Меган Марч – Порочная связь (страница 19)
Он накрывает ладонью мою руку.
– Конечно, я не возражаю. Если ты не будешь возражать против того, чтобы я купил тебе новую машину, хочешь ты этого или нет. И я сам выберу тебе модель, потому что твоими предыдущими двумя машинами были «Понтиаки», а Детройт даже больше не выпускает их.
– Как хочешь. Только помни, что я все еще вожу машину как девчонка из Голд-Хэвена, так что оформи соответствующую страховку.
Он бормочет про себя:
– По зрелом размышлении я лучше куплю тебе танк.
Но я лишь смеюсь в ответ. Мне абсолютно все равно, что он купит мне. Лишь бы это было на четырех колесах и доставляло меня из пункта А в пункт Б. А если эта машина окажется чудовищно дорогой, я немного повыпендриваюсь… а потом милостиво соглашусь.
Теперь, когда мы вступили в новую фазу отношений, меня больше не волнует, как он собирается тратить свои деньги. Крейтону не нужно покупать меня – я и так уже принадлежу ему. А теперь, как мне кажется, он пытается заботиться обо мне, холить и лелеять меня, и это совсем другое. И я не собираюсь огорчать его отказом.
– Когда ты возвращаешься? – спрашивает он.
Пожав плечами, я мысленно пробегаюсь по моему графику, потому что у меня нет под рукой телефона.
– Вероятно, останусь здесь еще на день-другой. У меня еще есть время.
Я оглядываю комнату.
– Именно это было мне нужно. Я останусь, поработаю над песнями, насколько смогу, прежде чем вернуться. Я, может быть, даже упакую кое-какие вещи и съезжу в Гудвилл. Мне нужно принять решение относительно этого дома.
– И какое решение ты собираешься принять?
– Мне следует продать его. У меня нет никаких причин оставлять его себе.
– Но?
– Но я еще к этому не готова.
– Холли. – Крей поднимает руку и касается моего лица. – Тебе нет необходимости продавать дом, если ты не хочешь этого.
– Но как-то глупо продолжать платить налоги на недвижимость и коммунальные услуги, если никто здесь не живет.
– Детка, – говорит он, и его взгляд становится нежным. – Мы можем позволить себе это.
– Хорошо, я пока не буду его продавать. Приятно знать, что я могу всегда вернуться сюда. Кроме того, я обнаружила, что мне нравится сохранять связь со своими корнями.
– Хорошо. Я рад. – Его телефон звонит, и на экране появляется имя Кэннона. – Мне нужно ответить на этот звонок.
– Иди, завоевывай мир из Нью-Йорка, Крей. С нами все будет в порядке.
Я подталкиваю его к лестнице, и он уходит. Кроме его короткого приветствия, я не слышу их разговор. Но инстинкт подсказывает мне, что не все в порядке в Нью-Йорке и в «Карас Интернэшнл».
Желание спросить у него распирает меня, но я сдерживаю себя… и сейчас, и позже, по пути в аэропорт. И я все еще борюсь с этим желанием, когда Крейтон обнимает мое лицо ладонями и целует меня с нескрываемой страстью. И потом, когда он поднимается по трапу и на прощание машет мне.
Сидя в одиночестве в «Кадиллаке», я думаю о том, что мне, возможно, не следовало сдерживать моего желания.
Глава 13. Холли
На следующий день я только заканчиваю обедать бутербродом с тунцом, как кто-то стучит в дверь.
Я уже получила сегодня две доставки от Крея. Сначала Линдер, внук Делорес Мейнард, заглянул ко мне с другими блокнотами, которые Крей заказал у нее для меня. После того как я дала ему двадцатку в качестве чаевых, я чуть не потеряла сознание от великолепия цветов, когда открыла пакет.
Потом пришел Бен, владелец «Пойла и Яиц».
– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила я его.
Он поднял в свободной руке розово-черную сумку для боулинга.
– Специальная доставка от твоего парня.
– Что это, черт возьми?
Я взяла у него сумку и расстегнула молнию. Внутри оказался ярко-розовый, покрытый блестками шар для боулинга с моим именем, выгравированным на нем. И еще розово-черные туфли.
– Ну, хорошо. Теперь, когда я покончил с этим, мне нужно бежать, малышка. Увидимся вечером в кегельбане, если ты собираешься прийти.
Я бормочу что-то в ответ, пока он осторожно спускается по ступеням и, прихрамывая, идет к своей машине. Понятия не имею, что я ему сказала, потому что я была слишком потрясена. Я взяла записку, приклеенную к шару, и поставила сумку на пол.
