Меган Марч – Удача Дьявола (страница 9)

Либо Фордж чувствует что-то ко мне, хочет он этого или нет… либо Бастиен прав, и Фордж просто охраняет свой актив, потому что нуждается во мне. Я не знаю, так ли это, но не хочу быть пешкой каждого встречного мужчины.

Всё, чего я хотела — это жизнь, которую нельзя было бы у меня отнять в любой момент. Безопасность. Стабильность. Уверенность в том, что каждую ночь я буду засыпать, положив голову на подушку, которую выбрала, а не где-то, где я была вынуждена быть по необходимости, ради выживания.

У меня действительно есть отец? Вот почему Фордж женился на мне? Он действительно похитил сестру, чтобы манипулировать мной?

Я могла бы предвидеть, что такой план вынашивал Бастиен, но не Фордж. Я не могу так ошибаться в нём.

Или потому, что меня поразил член, и я хочу, по крайней мере, ещё одну поездку на Кракене, прежде чем скажу, что не хочу видеть его снова.

Фордж выходит из ванной, держа пушистый белый халат.

— Душ готов, если ты готова.

Я выбросила все мысли из головы и ухватилась за единственное, что сейчас имеет значение. Этот великолепный мужчина-миллиардер здесь, чтобы выполнить мои приказы.

Я не знаю, почему это знание вызывает у меня такое волнение, но это так, и я собираюсь воспользоваться им так долго, как только смогу. Возможно, это та же самая причина, по которой я люблю выигрывать в покере у богатых и влиятельных людей, которые не подозревают, что у меня есть мастерство и наглость обманывать их удачу.

Да, возможно, у меня проблемы с отцом.

Следующая наркотическая волна поражает меня, когда я перекидываю ноги через край кровати. Когда поднимаюсь на дрожащих ногах, Фордж шагает вперёд.

— Я отнесу тебя.

Я протягиваю руку и, когда он замирает на месте, мне приходится спрятать свою улыбку. Он и впрямь делает то, что я приказываю. Требуется вся моя концентрация, чтобы не захихикать.

— Я могу ходить. — Делаю паузу. — Но я возьму тебя за руку. Для равновесия.

Его покрытая густой щетиной челюсть напряжена, но он кивает. Интересно, насколько тяжело ему обходится выполнение моих поручений.

По-моему, это справедливо.

Я хватаю его за руку правой рукой. С каждым покачиванием бёдер я натыкаюсь на него и даже не буду за это извиняться. Когда мы доходим до ванной, свет приглушен почти до полной темноты, что, несомненно, оценили мои глаза. На каменной столешнице с острыми краями стоит свеча, и я улыбаюсь.

Он на самом деле пытается сделать для меня лучше.

Когда останавливаюсь перед стеклянной душевой кабиной размером с автомойку, я точно знаю, что собираюсь делать дальше.

Фордж тянется к ручке и открывает дверь, выпуская небольшой пар. Я впечатлена его знанием, что воду не следует делать слишком горячей, потому что он не хочет, чтобы у меня была гипертермия и отказали органы. Это является самым большим риском для лёгких наркотиков, подобных тем, что дал мне друг-мудак Бастиена.

Прежде, чем я смогу отчитать себя за то, что была так наивна и приняла какие-то таблетки, которые они мне дали, я напоминаю себе, что, по крайней мере, моя голова совсем не болит, и откладываю реальность, по крайней мере, ещё на шесть часов. Значит, возвращаемся к моей первоначальной идее…

Наслаждаться этим. Потому что, как только я проснусь, уйду. Чтобы ни планировал Фордж, всё сразу закончится.

Я тянусь до завязки на верхней части купальника, и Фордж касается моей руки, чтобы остановить меня.

— Не снимай. — Его голос звучит придушенно, совсем не как у человека, который играл с моим либидо последние несколько дней.

Я смотрю на него искоса и развязываю завязки.

— Если мне плевать, что ты увидишь, почему ты переживаешь?

— Чёрт побери…

— Заткнись, Фордж.

Я отпускаю завязки, и моя грудь освобождается от верха. Но поскольку он человек упрямый, Фордж не смотрит вниз. Он продолжает смотреть прямо в мои глаза.

— Пытаешься игнорировать меня, — говорю я про себя. — Спорим, не сможешь.

Я тянусь за спину и тяну за узел, чтобы полностью развязать верх, а потом снимаю трусики с бёдер. Заживающая рана на моём боку побаливает, но не настолько, чтобы притупить декадентское ощущение прохладного воздуха, касающегося моей кожи. Соски напряглись, и я не могу дождаться, чтобы оказаться под тёплой водой. Обойдя Форджа, который никуда не смотрит, кроме моего лица, я захожу в душ и издаю стон, когда брызги касаются моей кожи.

— Боже, как хорошо! — я постанываю, наклоняю голову назад и позволяю воде падать на волосы. Наслаждаясь ощущением, я раскачиваюсь из стороны в сторону.

