Меган Розенблум – Темные архивы. Загадочная история книг, обернутых в человеческую кожу (страница 31)
Я только начала работать в Медицинской библиотеке Норриса Университета Южной Калифорнии, когда новый преподаватель потребовал убрать книгу Эдуарда Пернкопфа «Топографическая анатомия человека», которую еще часто называют «Атласом Пернкопфа» (
Всем библиотекарям знакомо понятие «вызов», или попытка изъять книгу из коллекции, что противоречит нашей цели защиты свободы чтения. Сотни книг хотят запретить каждый год, большинство из них написано для детей. Серия романов о Гарри Поттере чаще всего вызывает негодование общественности из-за предполагаемой пропаганды колдовства. Проблемы с книгами нечасто возникают на университетском уровне и еще реже – в научной медицинской библиотеке, поэтому я никак не ожидала, что мне тоже придется столкнуться с такой ситуацией на собственном месте работы.
Первое издание «Атласа Пернкопфа» вышло в 1937 году в Вене. Там содержалось более 800 анатомических рисунков мышечной фасции и других невероятно реалистичных деталей, которые часто отсутствовали в иллюстрациях вскрытия. Анатомические рисунки в работе были настолько полезны для прозекторов, что книга была снова выпущена в конце XX века.
Отдельные изображения были переизданы во многих других анатомических текстах, часто с заметными исключениями: стирались молнии CC и свастики, которые некоторые иллюстраторы ставили рядом со своими именами. Подобных знаков не было в том экземпляре книги, который находится в нашей библиотеке. Это означало, что контекст нацистской медицины, в котором были созданы изображения, был удален из последующих изданий.
Сотни книг хотят запретить каждый год, большинство из них написано для детей. Например, книги о Гарри Поттере считают пропагандой колдовства.
Ученые, изучавшие «Атлас Пернкопфа» в 1980-х и 1990-х годах, пришли к выводу, что нет никакого способа узнать, были ли люди, чьи тела изображены в книге, жертвами нацистского режима. Во время сложного процесса изучения этого тома я поняла, что, если издания буду изыматься из медицинских библиотек из-за того, что изображенные в них тела были получены неэтичными методами, на полке может не остаться текстов по анатомии. Начиная с зарождения книгопечатания и современной анатомии в XV и XVI веках и до конца XX века этот элемент истории медицины всегда был с нами. Врачи и студенты-медики должны знать об этом аспекте истории своей профессии и считаться с ним, и это лучше всего достигается путем хранения доказательств и использования их в качестве инструмента обучения. Со своей стороны, наша библиотека вела борьбу за то, чтобы книга осталась в коллекции, в ученом совете. В конце концов мы решили, что лучший способ решить эту проблему – поместить рядом с изданием табличку и сделать запись в электронном каталоге, объяснив этические вопросы, связанные с ним, и позволив читателям самим решить, пользоваться ли книгой, зная потенциальное происхождение трупов.
Мы никогда не могли установить факт согласия, но восстановили важнейший контекст создания книги, а также адаптировали ее и сделали учебным пособием, используя экземпляр в качестве темы для дебатов об этике среди студентов-медиков.
Изучение этических последствий, связанных с поиском тел для анатомического обучения и публикации подобных иллюстраций, и моей роли в превращении этих неудобных вопросов в возможности для обучения, оказало огромное влияние на меня в начале карьеры. Вся работа в качестве библиотекаря, писателя и активистки, борющейся с негативным восприятием смерти, коренится в уроках, которым меня научила «Топографическая анатомия человека». Если бы тому преподавателю удалось добиться исключения из коллекции этого тома, я бы никогда не усвоила их.
На момент написания этой книги ни одна копия «Атласа Пернкопфа» не является антроподермической, как и любые другие книги той эпохи. Но, когда люди слышат, что я изучаю книги, переплетенные в человеческую кожу, первый вопрос обычно звучит так: «Это нацистская штука, верно?» Мой бойкий ответ обычно таков: «Нет, нацисты жгли книги. Они не собирали их как трофеи, как те, кто создавал предметы из человеческой кожи». Когда я смогла изучить вопрос подробнее, то осознала, что обобщала всю информацию, так же как и те, кто задавали мне этот вопрос. Неправильной частью моего предположения было то, что из-за того, что нацисты жгли книги, они не ценили их как источник знаний или как предмет коллекционирования (в отличие от произведений изобразительного искусства).
