Меган Марч – Удача Дьявола (страница 10)

Так и вертится на кончике языка обещание, что я никогда не причиню ей вреда, но это было бы ложью. Накопленные мной недомолвки разрушат любое доверие, которое она могла оказать мне, уничтожат любые чувства ко мне. Мне ничего не остаётся как пожелать, чтобы она не потеряла их.

— Вместо этого я защищу тебя ими, — говорю я, поднимая её. — Оберни ноги вокруг моей талии. Я хочу обнять тебя.

Я не знаю, откуда взялся этот приказ, потому что никогда не говорил женщине, что хочу её обнять. Вообще-то, я никогда раньше не хотел обнимать такую ​​женщину. Инди подчиняется. Её ноги скрещиваются на моей заднице, прижимая киску прямо напротив члена. Это чёртова пытка самого совершенного вида.

Больше всего на свете я хочу приподнять её и опустить на свой член. Но речь не о том, чего хочу я. Речь о том, чтобы дать ей то, что нужно ей. Может быть, в каком-то скрытом уголке своего разума я надеюсь, что, если сделаю для неё сегодняшний вечер достаточно хорошим, она не потребует развода и не хлопнет дверью завтра.

Маловероятно.

Но всё же, оптимист во мне решает, что стоит попробовать.

— Держи меня под водой. Мне так хорошо.

— Все, что пожелаешь, детка, — говорю я нежно.

Глаза Инди открываются, и она качает головой.

— Не используй это неуместное дерьмо на мне. Никогда. — Она качает бёдрами, потирая клитор о мой член. Это ощущается как самое невероятное наказание, которое она когда-либо могла придумать.

— Я не могу звать тебя Инди, потому что мы не друзья.

— Правильно. — Снова с закрытыми глазами Инди откидывает голову назад и позволяет себе раскачиваться взад-вперёд, попадая волосами под брызги душа. — Я думаю, у тебя есть варианты: жена, приз, пешка, козырь в рукаве… Какая разница? Очень скоро я буду для тебя никем.

Она настолько правильно затрагивает суть дела, что мне интересно, что, чёрт возьми, сказал ей де Вир. Опять же, у де Вира не должно быть никакой информации, чтобы сообщить ей… если только он не связан с русскими. Это значит, что Фёдоров играет со мной, или в его организации утечка.

Но всё это может подождать, пока у меня на руках моя обнажённая жена, которая не даёт мне испортить её покачивание.

— Козырь в рукаве мне нравится больше всего, — рассеянно говорю я ей, поднимая её выше, чтобы, наконец, втянуть один сосок в рот и пососать его.

— О Боже, как же хорошо. — Инди раскачивается, потирая скользкую киску и тот маленький серебряный пирсинг, о мой пресс, когда член прижимается к её заднице. Где она девственна.

Никогда в жизни меня не заводила мысль о том, чтобы лишить девственности женщину — любой девственности. Но с Инди… всё по-другому.

Как только это закончится, она постарается забыть меня и всё, что произошло между нами. У меня такое чувство, что я поступлю наоборот. Я буду держаться за каждое воспоминание, загоняя себя, пытаясь забыть эту женщину.

— Ты кончишь, просто потерев эту маленькую тугую пизду об меня, пока я делаю это. — Я прикусываю сосок, ближайший ко рту, и царапаю его зубами.

— Оу… — стонет Инди, покачиваясь сильнее, как будто уже гонится за оргазмом. — Сильнее.

Я переключаюсь на другой сосок, царапаю, кусаю, тяну и сосу, пока её хныканье не заполняет душевую кабину. Влажность на моём животе не имеет никакого отношения к воде, льющейся из душа.

— Я не могу… — она сопротивляется мне. — Мне нужно больше.

— Я дам то, что тебе нужно, — говорю я, скользя рукой вдоль ягодицы, чтобы прижать подушечку указательного пальца к её анусу.

— О Боже. О Боже. Да.

Я двигаю пальцами дальше, чтобы собрать влажность из её киски и использую её, чтобы смазать сжатые мышцы, не дающие мне попасть внутрь.

— Я собираюсь трахнуть пальцем твою тугую маленькую дырочку. Не пытайся сопротивляться.

— Пожалуйста!

Ещё одна волна крови устремляется к моему члену от её крика. Я проталкиваюсь через сопротивление. Её задница открывается для меня, как грёбаное чудо.

Просьбы Инди превращаются в крики, когда всё её тело сотрясается от удовольствия. Её анус сжимается вокруг моего пальца, сигнализируя о волнах оргазма. Когда её тело наконец обмякает, а ноги падают с моей талии, я вытаскиваю палец и отпускаю её, пока ее ноги не касаются плиточного пола.

