Меган Марч – Удача Дьявола (страница 34)
Инди вздрагивает, как будто её кто-то толкнул.
— Кто-то… кто-то хотел, чтобы мы разбились?
— Возможно. Или они хотели, чтобы ты осталась на месте и не смогла уйти. Но у нас всегда есть план Б. И когда ты заподозрила, что что-то не так, ты была права.
Она опускает руки, медленно идёт к деревянному стулу напротив моего стола и опускается на него.
— Бастиен.
— Возможно. Но он был там до и в течение всей игры, поэтому я не знаю, когда он воспользовался такой возможностью. Но кто-то из тех, кто работает на него, мог это сделать.
— Этот ублюдок. — Её грудь вздымается, раскрывая отвороты халата, когда на её лице отражается гнев. — В чём его чертова проблема?
— Это я и пытаюсь выяснить — выходит ли это за пределы моей мести, или это вызвано чем-то другим.
— Например?
Я хлопаю о стол контрактом, в котором её отец сделал пометки, пока она отсутствовала той ночью.
— Я знаю, что ты не хочешь слышать об этом.
Она глаз с меня не спускает.
— Это связано с моим отцом, не так ли?
— Возможно.
Она закрывает глаза и сжимает губы.
— Тогда просто скажи мне.
— Он — богатый человек.
— И что с того? — спрашивает Индия, когда облака закрывают утреннее солнце, и в комнате становится темно.
— Это делает тебя очень богатой наследницей, потому что ты унаследуешь всё это.
48
Индия
Я ни какая-нибудь глупая дурочка… за исключением случаев, когда дело касается Джерико Форджа.
— Вот почему ты женился на мне без брачного договора. Так ты получишь половину всего, что у него есть, когда он умрёт.
Это не вопрос; это заявление. Он бы ни за что так не поступил, если бы это не было
— Я думал об этом, но также знал, что была очень маленькая вероятность того, что наш брак продлится так долго. — Он говорит непринужденно, но это похоже на пощёчину.
— Если не это было твоей мотивацией, то какого чёрта ты женился на мне?
— Веришь ты мне или нет, дело не только в финансовом преимуществе. Я сделал это, чтобы защитить тебя.
Поза Форджа излучает уверенность, как будто он знает, что поступил правильно и не чувствует ни капли вины за то, что скрыл это от меня.
— От чего защитить меня?
— Что бы ты ни думала обо мне, я не собирался искать тебя для твоего отца и передавать ему, не позаботившись о твоей безопасности. Может я и грёбаный засранец, но даже я не стал бы рисковать чьей-то жизнью.
Кровь стучит в моей голове, как грузовой поезд.
— Ты думал, что он захочет причинить мне вред после того, как он искал меня все эти годы? И тем не менее ты сказал ему, что нашёл меня?
В челюсти Форджа дёргается мышца.
— Я не знал, каков его план. Но не собирался жертвовать тобой, чтобы удовлетворить свои амбиции. Это был мой запасной план. Пока ты связана со мной, ты в безопасности.
Сдавленный смех застревает в горле.
— Ты серьёзно? Очевидно, что я не нахожусь в грёбаной безопасности, потому что кто-то испортил твой проклятый вертолёт, и я могла умереть!
Я встаю со стула и мечусь по комнате. Сейчас в моей голове крутится слишком много информации, которую я никогда не хотела знать.
В прошлый раз я не захотела слушать, когда он пытался рассказать мне о моём отце, а не стоило отказываться. Или, может быть, мне хотелось бы вернуться в то время, когда я лежала в постели и ничего этого не знала. В любом случае, я предпочитаю незнание холодной, суровой правде.
Кресло Форджа скребётся по напольной плитке.
— Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Если ты не веришь ничему, что я говорю, поверь этому.
Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Я больше не знаю, во что верить. Всё, что я знаю, что чем скорее ты завершишь эту грёбаную сделку, тем скорее я смогу развестись и вернуться к нормальной жизни.
— Всё не так просто. Теперь ты знаешь, кто ты. Другие люди знают, кто ты. Твоя жизнь никогда не будет такой, как прежде. — Он стоит, как тиран, за своим столом. А мне не нравится, когда мне диктуют.
Я запускаю руки в растрёпанные волосы и хватаюсь за голову, идя в другом направлении.
— И кто в этом виноват? Чем я заслужила это? Я ничего не могу сделать, так почему я должна сдаться и стать пешкой в твоей грёбаной игре?
Когда я снова поворачиваюсь, опускаю руки и использую их, чтобы подчеркнуть каждое последнее слово, которое я должна сказать.
— Нет. К чёрту. Я упакую своё дерьмо и отправлюсь в Прагу. Выиграю кучу долбаных денег в Гран-при, а потом уеду. Ты, блядь, никогда снова не найдёшь меня, Аланну и Саммер.
49
Фордж
Когда Инди говорит, что исчезнет, и её никогда не найдут — это всё равно, что получить удар в грудь.
Я знал, что потеряю её. Знал это с самого начала. Но теперь, столкнувшись лицом с реальностью, я этого не допущу.
Я сую руки в карманы, пытаясь держать себя в руках. И с треском проваливаюсь.
— Что за хрень ты несёшь? Ты никуда не поедешь. Не говоря уже о Праге, чтобы сыграть в какой-то чёртов гран-при.
Инди приближается ко мне, похожая на принцессу воинов, готовую сражаться голыми руками.
— Даже не думай, что сможешь остановить меня. Это не грёбаный Алькатрас. Ты не мой надзиратель. Я ухожу и больше не вернусь.
Миллионы эмоций вспыхнули во мне, как мерцающее пламя, но я затушил их все льдом. Кроме ярости. Я хватаю Инди обеими руками и выдаю:
— Попробуй уйти. И. Посмотришь. Что. Будет. — Я выплёвываю каждое слово, словно проклятие, обхожу стол и нависаю над ней.
Если понадобится, я, блядь, запугаю её, чтобы заставить слушать меня. Я не буду шутить с её безопасностью.
Ярость превращается в лёд, когда я обдумываю последнюю угрозу. Мой голос становится низким и тихим, просто чтобы убедиться, что она всё понимает.
— Если ты попросишь Бастиена прийти и спасти тебя, клянусь Богом, я убью его голыми, блядь, руками.
Рот Инди открывается, а её голубые глаза расширяются от шока.
— Ты думаешь, что в прошлый раз я просила его приехать сюда? Разве ты не понял? Я ненавижу его! Он последний человек, к кому я обращюсь за помощью. — Она так убедительно говорит, но история не лжёт.
Мое самообладание выходит из-под контроля.