Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 36)

Несмотря на нежелание Франции репатриировать останки, законы страны, касающиеся использования человеческих тел в других отношениях, являются самыми строгими. Статья 16 французского гражданского кодекса провозглашает неприкосновенность человеческого тела и прямо запрещает многие практики, связанные с изменением генетики и даже суррогатным материнством. Уголовный кодекс наказывает виновных в «любом посягательстве на целостность тела любыми средствами» – тюремным заключением и внушительными штрафами. Для тех, кто хочет заниматься продажами или предлагать инновационные услуги, связанные с трупами, это не та страна, где это можно делать. Чарльз Хэмм видел большой потенциал для программы Save My Ink почти во всем мире, кроме Франции. Люди, желающие покупать и продавать черепа и книги из кожи, ощущают на себе леденящее воздействие местных законов, вот почему я с самого начала подозревала, что французских антроподермических книг, о которых я никогда не найду свидетельств в публичных коллекциях, намного больше. Лишь спустя годы я научусь доверять своим предчувствиям.

12. Французская связь

Корпус Ришелье Национальной библиотеки Франции (НБФ) расположен в самом сердце Парижа, в здании, окружающем остатки дворца XVII века, как кокон. Читальный зал НБФ представляет собой длинный коридор с красными стенами и таким же плюшевым ковром, который приглушает звук в и без того тихой комнате. Потолок покрыт позолотой с нарисованными пасторальными сценами и полудюжиной показных люстр, которые говорят о роскошном прошлом, а внизу рядами стоят современные деревянные столы и стулья для исследователей. Стараясь все делать очень тихо, я нашла три средневековые Библии, которые, по слухам, были переплетены в человеческую кожу, самые древние книги из тех, что мне довелось видеть за время своих исследованиях. Благоговейный трепет, который я испытываю, когда держу в руках библиографическую редкость, тем сильнее, чем больше времени ей пришлось прождать, чтобы попасть ко мне в руки. Эти артефакты видели бесчисленные рассветы, но все еще были здесь. Я развернула первую книгу в коричневой бумажной обложке.

Почерк на одной из первых страниц этой Библии указывал, что заметка была добавлена спустя столетия после того, как монах переписал текст XIII века. Библиотекарь Сорбонны XVIII века Антуан Огюстен Ламберт Гайе де Сансале писал, что переплет книги был сделан из кожи человека: sur peau humaine.

Заметка Сансале в другой книге переводилась так: «Аббат Рив утверждал, что этот пергамент сделан из кожи женщины. Я, напротив, думаю, что это шкура ирландского мертворожденного ягненка». Исключительной красоты переплет книги был темно-бордового цвета, а страницы сделаны из самого гладкого белоснежного пергамента, который я когда-либо видела. Они были настолько тонкими, что казалось, будто бросают вызов физике. Какой бы монах ни создал эту Библию, он был настоящим мастером книжного дела.

«Благоговейный трепет, который я испытываю, когда держу в руках библиографическую редкость, тем сильнее, чем больше времени ей пришлось прождать, чтобы попасть ко мне в руки».

Последняя Библия, известная как décrétale, была в блестящем малахитово-зеленом переплете, который трескался и раскалывался повсюду. Пергамент внутри, однако, был настолько нетронутым, что, несмотря на 800 лет с момента его создания, было легко отличить гладкую шкуру животного от более грубой стороны, где когда-то росли волосы. Крошечные кусочки зеленой кожи падали на стол и одежду, пока я осторожно листала Библию. У меня мелькнула мысль, что вряд ли библиотека когда-нибудь решится проверить подлинность этих книг и что в тот момент на мне было несколько кусочков переплета – и они были достаточно велики, чтобы отправить их в лабораторию. Но кража из НБФ – это то же самое, что взять деньги с блюда для пожертвований. Я позаботилась о том, чтобы все упавшие обрывки кожи неопределенного происхождения были возвращены туда, откуда они выпали. Если НБФ когда-нибудь согласится проверить эти книги самостоятельно и они окажутся сделанными из настоящей человеческой кожи, я буду ошеломлена. Эти экземпляры настолько стары, что невозможно проследить их историю до того времени, когда библиотекарь Сорбонны Гайе де Сансале делал эти заметки на форзаце. Я надеялась найти еще больше других известных французских антроподермических книг, и, кажется, самым лучшим решением было отправиться в ад.

