Меган Тернер – Королева Аттолии (страница 28)
– Нет, – сказал Эвгенидес.
– Да, – возразила королева.
– Кто? – спросил он.
– Ген, – сдалась наконец Эддис. – Если я отпущу тебя, то стану такой же, как она. А это даже хуже, чем потерять тебя.
Он подошел и сел на табуретку у ее ног.
– Я твой вор. Как ты уже упоминала, я происхожу из одной с тобой королевской семьи. Посылать больше некого. И знай, моя королева, я в самом деле этого хочу. – Он поднял на нее глаза. – Не могу сказать почему. И пусть она исчадие ада, но даже если мне придется ненавидеть себя до конца моих дней, я все равно этого хочу. – Он покачал головой – может быть, с презрением к самому себе – и пожал плечами. – Она снится мне по ночам.
– Мы слышим, как ты кричишь, – сухо отозвалась Эддис.
Он рассмеялся – звук был резким, будто треснуло расколотое дерево, – и сказал:
– Я могу это совершить только по твоему указанию. – Он облокотился о ее ноги, поглядел снизу вверх и тихо произнес: – Моя королева, ты называешь меня взрослым героем и в то же время привязываешь к себе, словно маленького мальчика. Так нельзя. Отпусти меня.
– Ох, Ген. Когда я сказала, что Эддис ждет от тебя многого, я имела в виду совсем другое.
Она села и долго разглядывала свои руки.
– Ну ладно уж, – вздохнула наконец. – Иди, похищай королеву Аттолии.
Глава Двенадцатая
На подготовку к плану Эвгенидеса ушло немало времени. Начались весенние дожди. Эддис зазеленел. На фоне жемчужно-серого неба нежно светилась свежая листва. В крошечные гавани на побережье Эддиса проникли независимые торговцы, и привезенные ими, хоть и в скромных количествах, товары были доставлены по горным тропам в прибрежные провинции. В столице все, кто был слишком стар для войны, стали шить для солдат стеганые туники. Солдаты тренировались, Кродес, дальний родич Эвгенидеса, целыми часами отрабатывал произношение, а сам Эвгенидес, беспрерывно ворча, брал уроки верховой езды.
Однажды ночью в Эфрате, в своем мегароне, королева Аттолии засиделась допоздна. Она много часов напролет, склонившись над письменным столом, изучала бумаги, исписывала страницу за страницей, заклеивала письма воском и запечатывала оттиском кольца на пальце – одной из многих своих печатей. Утром королевским гонцам предстоит много работы. Каждый из них возьмет кожаную сумку с королевскими гербами. Одни поедут верхом через всю Аттолию, другие поднимутся на борт небольших быстроходных судов в гавани Эфраты.
Она устала. Сидела, с трудом удерживая голову прямо, и ждала, пока Фрезина аккуратно расчешет ей волосы и, как обычно на ночь, заплетет в одну косу. За работой Фрезина слегка поддела госпожу, напомнив о темных кругах под глазами:
– Если будете так много работать, доведете себя до изнеможения. Растает вся ваша красота, и ухажеры потеряют к вам интерес.
– Ах, Фрезина, все это лишь маска. Ухажеры не питают ко мне никакого интереса.
– Если не будете заботиться о себе, маска скоро развеется.
– Тогда я надену вместо нее другую.
– Какую же?
– Власть. Мужчины хотят этого для себя и не хотят – для своих женщин.
– Тогда вам придется выйти замуж, пока красота не растаяла. Верно? – Фрезина осторожно вступила на опасную почву. С ее величеством нельзя слишком фамильярничать. Фрезина никогда не видела, чтобы королева теряла терпение, но ее выговоры бывали суровы. Со своими приближенными она была неизменно приветлива и добра, но не выходила за рамки формальной вежливости. И так как она никого не подпускала слишком близко, малейшее проявление ее доверия ценилось среди служанок очень высоко. Тем не менее она управляла и двором, и страной твердой рукой. На миг прервав свою работу, Фрезина подумала, что, насколько ей известно, королеву не зря называют безжалостной, а она, Фрезина, ценит свою работу и не хочет ею рисковать, распуская язык.
– Фрезина, – произнесла королева, не повернув головы, – я читаю твои мысли.
Фрезина, притихшая было, встрепенулась и взялась за работу.
– Раз так, то вы знаете, что от старой Фрезины вам не будет зла, – пробормотала она.
Фрезина ушла. В комнате стало тихо, лишь из-за окна доносился мерный шелест волн. По небу медленно плыл тонкий полумесяц. Его лучи упали на ковер, и Аттолия проснулась. Встала с кровати, взяла небрежно брошенный халат. Годом раньше рядом суетилась бы горничная, готовая услужить беспокойной королеве, но королева давным-давно приказала служанкам на ночь уходить из спальни. Она и сама в состоянии, если нужно, налить себе стакан воды. Ей хотелось побыть одной.