Я развернула записку и прочитала:
Черт.
Если я уже не отдала бы свое сердце этому мужчине, он украл бы его прямо в этот момент, когда я увидела блестящий розовый шар и розово-черные туфли. Возможно, я единственная женщина на всей планете, которая предпочла бы этот подарок бриллиантовому ожерелью от Хэрри Уинстона. Но меня потрясло, сколько заботы и продуманности было в этом жесте.
И следующий настойчивый стук в дверь выводит меня из задумчивости.
– Иду, иду, – бормочу я и рывком открываю дверь.
Мне следовало бы заглянуть в завешенное кружевным тюлем окошко во входной двери. Но я этого не сделала.
– Эй, детка! Мама дома!
Глава 14. Крейтон
Когда вчера я прибыл в Нью-Йорк, я сразу же включился в работу и с тех пор почти не останавливался. Кэннон мрачно смотрел на меня, пока я заказывал шар, туфли и сумку для Холли. Но я выдворил его из кабинета, чтобы организовать другую доставку. И это было единственное не связанное с бизнесом время, которое я позволил себе выкроить после возвращения в Нью-Йорк. Во всем остальном это была катастрофа за катастрофой.
Мой дядя обвинил меня в нарушении лояльности по отношению к моей собственной чертовой компании и узурпировании корпоративной возможности, потому что я не дал совету директоров проголосовать на предмет покупки студии «Хоумгроун», прежде чем купить ее лично.
С тех пор как вернулся, я проводил почти все время, запершись в кабинете со своими адвокатами – с теми, которых я лично нанял защищать меня, поскольку из-за конфликта интересов адвокаты моей компании не могли бы этого сделать, не нарушая корпоративной этики. И то, что они говорили мне, звучало не слишком хорошо. Безусловно, у меня было множество аргументов в мою пользу, и хороших аргументов, но лишь один тот факт, что, по их словам, у дяди вообще были основания подать на меня в суд, бесил меня.
Этого не случилось бы, если бы я поставил вопрос о приобретении студии на голосование, получил одобрение совета директоров и после этого начал бы переговоры о покупке. Но я так чертовски спешил, мне так не терпелось завершить это дело ради Холли, чтобы исполнительные директора студии не смогли бы навредить ей, что я облажался. Я еще никогда так не лажал. Если дядя подаст на меня в суд, моя репутация и в мире бизнеса, и у моих директоров и акционеров будет подпорчена, возможно, безвозвратно.
Мне следовало бы рассказать Холли все до того, как я вчера уехал из Кентукки. Она единственный человек, с которым мне хочется делиться всем, но она полностью недоступна для меня, потому что я поступил как последний кретин и не сказал ей ни слова о том, что я сделал.
Я знаю, что отчасти мне не хотелось делать этого, чтобы не нарушить установившийся между нами хрупкий мир. Гармония, которую мы обрели, была так чертовски прекрасна, и мне не хотелось все испортить еще до того, как мы смогли насладиться ею.
Но я не хочу ничего рассказывать ей, когда она находится так далеко от меня. Я не думаю, что она снова убежит, но остается шанс, что она может подумать, будто я пытаюсь купить ее. И я не собираюсь рисковать, объявив ей все без предварительной подготовки.
Когда Кэннон позвонил мне вчера в Кентукки, он сказал лишь, что мой дядя собирается подать на меня в суд. Он не сказал, что для этого есть веские основания. Я решил, что адвокаты разберутся с этим дерьмом очень быстро. Видит бог, я достаточно им плачу. Но пока нет никакого решения. Просто множество возможных вариантов действий.
Я беру телефон и все-таки звоню Холли. Просто услышать ее голос будет большой поддержкой для меня.
Кэннон сидит в конференц-зале рядом с моим кабинетом, когда я беру телефон и нахожу номер Холли. Это нетрудно, потому что он первый в списке любимых номеров. Может быть, Кэннон в последнее время сердится из-за этого. Он знает, что его место заняли.
На третьем звонке она отвечает.
– Крей?
При звуке ее голоса я испытываю небывалое облегчение.
– Привет, детка.
– Привет. Я могу перезвонить тебе попозже? Я… я немного занята сейчас.
Я слышу голоса на заднем фоне, и она, должно быть, зажимает микрофон рукой, потому что я слышу, как она что-то тихо говорит кому-то. И мое облегчение сменяется беспокойством.