— Нет. Не отпускай меня. Я не могу…

Ей не нужно повторять дважды. Я подхватываю её на руки, держу как драгоценную невесту, которую собираюсь перенести через порог.

Но я этого не делал, потому что никогда не должен был чувствовать к ней ничего, кроме удовлетворения, которое получал от достижения своих целей.

С её щекой, прижатой к моей груди, я задаюсь вопросом, возможно ли вообще исправить то, как сильно я облажался в этой ситуации.

— Пора спать.

Она кивает, и я вытаскиваю нас из-под брызг, распахивая дверь.

— Холодно, — протестует Инди, и я хватаю халат, который она не взяла раньше.

В тусклом свете ванной черты её лица выглядят ленивыми и расслабленными, когда я ставлю её на ноги, накидываю халат, засовываю руки в рукава и завязываю пояс.

— Тебе нужна вода.

Она пытается выйти из моих объятий, но я снова поднимаю её, обожая её вес в своих руках, потому что она реальная, крепкая и моя. Даже если это только на сегодня. Часть меня хочет поблагодарить де Вира за его косяк, потому что этот подарок я не упущу.

Я кладу её на огромную кровать и натягиваю покрывало на открытые ноги, потом беру бутылку воды и снимаю крышку. Пока она пьёт, я понимаю, что её волосы мокрые на подушке.

— Не двигайся. Я сейчас вернусь.

Я иду в ванную и беру толстое полотенце, а также свечу, которую зажёг, бог знает по какой причине. Но я видел, как она на неё смотрела, и мне это понравилось.

С безопасно мерцающим огоньком на тумбочке я обернул полотенце вокруг её волос и выжал сколько смог воды.

— Утром будет полный бардак, — бормочет Инди.

— Перестань переживать.

Её глаза открываются, и она смотрит на меня.

— Мы уже знаем, чем это закончится. Ты сопротивляешься и не хочешь мне ничего говорить. Тогда я разозлюсь и уйду. — Её голос звучит так неопровержимо, как будто нет другого выхода.

Брехня. Я найду другой вариант.

— Ты этого не знаешь, — отвечаю я Инди, когда её глаза снова закрываются.

— Да, знаю. Потому что ты никогда не будешь сгибаться или меняться. Ты не знаешь, как это делать, Фордж. Ты всегда добиваешься своего, даже если придётся снести всё, что стоит на твоём пути. — Она двигается, чтобы положить щеку на подушку. — Но мне не очень нравится быть раздавленной. Значит, мне нужно убраться с твоего пути, прежде чем ты меня уничтожишь. — Слеза скользит по гладкой загорелой коже её лица.

Учитывая то, что мне известно об экстази, слова, которые она говорит — то, что она думает на самом деле. И, возможно, она права. Я бульдозер. Я не позволяю ничему и никому помешать мне достичь своих целей. Раньше я никогда не задумывался о человеческих жертвах, но печальная констатация факта Инди заставляет меня слишком ярко представить это.

Заключение сделки стоит того, чтобы уничтожить её?

Прежде чем я смог ответить на этот вопрос, Инди развязывает пояс халата и скидывает одеяло.

— Я вся горю. Хочу, чтобы ты облизал мою киску.

13

Индия

Переворачиваясь, я не контролирую свои слова. Они свободно льются из моих губ, как слеёы, которые я смахиваю с глаз.

Меня не должно волновать, что амбиции Форджа раздавят меня, если я не сбегу со всех ног в другом направлении. Но, очевидно, меня это слишком беспокоит.

Не думай об этом сейчас.

Поэтому вместо того, чтобы думать, я распахиваю халат и раздвигаю ноги, как будто во всём теле нет ни капли стыда или скромности. И сейчас их нет. Я хочу, чтобы он заставил меня снова кончить, как он сделал это в душе.

Когда его палец прижался к моей заднице, я кончила, распадаясь на части. От удовольствия я чуть не упала на пол. И я бы оказалась там, если бы меня не удержали его сильные руки и широкие плечи.

Каково это — всегда знать, что будет кто-то, кто поймает тебя, несмотря ни на что? Что ты никогда не упадёшь? Что ты в безопасности?

Ещё одна слеза скользит по моему лицу, потому что я знаю, что никогда не смогу ответить на эти вопросы.

— Почему слёзы, Козырь? — Фордж ловит одну большим пальцем. Я отталкиваю его руку.

Сказав это прозвище, я пошутила. Но почему-то мне нравится, как оно звучит его грубым голосом.