Я сильно ошибалась. Нацисты знали ценность контроля над информацией и осуществляли его многими способами. Да, они сожгли бесчисленное количество книг, а также украли десятки миллионов томов. Они использовали коллекции разграбленных библиотек в качестве интеллектуального корма для изучения своих врагов: евреев, масонов, католиков, поляков, большевиков, римлян, свидетелей Иеговы, гомосексуалов. На основе этих коллекций нацисты планировали создать исследовательские институты по всему Рейху. Самым отвратительным из всех был
Склонность Генриха Гиммлера к оккультным книгам была хорошо известна, и в его библиотеке были собраны труды по теософии, магическим заклинаниям, астрологии и другим подобным темам – и эти тома часто были украденными из библиотек масонов. Как и свастики, убранные с иллюстраций «Атласа Пернкопфа», контекст этих книг был стерт. Их либо забирали у первоначальных владельцев, либо в некоторых случаях библиотекари сговаривались и вырезали знаки собственности и экслибрисы. Другие библиотекари героически вывозили ценные тексты из украденных коллекций. Сегодня некоторые специалисты, особенно Детлеф Бокенкамм и Себастьян Финстервальдер из Центральной и Земельной библиотеки Берлина, стараются найти первоначальных владельцев украденных нацистами книг, которые оказались в их учреждении. Они создали поисковую базу данных, в которой люди могут использовать опознавательные знаки и экслибрисы, чтобы попытаться найти законных владельцев. Однако их работа не так хорошо поддерживается, как усилия по репатриации украденных нацистами произведений искусства, потому что книги менее ценны и зрелищны.
Нацисты использовали коллекции библиотек для изучения своих врагов и планировали создать на их основе исследовательские институты по всему Рейху.
Несколько ночей и я сама провела в этой базе данных и нашла одну книгу, принадлежавшую Ричарду Фриденталю, и другую, написанную Гансом Фриденталем и принадлежавшую Оскару Хайнцу, который был убит во время холокоста. Я отправила результаты моего элементарного расследования команде из Центральной и Земельной библиотеки в надежде, что могла бы помочь доставить эти книги обратно в семьи, которым они изначально принадлежали. Но найти живых потомков владельцев все еще может быть непросто, и чем больше времени проходит, тем труднее становится эта задача. Как сказал Финстервальдер, «эти книги подобны призракам библиотек», реликвии прошлых жизней разрушены, перемещены, и целые родословные уничтожены.
Теперь мне стало ясно: то, что я никогда не слышала о нацистах, ворующих книги, не значит, что этого никогда не было. Это действительно происходило, и в немыслимых масштабах. Зверства во время холокоста были настолько ужасны, что нападение на письменную культуру по сравнению с этим можно считать просто мелочью. Но что касается вопроса о том, делали ли нацисты переплеты из человеческой кожи… Короткий ответ: на момент написания этой книги нет никаких доказательств, но я не могу сказать с уверенностью, что подобный предмет в итоге не будет обнаружен. Когда такой экземпляр появится, то каждое утверждение должно быть воспринято всерьез и проверено научно, если это возможно. Чтобы понять, почему нацисты – это первая ассоциация, которая приходит на ум при упоминании книг в переплетах из человеческой кожи, мы должны отправиться в самый большой концентрационный лагерь Германии – Бухенвальд.
Бухенвальд получил свое название от окрестных буковых лесов, которые скрывали происходившие там ужасы от посторонних глаз. Это место заслужило прозвище «поющий лес» из-за мучительных стонов, которые эхом отдавались от повешенных на деревьях пленников. Многие из заключенных были художниками и писателями, в том числе будущий нобелевский лауреат Эли Визель. Особый древний дуб в лесу был назван в честь другого писателя, чье наследие нацисты пытались ниспровергнуть в своих целях, – Иоганна Вольфганга фон Гете, жизнь которого позже будет описывать Ричард Фриденталь.
Шестнадцатого апреля 1945 года был снят фильм с движущейся машины, грохочущей по дороге в этом лесу. Его тощие березы затеняли десятки немецких гражданских (многие из них были нарядно одетыми женщинами в пиджаках, юбках и туфлях на каблуках), которые шли по обочине. Некоторые улыбались, словно были на воскресной прогулке. Проезжающий мимо джип с надписью «военная полиция» на английском языке означал, что идущие люди находились под командованием американских войск: их сопровождали в Бухенвальд, чтобы засвидетельствовать зверства, совершенные там. Некоторые прикрывали лица платками, когда сталкивались с грузовиком, груженным истощенными трупами. Другие быстро проходили мимо с суровыми лицами, опуская глаза. Вынесли женщину, которая потеряла сознание. Только что освобожденные заключенные, все еще в полосатой форме, стояли за колючей проволокой и смотрели на зевак. На другом снимке была изображена толпа, несколько человек в военных шлемах, над которыми едва виднелся большой абажур. Кадры с другого ракурса показали, что абажур был частью экспозиции, куда также входили банки с различными органами, сморщенные головы и несколько кусочков сохранившихся татуировок. Какие-то хрупкие, затвердевшие куски кожи, придавленные камнями, шелестели на ветру. Но именно абажур, попавший в этот кадр, запечатлелся в нашей коллективной памяти и стал символом зверств Второй мировой войны.