Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 6)
Коллекционеры редких книг в XIX веке довольно часто переплетали книги человеческой кожей.
В 2014 году обычный, скучный блог Хоутонской библиотеки Гарвардского университета объявил о результатах теста ПМД трех предполагаемых антроподермических книг, что вызвало десятки комментариев вроде следующих: «Эта книга должна быть похоронена в знак уважения к бедному пациенту, чье тело было осквернено сумасшедшим доктором!» или «Переплет – это жуткий позор из тех времен, когда человеческое достоинство душевнобольных и других легко принижалось. У вас есть винтажные абажуры времен Второй мировой войны, Гарвард?» Библиотекарей, должно быть, встревожило внезапное негативное внимание. Объявление, которое называлось «Предупреждение лектору», начиналось со слов: «Хорошие новости для поклонников антроподермической библиопегии, библиоманов и каннибалов: тесты показали, что это копия книги Арсена Уссе „Судьбы души“, находящаяся в Хоутонской библиотеке… без сомнения, переплетена в человеческую кожу». Этим постом Гарвард непреднамеренно представил публике табуированный вид редкой книги. Издания, переплетенные в человеческую кожу, больше не были жутким слухом, о котором рассказывают гиды-студенты во время экскурсий по кампусу. По крайней мере одна из них теперь была подтверждена как научный факт.
Эти библиоманы и поклонники антроподермической библиопегии, без сомнения, были очарованы находками в Гарварде. Вместе с этими любопытствующими пришли и читатели, шокированные как самой практикой переплетения книг в человеческую кожу, так и тем фактом, что в Гарварде вообще хранились такие отвратительные вещи. Пол Нидем, библиотекарь, занимающийся редкими изданиями в Принстонском университете, заявил, что не только тон сообщения в блоге «шокирует своей грубостью», но и что единственная этическая вещь, которую можно сделать теперь, когда было подтверждено, что переплет сделан из человеческой кожи, – снять обложку и похоронить ее. Ему удалось заставить Гарвард убрать оскорбительное название и первую строчку поста в блоге, но никто не похоронил и не кремировал переплет. Нидем, самый громкий голос в мире редких книг, который был за уничтожение артефакта, высказал свои мысли на собственном веб-сайте и в различных письменных рассылках: «Хотя сохранение является главной обязанностью библиотек и музеев, они не должны забывать и о более широких вопросах этики. Бывают времена, когда „благо“ сохранения должно отойти на второй план при появлении других непреодолимых обязанностей».
Нидем утверждал, что «Судьбы души» не имеют никакой исследовательской ценности и, кроме того, что мотивы Людовика Буланда, который сделал переплет для книги, были практически некрофильскими: «Читатель заметок Буланда, сопровождающих его книги в переплетах из человеческой кожи, не может не заметить, что для него было важно применять силу по отношению к женщине. Кожа мужчины не удовлетворяла бы его психосексуальные потребности таким же образом. По сути, он совершил акт посмертного изнасилования».
Для меня такое заявление звучит как предательство главного принципа, в который мы, библиотекари, верим: мы – хранители книг, находящихся на нашем попечении, особенно когда они содержат непопулярные идеи, и нужно делать все возможное, чтобы сохранить и защитить их. Хотя я испытываю большое профессиональное восхищение перед Нидемом как специалистом по переплетам и библиографическим редкостям, не могу согласиться с тем, что он предлагал сделать с книгой «Судьбы души». Как и Экерт, я считаю, что неразумно приписывать сексуальные мотивы Буланду без каких-либо исторических документов.
Хотя Нидем, безусловно, имел право выразить свое отвращение к существованию такой книги, я не понимала, почему это должно давать ему право требовать ее уничтожения, тем самым лишая исследователей (таких, как я) возможности изучать артефакт в будущем. Свидетельства отвратительных деяний тоже имеют исследовательскую ценность. У меня возникло желание побеседовать с ним, чтобы выслушать все его доводы, но сначала я хотела узнать как можно больше о книге, начиная с человека, который ее проверял.
Успешный химик, работавший в нескольких крупных фармацевтических компаниях и проведший 30 лет в IBM[5], Дэниэл Кирби начал терять страсть к работе. И вот однажды, в 2003 году, он бросил все и отправился в велосипедный трип по всему миру. Мужчина начал в Лос-Анджелесе, проехал через Новую Зеландию, Китай, Юго-Восточную Азию, Европу, Южную Африку и наконец прибыл в Южную Америку, запрыгивая в самолеты, когда океан оказывался на пути. Проезжая в среднем 100 километров в день в течение года, Кирби много времени тратил на то, чтобы обдумать, чего он хочет от жизни и карьеры. Когда он вернулся, его фармацевтическая работа потеряла былой блеск. «Я действительно не хочу возвращаться к той аналитической работе, где вы добиваетесь ответа, а затем выбрасываете его за ненадобностью, – сказал Кирби. – И вы понятия не имеете, с чем это связано». Он хотел снова почувствовать себя увлеченным наукой и увидеть эффект, который может произвести его работа.