Она накинула халат с широкими рукавами, уютно запахнулась, подтащила кресло и села в лунном свете у окна.
– Будь он проклят, – выругалась вполголоса. – Проклят, проклят, проклят! – Словно хотела, чтобы ее слова, будто тяжелые камни, навалились на эддисского вора и погребли его под собой.
Она вздохнула, попыталась собраться с мыслями. Раз уж все равно не спится, надо обдумать проблемы стратегии. Медийский посол настойчив в своих знаках внимания. Близкий родственник императора, брат императорского наследника, он был вполне достойным претендентом на ее руку. Нет сомнений, почему именно его назначили послом. Вот если бы еще он не так густо смазывал бороду… Запах его масла был невыносим.
Мысли перескочили на ароматическое масло, которым она пользовалась в детстве. Последнюю амфору этого масла она разбила и больше никогда к нему не возвращалась. В тот самый день погиб, упав с лошади, ее старший брат, и земля под ногами покачнулась. Ее мир внезапно изменился до неузнаваемости, она стала другим человеком, заняла другие комнаты во дворце, с другим видом из окна, вместо доброй нянюшки ее окружили равнодушные лица незнакомых служанок. Она стала не просто принцессой королевского дома, которой предстоит через несколько лет удачно выйти замуж, но и наследницей, чей муж взойдет на престол Аттолии. Драгоценности покойной матери были отобраны у отцовских наложниц и вручены ей. Гребни в ее волосах стали узорчатыми, серьги потяжелели, масло для волос приобрело более дорогой аромат.
Не прошло и месяца, как отец выбрал ей мужа, продал дочь сыну самого могущественного барона в обмен на перспективу спокойно досидеть на троне до конца своих дней. Покачиваясь на кресле в лунном свете, Аттолия вспомнила те времена. Целый год после помолвки она, как требует обычай, провела в семье будущего мужа. Окруженная незнакомцами, вдалеке от любого возможного союзника, она слушала, как ее жених и его отец строят планы погубить короля, захватить принадлежавшую ей власть, выжать из страны все богатства ради удовлетворения своих аппетитов.
Сидя в уголке, она тихо пряла или вышивала рубашки своему жениху, а тот старательно претворял в жизнь хитроумные замыслы отца и всегда был готов при первом же удобном случае совершить предательство или устранить соперника. Это жених наградил ее прозвищем теневой принцессы. Говорил, что она тихая и унылая, как тень, и так оно и было. Внезапно и резко начав взрослеть, она быстро вытянулась и не обрела изящества. Лицо было продолговатым, и она приучила себя смотреть безо всякого выражения, старалась выглядеть робкой и неинтересной. Другие дамы, сидя в уголке рядом с ней, чинно опускали глазки и хвастались перед ней золотыми сережками и браслетами, которые дарил ее жених после своих визитов. Он звал ее теневой принцессой и говорил, что однажды она станет теневой королевой.
У Аттолии было мало собственных украшений, но, тихо сидя с иголкой над вышиванием, она упорно думала о королевских драгоценностях, которые когда-нибудь перейдут к ней. Прислушивалась, как строит планы ее будущий свекор, и строила собственные планы. Потихоньку, листик за листиком, собирала в саду колеус. Эти кусты высаживали живой изгородью вдоль прогулочных дорожек около виллы. Связывала листья узелком, складывала в мешочек и прятала в своем шкафу. За шесть недель до того, как ей полагалось вернуться в замок и готовиться к свадьбе, пришла трагическая новость: ее отец скончался. Жених явился к ней в покои с такой наигранной печалью на лице, что она оскорбилась. Он сообщил, что ее отца отравил неизвестный наемный убийца. Принцесса почувствовала, как ее лицо превращается в каменную маску. Она метнулась в свою спальню, ждала, что нахлынут слезы, но глаза оставались сухи. Вдумавшись, она поняла, что плакать совсем не хочется. Он получил, о чем договорился, разве нет? Дожил до конца своего правления без потрясений и войн.
Она вернулась в столицу. Там за ней следили шпионы жениха, но не слишком усердствовали. Ведь она всего лишь теневая принцесса, унылая и тихая. Пока другие хлопотали, организовывая отцу похороны, а ей свадьбу, она всем своим видом выражала покорность. А на праздничном пиру, на глазах у всех придворных дам и кавалеров, Аттолия отравила своего жениха.
У него была свинская привычка: доев собственную еду, он принимался за ее тарелку. Когда пустел его кубок, он без лишних слов тянулся за ее, перед тем не забыв посмотреть, отпила ли она сама. На свадебном пиру она сидела и молча терпела, хотя губы жгло от толченых листьев колеуса. Она сделала вид, что пригубила вино, а потом бесстрастно смотрела, как он берет ее бокал – так же небрежно, как отобрал у нее страну, – и пьет. В тот же миг он задохнулся и упал замертво.