Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 33)

– Где гонец? – спросил Телеус.

– Как только они подъехали, вскочил как ни в чем не бывало, – ответил гвардеец. – Живехонек, как вы и я. Один из всадников посадил его к себе, и они ускакали в лес.

Телеус выпучил глаза. Пятеро. Все, кто был с гонцом, кроме одного.

– За мной! – скомандовал он гвардейцу и стремглав помчался вниз со стены.

Глава Пятнадцатая

Аттолия пригляделась к нему. Он стоял на одном колене и смотрел ей прямо в лицо. Он повзрослел, подумалось ей. Мальчики, становясь мужчинами, часто подрастают одним резким рывком, но ее шпионы либо не заметили этого, либо не сочли нужным докладывать. Ростом он так и не догнал ее, волосы, коротко подстриженные, были спрятаны под шлемом, и во дворе, среди остальных перемазанных в грязи солдат, она не обратила на него никакого внимания. В тот момент на нем была искусственная рука, а не крюк, вспомнилось ей. Должно быть, прятал под перчаткой. Но самой большой переменой был не рост и не длина волос, а выражение лица. Он смотрел на нее абсолютно бесстрастно, так же как и она на него. Она ощущала неподвижную маску на собственном лице. Подумала: если поискать гвардейца, которого Телеус послал сопровождать ее, он наверняка найдется где-то поблизости. Не бесчувственный, не связанный, а мертвый.

– Ты изменился, – сказала Аттолия.

– Многие так говорят. Садитесь в лодку, ваше величество, – коротко кивнул Эвгенидес. Он все еще сидел на корточках у края пристани, совсем близко от нее – с такого расстояния легко мог бы дотянуться. Черная вода охотно примет ее тело.

Аттолии вспомнилось, каким было его лицо, когда она впервые внимательно присмотрелась к нему. В замке над Сеперкией, когда он, раненый, истекал кровью. В тот раз он сказал ей, что она гораздо красивее Эддис, но не так добра, и улыбнулся – как лучник, чья стрела попала в цель. Аттолия и подумать не могла, что когда-нибудь он улыбнется ей еще раз, даже в насмешку. Она еще мгновение поколебалась и ступила в лодку. Та покачнулась, и королева торопливо села, лицом назад, на деревянную скамейку возле мачты. Плотнее запахнулась в теплый плащ.

– Надежда умирает последней, да, ваше величество? – бесстрастно спросил Эвгенидес. Аттолия не ответила, лишь сидела, устремив взгляд на швертовый колодец прямо перед собой. Острой как нож внутренней стороной крюка вор перерезал трос, крепивший парус к мачте. Рея опустилась за спиной у королевы, захлопал освобожденный парус. Эвгенидес отвязал лодку и, держа причальный конец, зашагал к дальнему концу пристани. Издалека послышались крики. Эвгенидес прибавил шагу, перешел на бег. Лодка быстро скользила по воде. Когда она поравнялась с краем пристани, Эвгенидес ступил на корму. Лодка опять качнулась. Из двери высыпали люди, но лодка уже вышла из-под нависавшего фундамента мегарона на ветер. Парус наполнился, лодка резко накренилась, и Аттолия наклонилась в другую сторону. Эвгенидес сел на кормовую банку и положил крюк на румпель, чтобы рулить. Рукой поправил парус, и лодка, набирая скорость, вышла из пещеры. Когда солдаты Аттолии добежали до конца причала, лодка ушла уже далеко и ее пассажиры были едва различимы в темноте.

В гавани по воде бежала рябь, маленькую лодочку швыряло с волны на волну. Аттолия почувствовала, как спину окатывают брызги, и порадовалась, что шерстяной плащ не пропускает воду. Она закуталась еще плотнее, свернувшись в клубок.

Они вышли из гавани в окутанное тьмой море. Эвгенидес повернул вдоль берега в сторону Эддиса. Ветер был попутный. На корме смутно темнела его фигура. Над его плечом медленно уходили вдаль огни мегарона. Наконец они совсем скрылись из виду за темной громадой мыса. Вода, плескавшаяся в борт, медленно пропитывала спину королевского плаща.

Эвгенидес спросил:

– Вы умеете плавать, ваше величество?

– Нет, – коротко ответила она.

Телеус вывел солдат из пещеры под мегароном и встретил медийского посла. Тот ждал на верхней ступеньке лестницы.

– Соблаговолите рассказать, гвардеец, чем вызван весь этот ажиотаж, – попросил медиец. Телеус заколебался, но в конце концов решил: нет смысла скрывать, что королева похищена. Медиец мрачно улыбнулся: – Этот эддисский вор умен и хитер. Не сомневаюсь, что сейчас, пока мы разговариваем, он топит королеву в море. А может быть, тонет и сам, если решится темной безлунной ночью идти вдоль побережья.

Казалось, Нахусереша не слишком пугает мысль об утонувшей королеве. Телеус следил за ним, прищурив глаза.

– Надо отправить весть армии, стоящей в ущелье, – сказал Телеус.

– Зачем? – удивленно приподнял бровь медиец. – Чтобы начать приготовления к официальным похоронам?

