этого нащупывания, я бы узнала, как долго он мучился. Было ли ему больно. Какой звук он издал перед смертью. О чем подумал. У подножия лестницы, за закрытой дверью его спальни таился секрет, который мне несправедливо запретили знать. Если бы меня допустили к нему, мои дневники снов на протяжении следующих двадцати лет не полнились бы несовершенными воскрешениями.

ПАПА ОЖИВАЕТ И ГОВОРИТ, ЧТО ВСЕ ЭТИ ГОДЫ ОН ПРОСТО БЫЛ В КОМЕ. ОН ОБЪЯСНЯЕТ, ЧТО ПОСЛЕ РАЗВОДА НАПИЛСЯ И ПРИНЯЛ ЦЕЛУЮ КУЧУ АНТИДЕПРЕССАНТОВ И КАКИХ-ТО МИСТИЧЕСКИХ МЕКСИКАНСКИХ СНАДОБИЙ И ПОЭТОМУ ВПАЛ В КОМУ. ОН ГОВОРИТ, ЧТО КАКИЕ-ТО РЕБЯТА ПРИНЯЛИ ЕГО В РЕАБИЛИТАЦИОННУЮ КЛИНИКУ, ВЕРИЛИ В НЕГО И НАБЛЮДАЛИ ЗА ЕГО ТЕЛОМ МНОГО ЛЕТ В ОЖИДАНИИ, ЧТО ОН ШЕВЕЛЬНЕТСЯ. Я ЧУВСТВУЮ ОГРОМНОЕ ОБЛЕГЧЕНИЕ, ХОТЯ И ОТЧАСТИ ВИНУ ЗА ТО, ЧТО ПЕРЕСТАЛА В НЕГО ВЕРИТЬ, И ОТЧАСТИ ЗЛОСТЬ ИЗ-ЗА ТОГО, ЧТО ОН ТАК ДОЛГО НЕ МОГ НАС НАЙТИ. ЗАТЕМ ПОЯВЛЯЕТСЯ МОЯ МАТЬ И ГОВОРИТ ШЕПОТОМ: НЕ ВЕРЬ ЕМУ, ЭТО ВСЁ НЕПРАВДА, ТВОЙ НАСТОЯЩИЙ ОТЕЦ УМЕР.

ПАПА, СНОВА ВОССТАВШИЙ ИЗ МЕРТВЫХ. ОН БЕЗБОРОД И МЯГОК, И В НАШИХ ОТНОШЕНИЯХ ЕСТЬ ЧТО-ТО СЕКСУАЛЬНОЕ. Я ШЕПЧУ ЕМУ, ПРИБЛИЗИВШИСЬ К ЕГО ЛИЦУ: Я УЖЕ В АСПИРАНТУРЕ. ОН ГОВОРИТ: ТЫ БУДЕШЬ ДОКТОРОМ ИЛИ ЮРИСТОМ? Я ГОВОРЮ: НЕТ, ПАП, Я БУДУ ПРОФЕССОРОМ. ОН УЛЫБАЕТСЯ И КИВАЕТ. МЫ ГОВОРИМ ОБО ВСЕМ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ЕГО ОТСУТСТВИЕ. Я РАССКАЗЫВАЮ ЕМУ О ЗЕМЛЕТРЯСЕНИИ 1989 ГОДА; ОН ДЕЛИТСЯ ВОСПОМИНАНИЕМ О ЗЕМЛЕТРЯСЕНИИ В МИЧИГАНЕ, КОТОРОЕ ПРОИЗОШЛО, КОГДА ОН ИГРАЛ В ТЕННИС. КОГДА ОН ГОВОРИТ, ЧТО ВЕСЬ ДВОР ЗАВАЛИЛО ОБЛОМКАМИ, Я ПОДОЗРЕВАЮ, ЧТО ОН ЛЖЕТ. В МИЧИГАНЕ НЕ БЫВАЕТ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ. МОЖЕТ БЫТЬ, ЭТО ПРИТВОРЩИК. МОЖЕТ БЫТЬ, МОЙ НАСТОЯЩИЙ ОТЕЦ ПО-НАСТОЯЩЕМУ МЕРТВ ИЛИ НАХОДИТСЯ ГДЕ-ТО ЕЩЕ. ПОТОМ ОН ГОВОРИТ, ЧТО ОН ПО-ПРЕЖНЕМУ БЕССМЕРТЕН, НО ЕМУ ПОРА. У НЕГО ДЕЛА. О ДА, ДЕЛА НЕБЕСНЫЕ. РАЙСКИЕ ДЕЛИШКИ.

Как ни крути, моя мать была проклята. Главным образом за то, что осталась в живых. Если бы тем вечером мы обнаружили ее труп, возможно, наши симпатии оказались бы на ее стороне.

Также, в отсутствие иного объяснения взявшемуся невесть откуда обширному инфаркту со смертельным исходом в возрасте сорока лет, между нами тихим ядом начала распространяться версия, что он умер буквально от разбитого сердца.

Однажды я подслушала, как Эмили сказала друзьям на школьной игровой площадке: Она его убила, — и пожала плечами.

Я тоже поверила в эту версию тогда. Но постепенно, с годами, я осознала ее ошибочность. Мало того, что она была сомнительной с медицинской точки зрения, она упускала из вида тот факт, что мой отец умер на пике счастья. В самом расцвете сил, как говорится. И после года или пары лет беспорядочных половых связей, принесших ему, как казалось, много радости, он наконец собирался снова жениться. На женщине по имени Джейн.

Я надеялась, что годы облегчили это бремя для моей матери, так же, как надеялась, что когда-нибудь перестану ставить себя во всё более и более дрянные ситуации, в которых я пытаюсь исправить что-то, что стоило бы оставить неправильным. Затем, приехав как-то в Калифорнию во время второго развода матери, я подслушала ее с моим будущим бывшим отчимом бурную ссору, в которой он попытался оправдать свои измены напоминанием о том, что они с моей матерью когда-то тоже были замешаны в адюльтере. Со своего наблюдательного поста в гостевой комнате я расслышала, как она процедила сквозь зубы: Ты отлично знаешь, что я заплатила за это кровью.