— Боже мой. Сядь. Я не допущу ещё одного шанса, чтобы ты упала и сломала шею.

Улыбка становится шире.

— Если ты собираешься отдавать мне приказы, пока я голая, тебе лучше сделать их грязнее. — Я открываю глаза, чтобы увидеть, как сжимается челюсть Форджа и дёргается кадык.

— Инди…

— Только мои друзья зовут меня Инди, а ты не один из них.

12

Фордж

Её заявление снова делает мне больно. Хотя меня не должно волновать, что Инди обо мне думает.

Я напоминаю себе, что она средство для достижения цели, но знаю, что лгу себе. Она была средством для достижения цели. В течение последних сорока восьми часов всё изменилось. Теперь она стала чем-то гораздо более опасным и непредсказуемым.

Инди прикасается кончиками пальцев ко лбу, проводит ими вниз по телу. Невозможно не следовать за ними, когда она скользит ими по лицу, подбородку, груди, а затем по сиськам. Там она задерживается, чтобы обвести жёстко торчащий сосок. Мои зубы стискиваются при мысли о том, чтобы втянуть его в рот и дразнить языком, потом сильно всосать и резко дёрнуть.

Она дразнит меня самым смелым способом.

— Я знаю, ты хочешь меня, — говорит Инди. Её слова походят на мурлыканье, поэтому она разрушает большую часть моего самоконтроля. — Сейчас, может быть, в последний раз, я тоже хочу тебя.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я не могу прикоснуться к ней. Не сейчас. Не так.

Но она права, может быть, это мой последний шанс.

Возможно, это моё наказание за то, что я сделал. Единственный шанс на то, чего я не знал, что больше всего хочу, а потом его у меня отнимут навсегда.

Тем не менее, это было бы неправильно. Возможно, я добрался до того места, где являюсь меркантильным мудаком, но что-то в том, чтобы воспользоваться ей в этом состоянии, мне не кажется правильным… независимо от того, насколько я не хочу заботиться о морали или этике в данный момент.

Я качаю головой.

— Ты не сможешь справиться со мной, маленькая девочка.

Её глаза закатились, когда она поворачивает голову из стороны в сторону, выгнув позвоночник. Её пальцы продолжают опускаться, скользя по животу, а затем к выбритому месту прямо над её киской.

— Чушь собачья. Ты тот, кто не сможет справиться со мной. Я точно знаю, о чём прошу. Я хочу, чтобы ты дотронулся до меня, трахнул и заставил кончить, пока я не забуду всю эту хрень. — Её глаза тут же открываются, и Инди смотрит на меня. — Но ты можешь убеждать себя, что являешься мучеником, не пользуясь шансом. Я прикоснусь к себе. Трахну себя. И притворюсь, что это ты.

Да пошло всё.

Как только кончики её пальцев скользят по клитору, мой самоконтроль срывается с цепи, требуя, чтобы я разделся и последовал за ней в воду. Чтобы в последний раз почувствовать вкус земли обетованной. Инди стонет моё имя, когда проталкивает палец между розовыми складочками. Битва окончена, даже не начавшись.

Я срываю галстук, скидываю туфли, снимаю пиджак, рубашку, брюки и следую к ней — как раз перед тем, как она повернулась на носочках и потеряла равновесие. Сердце ушло в пятки. Я наклонился вперёд, вытянув руки, и поймал её скользкое обнаженное тело своим, пока вода лилась на нас обоих.

Ресницы Инди, потемневшие от воды, трепещут, когда она смотрит на меня.

— Ты поймал меня. Значит, ты сможешь оставить меня на ночь.

Её голубые глаза всё ещё большей частью чёрные, но в её взгляде есть что-то, что пробуждает все защитные инстинкты, которые у меня когда-либо были. Я хочу защитить её от суровой реальности мира за этими стенами, от себя, от Бастиена, от её отца, от неё самой.

Я хочу сражаться с грёбаными драконами ради этой женщины, даже если я один из них.

Но прямо сейчас, со скользкой кожей её обнаженного тела, скользящего по моему, и сморщенными бусинками сосков, прижимающихся к моей груди, я отодвигаю всё это в сторону. Она права: завтра настанет достаточно скоро, и на трезвую голову с утра эта милая и голая Инди исчезнет навсегда.

Каким я буду мужиком, если оттолкну то, что является моим последним шансом побыть в раю?

Глупым. А никто давно не обвинял меня в глупости.

Я скольжу руками вниз по её телу, обхватываю за задницу и прижимаю к себе.

— Ты такой твёрдый, — шепчет она. Её глаза снова закрываются, когда она наклоняет голову назад, и вода стекает с её густой копны волос. Её пальцы обвивают мои бицепсы и сжимают, словно проверяя их силу. — И такой сильный. Достаточно сильный, чтобы разорвать меня на части голыми руками.