Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 27)

На следующей неделе пришло известие о том, что Саунис ведет переговоры о покупке кораблей с некоей неназванной континентальной державой, желающей поддержать его в войне с Аттолией. Корабли должны были поступить точно в назначенный срок, чтобы разорвать блокаду Тегмиса и поддержать сухопутное вторжение, пока не начались летние шторма. Одним ударом Саунис удваивал свой флот и лишал Аттолию надежды заключить мир.

– Атакуя Тегмис, он знал, что получит корабли, – сказала Эддис.

– Почти наверняка.

На совете у Эддис выступил военный министр.

– Аттолия ведет войну не только с Саунисом, но и со своими баронами. Она не может лично командовать сухопутными сражениями и одновременно направлять военные корабли, а ее свежеобученные генералы не могут вести войну, если бароны действуют вопреки интересам Аттолии. Тегмис был сдан только потому, что барон Стадикос нарушил приказы королевы. Саунис скоро отвоюет потерянные острова. Он начнет наступление, как только получит новые корабли. Если острова перейдут обратно к нему, Аттолии придется прекратить наступление на суше.

– Она дальновидный стратег. Сумеет ли Саунис отвоевать острова даже при превосходстве в огневой силе? – спросил кто-то.

Военный министр пожал плечами:

– Кто знает? Сауниса не назовешь тонким мыслителем, но он и не глупец. Еще совсем недавно мы надеялись, что Аттолия захватит Саунис и успокоится, убедившись, что он больше не представляет угрозы ее трону. При этом цель Сауниса – расширить свою гегемонию. Если он захватит Аттолию, то все равно продолжит войну против Эддиса, атакуя нас по двум фронтам. И единственной передышкой, на которую мы сможем надеяться, будет время, необходимое ему, чтобы укрепиться в Аттолии.

Он немного помолчал и продолжил:

– Однако главной угрозой стало появление медийцев у побережья, и они усиливают нажим. Сомнительно, что Саунис сможет в обозримом будущем одержать сокрушительную победу и захватить королеву в плен. Если королева сбежит в Медию, они приложат все силы, чтобы вернуть ее на трон в качестве своей марионетки. Тогда у них появится предлог высадить свои силы на это побережье, и они легко одолеют сначала Саунис, а потом и Эддис. И даже если они не станут атаковать напрямую, без торговых путей наше положение станет гораздо хуже. Так что для нас самым худшим из возможных исходов будет обращение Аттолии за помощью к Медии.

Королева спросила мнение других советников, и они все утро обсуждали подробности военных действий.

– Ваше величество, – произнес наконец вор. До сих пор он никогда не раскрывал рта на совещаниях, и все, кто был за столом, удивленно обернулись к нему. – Как я понимаю, наша цель – низложить Аттолию, не призывая медийцев. Если мы устраним все причины, из-за которых трон под ней шатается, и в Аттолии появился другое правительство, более устойчивое и при этом недружественное к Медии, то, вероятно, сможем заключить между Эддисом и Аттолией союз против Сауниса.

– Верно, – подтвердила Эддис.

– Думаю, – тихо молвил Эвгенидес, – я смогу сделать трон под Аттолией устойчивее.

– Продолжай, – велела Эддис, и министры стали внимательно прислушиваться.

– Аттолия сейчас не в столице. Она на побережье, в Эфрате. Там нет полноценной крепости, всего лишь укрепленный мегарон в старинном стиле, а значит, мне не так легко передвигаться в нем, как в ее дворце или в мегароне Сауниса. Однако Эфрата плохо защищена. У Сауниса еще нет флота, способного атаковать с моря, а от входа в ущелье, ведущее в Эддис, ее отгораживают невысокие прибрежные хребты и река Сеперкия. Чтобы добраться до этого города, нашей армии придется прорвать блокаду в нижней части ущелья, переправиться через реку и преодолеть эти хребты. Королева не боится штурма и держит в Эфрате только небольшой гарнизон своей личной гвардии.

Советники выжидательно смотрели на него, дружно затаив дыхание.

– Если я проникну в Эфрату, то смогу устранить королеву.

В прошлом ему бы не понадобилась никакая помощь и он обсудил бы эту идею только с глазу на глаз с королевой. Сейчас он выступал не только перед ней, но и перед всем собранием, и каждый из советников смотрел не на него, а на свои руки или переглядывался с другими, и все они вспоминали, каким был Эвгенидес в юности: клялся, что никогда не станет солдатом и не желает иметь никакого отношения к жестокому ремеслу человекоубийства.