– Может, она и не погибла, – прорычал Телеус.

– Верно, – задумчиво согласился Нахусереш. – Совершенно верно. Не смею больше вас беспокоить. Прошу извинить меня, гвардеец. Меня в комнате ждет обед.

– Ваше величество, – заговорил Эвгенидес через несколько часов. – Соблаговолите наклонить голову, мне надо переложить парус.

Аттолия открыла глаза и посмотрела на него. Ветер разогнал облака, на воде играл лунный свет, а совсем неподалеку высились черные скалы.

– Парус быстро перелетит через всю лодку, – пояснил он. – Рея может ударить вас по голове.

Аттолия нехотя пригнулась. Эвгенидес переложил румпель на другой борт, и лодка повернула. Парус перелетел над их головами и с громким щелчком натянул ванты. Лодка накренилась, Аттолия потянулась к высокому борту, но Эвгенидес уже уселся на планшир и откинулся назад, уравновешивая. Лодка выровнялась и, повернувшись боком к ветру, помчалась вдвое быстрее прежнего. Аттолия еще крепче вцепилась в боковой поручень. Отвесные скалы были всё ближе и ближе.

Аттолия еще плотнее стиснула руки. Эвгенидес ловко вел лодку между камней, укутанных белой пеной, и шел прямо к скалам, в которых она не видела ни малейшего просвета, ни единой отметины. Но потом он еще раз шевельнул румпелем, и королева разглядела узкую щель. Значит, они направляются туда. Через минуту с обеих сторон от лодки выросли отвесные стены. Ветер стих, вода успокоилась, лишь вздымалась и опадала в размеренном ритме. Лодка по инерции двигалась вперед, Эвгенидес осторожно маневрировал, огибая ему одному ведомые препятствия.

Постепенно замедляя ход, они вошли в крошечную бухточку, со всех сторон окруженную высокими скалами. Ветра здесь не было, вода разгладилась, засияла отраженным светом луны. Стояла полная тишина, особенно заметная после рева открытого моря.

Аттолия снова села посередине передней банки и уставилась на швертовый колодец.

– Ваше величество, – тихо произнес Эвгенидес и дождался, пока Аттолия поднимет глаза на него.

Лицо его было спокойно, выражение невозможно прочитать. Глядя на него, Аттолия вспомнила день в зале для приемов, когда она стала королевой не по титулу, а всерьез. Тогдашний капитан гвардии, предшественник Телеуса, устранил ее самонадеянного жениха, и она, оставив баронов свыкаться с реальностью ее правления, удалилась к себе в спальню. Зашла туда в последний раз, а после этого переселилась в королевские покои. Постояла перед гладким серебряным зеркалом, всмотрелась в свое лицо, потрогала: неужели оно и впрямь такое жесткое, каким кажется. В приемном зале ей было тоскливо и страшно, она не знала, исполнит ли капитан свое обещание, но ни страх, ни смятение не отразились на ее лице. С тех пор ее прозвали каменнолицей королевой. Чтобы править, нужна маска, и она была рада, что обрела свою. Интересно, радуется ли своей маске Эвгенидес.

– У вас есть выбор, – заговорил Эвгенидес. – Вы, в сознании или без, можете погрузиться в воду. У меня есть багор, чтобы вы уж наверняка не вынырнули. – Вор подтолкнул ногой лежавший на дне шест. Тот стукнулся о швертовый колодец, и королева, вздрогнув, опустила глаза. Багор был футов пять или шесть в длину и заканчивался двумя небольшими крючьями. Легко представилось, как крючья цепляются за складки ее платья, а Эвгенидес налегает на багор, заталкивая ее все дальше в глубину.

Она бесстрастно встретила взгляд Эвгенидеса. Подумалось: далековато он завез ее, чтобы утопить. Однако она знала: в своей области он очень скрупулезен и не желает оставлять место случайностям.

Он не шевельнулся, лишь заговорил опять:

– Или же вы можете предложить мне то, чего я хочу. Хочу гораздо сильнее, чем погрузить вашу голову под воду и ждать, пока вы испустите последний вздох.

Аттолии сначала казалось, что выбор заключается в том, уходить под воду в сознании или без. Ей и в голову не приходило, что Эвгенидес хочет большего. Она бы на его месте только об этом и мечтала.

– Я хочу стать королем Аттолии, – сказал он.

Аттолия вздрогнула. Окинула взглядом крохотную гавань, прокашлялась и лишь тогда заговорила:

– Хочешь, чтобы я перед смертью провозгласила тебя наследником? Для этого ты выбрал слишком безлюдное место. Тут маловато свидетелей.

– Я не собираюсь становиться вашим наследником, – сказал вор.

– Тогда что же?

– Чтобы стать королем, есть способ гораздо легче, – ответил Эвгенидес и стал ждать, пока она сообразит.

Аттолия распахнула глаза.

– Ты хочешь, чтобы я вышла за тебя замуж? – Она не верила своим ушам.

– Если вам не хочется выходить за мужчину с одной рукой, можете винить только себя.

– И с каких это пор ты вырос в мужчину? – Аттолия приподняла бровь с еле заметным сарказмом.