Мы, библиотекари, верим: мы – хранители книг, находящихся на нашем попечении, особенно когда они содержат непопулярные идеи, и нужно делать все возможное, чтобы сохранить и защитить их.
Кирби подумал, что его навыки аналитической химии могут быть с пользой применены для сохранения предметов старины. Если бы музеи точно знали, из чего сделан артефакт, они бы лучше понимали, как его восстановить и защитить. Используя хорошо зарекомендовавшие себя методы из области протеомики (изучение белков), ученый мог анализировать белки в предмете, чтобы определить, содержит ли яичная темперная краска желток, белок или смесь того и другого и является ли он куриным или утиным. Он проанализировал произведения коренных народов Аляски в Музее археологии и этнологии Пибоди при Гарвардском университете и обнаружил, что каяк юпиков[6] был сшит наполовину из шкуры карибу и наполовину из кожи настоящего тюленя (семейство
Кирби знал, что это было только начало того, что можно сделать. Он и его коллега Билл Лейн начали изучение пергамента для гарвардского хранителя предметов старины Алана Пуглиа. Им попадались пергаменты коптских кодексов VII века, Коран X века. Когда Пуглиа спросил, можно ли использовать этот методы при изучении трех книг, которые предположительно были переплетены в человеческую кожу, Дэниэл Кирби неожиданно для себя обнаружил, что он уже находится в Гарварде и занимается исследованием этих томов.
Я встретила ученого в обширной лаборатории масс-спектрометрии и протеомики Гарварда, где другие исследователи приветствовали его на фоне грохота лабораторного оборудования. Он сказал, что его цель заключается в том, чтобы научить тех, кто работает в музеях и библиотеках, проводить массовые тесты на отпечатки пальцев с помощью доступных компьютеров. «Я уже научил этому тридцать-сорок человек», – сказал он. Низкая стоимость методов Кирби, а также тот факт, что ими могут воспользоваться даже неспециалисты, привлекали хранителей предметов старины.
Используя все преимущества ПМД, Кирби мог легко стать тем человеком, который проверил бы все предполагаемые антроподермические книги в мире, сортируя их в стопки с пометками «из человеческой кожи» и «не из человеческой кожи», верно? К сожалению, все не так просто. Одно из препятствий было следующим: определить, где хранятся эти артефакты, и убедить библиотеки и музеи в том, что тестирование необходимо и оно стоит того. Легко представить, почему представители моей профессии могут неохотно отвечать на электронные письма с просьбами от случайного ученого, который хочет проверить их самые спорные коллекционные образцы. Я могу сказать, что цели Кирби были праведными. Он хотел заняться научным исследованием, подобного которому раньше никто не проводил, и использовать свой опыт, чтобы помочь библиотекам и музеям узнать больше об их собственных коллекциях. И мне пришло в голову, что и мой опыт может быть полезен: многих распорядителей этих коллекций я знала лично, говорила на их языке и понимала их опасения. Я решила, что хочу помочь.
Мы с Кирби сравнили данные о местонахождении предполагаемых антроподермических книг из литературных источников и устных сообщений. Я создала собственную базу данных с информацией об артефактах, в которую включила результаты тестов, соглашения об обмене данными с учреждениями и фотографии. Я создала общедоступный веб-сайт, где мы теперь регулярно получаем советы и тестовые запросы, часто из неожиданных мест. В дополнение к этой функциональной работе мне также хотелось восстановить утраченные истории этих книг, контекст, в котором они были написаны и переплетены. Мне нужно было увидеть тома своими глазами и изучить их происхождение.
Когда это возможно, музеи предоставляют обширную информацию наряду с выставками, включающими человеческие останки, – например, из какой области мира они прибыли и приблизительный период смерти. Сопутствующие культурные артефакты могут связать останки с определенным племенем или религией. Между тем книги, переплетенные в человеческую кожу, лишили тела их контекста и физически и химически превратили плоть человеческого существа в объект. Современная наука не может предоставить доказательств, подтверждающих, что образцы, из которых сделаны книги, относятся к конкретной культурной группе. Даже анализ ДНК не смог бы определить расу человека, в кожу которого переплели том. Несмотря на общепринятые представления, нет никаких генетических, биологических различий между расами, потому что они являются всего лишь социальной конструкцией. По словам биолога Джозефа Л. Грейвса, «современные биологи пришли к эволюционному консенсусу, согласно которому наш вид не обладает достаточной генетической изменчивостью, чтобы оправдать либо идентификацию географически обоснованных рас, либо эволюционно различных родословных». Генетические тесты ДНК просто оценивают эволюционно недавнее континентальное происхождение некоторых сегментов индивидуума.