– Нам нужны силы, с которыми можно взять Эфрату, – сказал Эвгенидес.

– И как же мы возьмем Эфрату? – спросил один из советников. – Ты же только что сказал, что между нами и Сеперкией стоит целое войско.

Эвгенидес объяснил. Перед слушателями постепенно разворачивались подробности его хитроумного плана, и всем стало ясно, где он пропадал эти десять дней. Королева слушала его, прищурившись, а он предлагал спуститься в Аттолию с небольшими силами и обойти ее армию, расквартированную на берегах Сеперкии.

– У подножия гор ходят пограничные патрули, – напомнил один из генералов, приглашенных на совещание. – Как ты проведешь мимо них мало-мальски значимый отряд, не насторожив ее?

– Она не расставляет патрули на пустоши.

– Ясное дело. – Пустошь была выжженной каменистой равниной, оставшейся после извержения Священной горы. Почвы там были плодородные, но для земледелия не годились – слишком изрезанные и сухие. Единственным постоянным источником воды была несудоходная река Арактус, спускавшаяся со склонов Священной горы. Арактус пересекал пустошь и орошал поля, тянувшиеся вплоть до берегов более крупной реки Сеперкии. – И как ты предлагаешь добраться до пустоши и пересечь ее? – спросил генерал. – Нас неминуемо заметят.

Эвгенидес поглядел на отца.

– По Арактусу? – спросил военный министр.

Эвгенидес молча кивнул.

– Какой гарнизон в Эфрате? – спросил военный министр.

– Пятьдесят человек, – ответил Эвгенидес и смолк.

После долгого размышления его отец кивнул:

– Это выполнимо.

Эвгенидес снова обернулся к генералу:

– Видите? С небольшими силами мы сможем разминуться с аттолийской армией. Можем взять мегарон, не планируя долго удерживать его, потому что сам мегарон без королевы не имеет никакого значения.

– А ты уверен, что она там?

– Уверен.

– И что она будет там, когда мы нападем?

– Это можно обеспечить.

Не дожидаясь, пока выскажется кто-нибудь еще, королева выразительно кашлянула. Все глаза устремились на нее, только Эвгенидес смотрел в пол.

– Прошу нас извинить, – очень тихо произнесла королева. – Мне надо поговорить с моим вором.

Не до конца понимая причину ее гнева, советники торопливо собрали свои бумаги и ушли. Эддис обвела взглядом опустевший стол.

– Пятьдесят человек, – проговорила она.

– Да.

– Считал?

– Да уж постарался.

Эддис показала на пустые кресла.

– Все решили, что тебя послала я. Что ты пошел в Аттолию по моему приказу. Я дала тебе разрешение убежать и спрятаться, а не бродить вокруг мегарона Аттолии, чтоб она опять схватила тебя. Ты что, с ума сошел? – заорала она, вскочила, разметав бумаги, отшвырнула перо. По столу растеклись косматые черные кляксы.

– Мне было страшно. Я не могу просто так сидеть сложа руки и дрожать от страха.

– Вот ты и затеял это? Разрази тебя гром, Эвгенидес. Что бы я делала, если бы она схватила тебя?

– Я прятался в лесу, следил, как люди входят в мегарон и выходят. К ней и близко не подходил.

– В лесу? И только?

Эвгенидес потупился:

– Один раз зашел в город.

Эддис испепелила его взглядом.

– И обследовал внешнюю стену мегарона.

– Что бы я делала, – повторила Эддис, и в ее тихом голосе было куда больше страдания, чем в крике. – Что бы я делала, если бы она поймала тебя, изрубила на куски и прислала их мне?

– Похоронила бы их, – ответил Эвгенидес.

Эддис откинулась на спинку трона и скрестила руки на груди. Долго-долго смотрела на Эвгенидеса, и он терпеливо ждал.

– И теперь ты хочешь вернуться, – вздохнула она.

– Да.

– Эвгенидес, ты как ребенок – обжегся об горячую кастрюлю и хочешь залезть в костер.

– Я не ребенок, – ответил вор.

– Можем послать кого-нибудь другого. – Королева, не обращая на него внимания, стала обдумывать варианты.

– Некого больше посылать. – Эвгенидес твердым голосом оборвал ее размышления. – И я хочу сделать это сам.

– Я тебе не верю. Но если ты и вправду этого хочешь, я посажу тебя под замок, пока не придешь в чувство. Найдется кто-нибудь еще.