Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 38)

Не могу сказать, что я была удивлена результатами проверки оккультных книг, хотя мне было немного жаль коллекционеров. Я так долго была погружена в свои исторические исследования антроподермической библиопегии, что уже и забыла радость предвкушения и награду за получение результатов и возможность узнать об этом странном мире чуть больше, чем кто-либо накануне. Эти события снова вселили в меня решимость проверить еще больше иностранных книг. Во мне вновь проснулся трепет охоты за знаниями, и я обнаружила, что совершенно сбита с толку последним откровением.

Коричневый корешок «Золотого жука» Эдгара Аллана По украшен причудливым черепом на ветке. С него свисает золотой жук на веревочке – он висит прямо над косой и лопатой. Эти элементы могут показаться, на первый взгляд, просто жуткими, но все они имеют решающее значение для сюжета книги. Не каждый день можно увидеть, что сделанный на заказ переплет книги является двойным спойлером. Позолоченный штамп на обложке гласит: Relié en Peau Humaine, переплет из кожи человека, точно так же, как и в рукописных заметках в средневековых Библиях НБФ, однако эти записи намеренно обозначены на самом переплете.

«Золотой жук» был большим прорывом По, принесшим ему 100 долларов в газетном конкурсе, это более 3300 долларов сегодня. По нынешним меркам эта история расово проблематична. Попытка автора писать на афроамериканском просторечии заставит большинство современных читателей съежиться. Но книга важна тем, что она популяризировала криптографию и даже ввела термин «криптография». Рассказ не так откровенно готичен, как те, что закрепляют наследие По, но тем не менее в нем есть атмосфера тайны. Чарльз Эрскин Скотт Вуд, анархичный орегонский пограничный аристократ, который помог основать Портлендский художественный музей и сделать библиотеку округа Малтнома бесплатной для публики, написал удивительную заметку на лицевой стороне книги:

Дорогой Джон! Это дань уважения болезненно смертоносному По – сделать «Золотого жука» в переплете из человеческой кожи, или попытка каламбура? Poe humani en peau humaine. Ч. Э. С. В.

Кокс считает, что адресат может быть близким другом Вуда Джоном Стейнбеком. Была ли у него книга в переплете из человеческой кожи? Это возможно, что просто восхитительно. Сочетание этих деталей создает бесспорно очаровательный редкий том, поэтому вполне понятно, что он заинтриговал коллекционера настолько, что тот сделал ставку на него на аукционе у дилера в галерее Портлендского художественного музея в Сан-Франциско в 2016 году.

Теперь наша команда научно подтвердила, что 850 долларов, которые он заплатил за настоящую книгу из человеческой кожи, были выгодной сделкой: можно сказать, что он ограбил аукционный дом. Точно так же как герои рассказа открывают огромное сокровище после расшифровки кода, наши результаты показали, что реликвия не была подделкой.

Кокс не собирается ничего продавать. «Цель состоит в том, чтобы создать одну из самых интересных оккультных библиотек», – объяснил он. Может быть, в конце его жизни или после смерти По en peau вместе с другими книгами коллекции снова окажется на рынке. Интересно, как будут выглядеть законы, касающиеся предметов из человеческой кожи, когда придет время.

В книге По есть экслибрис с черепом и змеей, стоящим на открытой книге с именем Рассела Ван Арсдейла Ли. После быстрого поиска нашелся его некролог 1982 года в The New York Times. Я не была удивлена, обнаружив, что по крайней мере один медик был владельцем этой антроподермической книги. И он был самым настоящим врачом: доктор Рассел Ли помог сделать практику бригадного медицинского обслуживания общей для всего американского здравоохранения и был сторонником многих спорных вещей, таких как аборты, бесплатные лекарства для наркоманов и предоплаченная национальная медицинская страховка. Вот фраза, которую вы не увидите во многих некрологах: «Лидер в области медицинского образования, доктор Ли использовал 8000 долларов, выигранных в покер, чтобы помочь финансировать законодательство по борьбе с венерическими заболеваниями». У него и его жены Дороти было пятеро детей, и все они стали врачами. Когда я дошла до их имен, у меня перехватило дыхание. «Погодите-ка, я знаю эту семью», – подумала я. Один из его сыновей, доктор Питер Ли, был профессором медицины у меня на работе, в Университете Южной Калифорнии. Мужчина был моим любимым клиницистом и медицинским педагогом, который помог основать Medicare[56]. Выйдя на пенсию, он стал преподавателем курса «Введение в клиническую медицину», который я иногда помогаю вести, и разработал курс «Профессионализм и практика медицины», который является фундаментально важным для будущих врачей.

Интересно, как будут звучать в будущем законы, касающиеся предметов из человеческой кожи.