Ад, оказывается, находится в отделе Франсуа Миттерана в Национальной библиотеке Франции и разительно отличался от моего религиозного опыта в корпусе Ришелье. Он расположен на бетонном проспекте, который кажется больше, чем что-либо еще в Париже, с четырьмя внушительными башнями, призванными вызывать открытые книги. Войдя в здание, я миновала множество постов охраны, даже больше, чем в международном аэропорту Париж – Шарль де Голль, затем прошла по бесконечным кафкианским коридорам, пока наконец не нашла комнату Y. Там находится коллекция, которую НБФ называет l'Enfer, или «Ад». Это не просто дерзкое прозвище. Книги в этой комнате помечены словом enfer, которое означает их местоположение. В 1830-х годах l'Enfer был местом, где библиотека хранила самые непристойные книги, «противоречащие морали», чтобы отделить их от остальных томов коллекции. Если бы я, например, захотела найти легендарный экземпляр романов маркиза де Сада «Жюстина» и «Жюльетта» в переплете из человеческой кожи, «Ад» был бы самым подходящим местом для поисков.

В отличие от других поездок, в которые я отправлялась только для того, чтобы увидеть конкретные книги, в отделе Франсуа Миттерана мне пришлось хвататься за соломинку. Я надеялась, что, возможно, один из экземпляров будет тем самым де Садом, часто упоминаемым мимоходом в трудах о книгах в переплетах из человеческой кожи, но у меня не было никаких реальных зацепок. Я запросила стопки книг, извлеченных из глубин «Ада», включая три экземпляра романов маркиза 1790-х годов, и все издания, у которых было название похоже на то, что искала, но не нашла никаких признаков возможных антроподермических переплетов.

По мере того как приближался час закрытия, я покинула «Ад» и направилась в более доступную часть библиотеки. Я хотела сделать пас Аве Мария[52], переключив свое внимание на справочник XX века о французских книжных переплетах, но ничего не ожидала. В двухтомнике 1932 года «Французский переплет 1900–1925 годов» (La reliure française de 1900 à 1925) Эрнеста де Крейзата я нашла статью об экземплярах, переплетенных в человеческую кожу, которая по большей части состояла из тех же старых слухов о Великой французской революции, с которыми я столкнулась в начале исследований. Чего я никак не ожидала найти, так это около полудюжины фотографий настоящих книг, на которых были изображены переплеты из татуированной кожи. Была даже фотография «Похвалы грудям» (Eloge des seins) с человеческим соском посередине обложки. Меня это поразило: никогда прежде я не видела книг из человеческой кожи, происхождение которых было бы таким явным. Изображения были помечены подписями, обозначающими местонахождение книг в частных коллекциях, например «Библиотека Р. Мессими» (Bibliothèque R. Messimy), но чуть более подробно.

В двухтомнике «Французский переплет 1900–1925 годов» около полудюжины фотографий настоящих книг, переплетенных татуированной кожей.

И тут меня осенило: «Ад» – это не самое лучшее место для поисков томов в переплетах из человеческой кожи. Любые подлинные антроподермические книги во Франции, вероятно, хранились в старых богатых частных библиотеках. И вероятность того, что какая-нибудь любопытная американская библиотекарша проберется в этот мир, чтобы взглянуть на подобные спорные предметы, была ничтожно мала. Вид этих фотографий поколебал мое недоверие к некоторым из самых диковинных французских книжных историй. А как же слухи об аббате Жаке Делиле – прозванном французским Вергилием и воспетым Вольтером из-за его внезапной смерти в возрасте 34 лет, – чья кожа была украдена с секционного стола в морге и использована для переплета книг его поэзии? Или том стихов Верлена 1897 года «Стул» с татуированным фаллосом на передней обложке и пронзенным мечом сердцем на задней? Крейзат, который явно имел доступ к французским коллекционерам книг, о котором я могла только мечтать, подсчитал, что знал о 27 антроподермических книгах в коллекциях страны и что там их было гораздо больше: «Если бы у нас была власть, как у Дона Зомбулло в „Хромом черте“ (Le Diable boiteux), проходить сквозь стены и крыши и тайком проникать в дома библиофилов и рыться в их библиотеках, мы, несомненно, нашли бы больше примеров. Но сколько? До пятидесяти нам точно не дотянуть».

«Пятьдесят? Представь себе пятьдесят», – выдохнула я, прочитав эту строчку. Если бы существовало около 50 французских книг в переплетах из человеческой кожи, то наш список ныне известных антроподермических книг в мире увеличился бы вдвое. Раньше я сомневалась. Но после того, как я увидела изображения в книге Крейзата, мне показалось, что все может быть возможным.

После печальной попытки провести исследование в НБФ я смирилась с мыслью, что никогда не получу доступа к тайному подполью французских коллекционеров, у которых, возможно, есть книги в переплетах из человеческой кожи. Представьте мое удивление, когда они сами нашли меня.