Питер Ли организовал почетный факультетский книжный клуб, проводил его в моей библиотеке до самой своей смерти в возрасте 93 лет, а его сын пожертвовал нам многие из своих книг. В то время я была новичком в роли управляющего коллекциями и помню, как с благоговением смотрела на полки, пытаясь оценить, что мы могли бы добавить к собранию, а что продать, чтобы поддержать библиотеку. Его подпись, любовно помещенная в каждую книгу, которой он владел, запечатлелась в моей памяти.

Я так живо помню момент, когда моя рука инстинктивно потянулась к ничем не примечательной книге Теда Кеннеди о политике здравоохранения. Не знаю, что это было, но чутье подсказывало мне открыть ее, а внутри было обращение Теда Кеннеди к доктору Питеру Ли, с которым он явно работал по политическим вопросам.

Сколько исторически ценных томов встречает прежних владельцев?

Я задавалась вопросом о потенциальной ценности такого рода надписей – в тот мимолетный момент, при президенте Обаме, казалось, что истинное всеобщее здравоохранение было уже в пределах досягаемости. На самом деле доктор сына Ли, также названный Питером, был советником по здравоохранению в администрации Обамы и стал исполнительным директором Covered California[57]. Нам пришлось позвонить этому Питеру Ли и предложить ему книгу. Отдавать ее обратно казалось этичным поступком, и мне было грустно думать, что я была единственным человеком, который может повлиять на будущее этой семейной реликвии. Я спасла книгу от того, чтобы она не оказалась в нашей двухдолларовой тележке для продажи книг – или, что еще хуже, в мусорном контейнере, – и отправила ее семье Ли, где ей и место. Сколько лично или исторически ценных томов каждый день встречает прежних владельцев? Тогда я в первый почувствовала тяжесть своей ответственности как библиотекаря, хранителя книг.

Обнаружить, что По en peau, эта странная маленькая антроподермическая книга, ныне находящаяся во французской оккультной библиотеке, имеет наследие, прослеживающееся через десятилетия и через моря, – это чувство, которое я никогда не забуду. Как выразился Кокс, эта книга заставила меня мечтать. Хотя некоторые из прежних владельцев могут навсегда остаться в тени, теперь мы знаем, что артефакт прошел через руки лучших и умнейших в американской медицине и, возможно, литературе людей, чья работа повлияла на всю нашу жизнь. И еще это книга, сделанная с использованием тела неизвестного. Это наглядный урок истории медицины, переплетенный в человеческую кожу.

Эпилог. Человеческая анатомия

Библиотекари привыкли к всевозможным вопросам, но мало кого так же часто спрашивают об их трупе, как меня. Еще до того, как я начала всерьез изучать антроподермические книги, мое позитивное восприятие смерти и откровенный интерес к истории поиска тел для анатомического изучения у многих вызывали вопрос, что я хочу сделать в будущем со своим трупом. В свои 20 лет я еще не слишком задумывалась над этим. Но, исследуя такие книги, я начала изучать возможность пожертвовать свое тело медицинской школе.

На следующий день после Дня памяти[58] в 2014 году я вошла в аудиторию в кампусе медицинских наук Университета Южной Калифорнии, где первокурсники-медики готовились к особому виду поминовения. Учащиеся заполнили дальнюю часть комнаты, болтая под звуки бренчащего пианино, в то время как более взрослые сдержанные люди нашли себе места в противоположной части помещения. В обеих частях аудитории у людей было очень разное отношение к тем, кого чествовали. Все они отдавали дань уважения 30 донорам тел, которых в тот год препарировали студенты-медики университета. Я не была ни студентом-медиком, сталкивающимся с необходимостью разрезать труп ради получения образования, ни осиротевшим членом семьи, надеющимся найти какое-то успокоение, узнав о правильном выборе любимого члена семьи. Это был взгляд украдкой на то, как могло бы выглядеть мое будущее поминовение, если я была бы донором тела. Наверное, то, что я с нетерпением ждала этой церемонии несколько недель, говорит о многом.

К трибуне подошли двое ведущих. «Более ста пятидесяти часов и двух семестров ваши близкие были нашими молчаливыми учителями», – начал студент по имени Бенджамин Вин, прежде чем поприветствовать доктора Майкла Сноу, директора программы анатомии Университета Южной Калифорнии. Он описал процесс, через который проходят тела доноров, чтобы стать так остро необходимыми инструментами обучения. Их бальзамировали и сохраняли до начала занятий. Тела некоторых из них применяли для исследований, но подавляющее большинство использовали в образовательных целях. Команды студентов методично изучали работу всех систем организма в течение первого года. Доноры были их первыми пациентами, позволяя исследовать человеческое тело и внушая глубокий трепет, который большинство медиков никогда не забудет.