Меган Марч – Порочная связь (страница 18)

Он склоняется надо мной.

– Для тебя я сдвинул бы горы, Холли.

Я на мгновение закрываю глаза, прежде чем снова встретить его взгляд.

– Думаю, я наконец начала понимать это.

Я тянусь за одеялом, которое лежит рядом со мной, переворачиваюсь, так что оказываюсь сидящей на заднице, а потом натягиваю одеяло на себя.

– А теперь что ты скажешь о том, чтобы поиграть в грязный скрэббл?

Глава 11. Крейтон

Мой живот болит от смеха, и могу честно сказать, что прежде такого со мной не случалось никогда.

– Член. Ч-Л-Е-Н. Очки утраиваются. Восемнадцать очков. – Холли смотрит на меня, и ее глаза сверкают от сдерживаемого смеха. – Я тебя обставлю. Феллацио, как двойное слово, было бы всего на четыре очка больше.

– Прости, любимая. – Я качаю головой и с улыбкой выкладываю на доске свое слово. – Сосать. Очки утраиваются. – Я мысленно подсчитываю. – Тридцать девять очков.

– Черт!

Холли упирается руками в бока, и одеяло, в которое она была завернута, спадает с нее. Мои брови взлетают вверх, потому что теперь я могу видеть ее во всем ее обнаженном великолепии.

Она притворно хмурится.

– Почему все твои слова имеют отношение к минету?

Я прикладываю руку к животу, потому что мои мускулы снова сжимаются от смеха.

– Потому что я мужчина. Это то, о чем я думаю. Не так трудно это понять. Давай не будем приукрашать реальность – когда я смотрю на твои губы, можно быть уверенным, что я размышляю о том, как мой член окажется у тебя во рту. Если я смотрю на твои сиськи, я по большей части думаю о том, чтобы пососать их или кончить на них. То же относится и к твоей дырочке, и к твоей заднице. Мужчины не такие уж сложные натуры.

Она вздергивает подбородок.

– С этим я не соглашусь. Ты очень сложный человек, Карас.

– Просто мне нравится, когда ты так думаешь, Холли.

Она поджимает губы и смотрит на свои фишки. То, как работает ее мозг, завораживает меня. То, как она превращает вдохновение в песню… просто поразительно. Ее губы расплываются в торжествующей улыбке, и я снова загораюсь. Этой женщине достаточно просто дышать, и я тут же готов сделать все, что она захочет.

– Дилдо[8]. Д-И-Л-Д-О. Семь очков. – Она поднимает глаза. – Знаешь, у меня никогда не было фаллоимитатора. Или вибратора. Или чего-нибудь подобного.

– Правда? – изумления в моем голосе нельзя не заметить.

– Нет. То есть да. Правда. У меня никогда его не было.

– Как такое возможно?

– Просто мне не приходило в голову купить себе его. Не знаю. Наверное, я вполне довольствовалась своей рукой.

Я в ответ качаю головой.

– Клянусь, все, что ты говоришь, удивляет меня.

Я несколько мгновений изучаю ее лицо, а потом смотрю на свои фишки. У меня не такой большой выбор. И я останавливаюсь на слове, которое совсем не грязное, но тем не менее кажется мне очень подходящим.

– М-О-Я. Моя.

Холли с удивлением смотрит на меня.

– Это грязный скрэббл, Крей. Ты не можешь использовать любые слова, которые придут тебе в голову.

– Верно, но это именно то, чем ты являешься. И грязное или нет, это мое последнее слово относительно данного вопроса.

И с этим словами я отбрасываю доску, и фишки разлетаются во все стороны. А потом я прижимаю Холли к матрасу и шепчу:

– Я внесу свой грязный вклад таким вот способом.

Глава 12. Холли

На следующее утро я спускаюсь по лестнице на первый этаж, одетая лишь в рубашку Крея и гольфы. Без трусиков. Мой план состоит в том, чтобы небрежно перегнуться через стол, подразнить Крея видом моих прелестей и соблазнить его на то, чего мне хочется.

Прошлой ночью, после того как мы повсюду рассыпали фишки, он был невероятно порочен, снова трахая мою задницу пальцами и языком. Но он отказывался дотронуться до моих гениталий, заверяя, что им нужно еще денек отдохнуть.

Я решительно настроена изменить это сегодня. Но мои планы рушатся, когда я из-за полуоткрытой двери в дальнюю комнату слышу голос Крея, разговаривающего по телефону.

– Я думаю, ты не понимаешь, Кэннон. Это сейчас самое важное. Холли для меня самое важное. Я знаю, что ты – да, знаю, знаю. Но ты не слушаешь меня. – Крей поворачивает голову и видит меня. – Я перезвоню тебе позже.

Он даже, очевидно, не стал ждать ответа, потому что почти в тот же момент положил телефон на стол и шире распахнул дверь.

– Эй, ты уже встала. Как тебе спалось на матрасе, лежащем на полу? Я до сих пор не могу поверить, что мы сломали эту кровать. – Его взгляд упал на починенный стол. – И стол тоже.

– Крей, что случилось?

Язык его тела говорит мне о том, что что-то неладно. Он хмурится, его челюсти крепко сжаты, и весь его вид противоречит его беззаботным словам.

Он проводит пальцами по волосам и вздыхает. Его губы сжимаются в полоску.

– Ты помнишь, я сказал, что иногда мне приходится прибегать к устрашению и лично присутствовать в офисе? Сейчас один из таких случаев. Мне нужно вернуться в Нью-Йорк.

Реальность. Вот что послужило причиной смены настроения Крейтона.

И с моей стороны было бы наивным думать, что мы сможем навсегда остаться в этом маленьком мирке. Меня тоже поджимает время. Если мы хотим, чтобы у нас что-то сложилось, мы оба должны заняться своими жизнями.

– Тогда тебе следует ехать в Нью-Йорк и заняться устрашением, – говорю я ему.

Его лицо серьезно, на нем нет даже тени улыбки.

– Я сказал тебе, что останусь с тобой до тех пор, пока ты не поймешь, что для меня нет ничего важнее тебя. А если я уеду, я нарушу данное тебе обещание.

Волна тепла снова разливается по моему телу. Я качаю головой и кладу руку ему на плечо.

– Ты уже доказал мне это. Я верю тебе. А теперь отправляйся в Нью-Йорк и занимайся своим бизнесом, как безжалостный диктатор, каким ты, я знаю, хочешь снова стать.

Напряжение понемногу покидает его.

– Ты уверена?

– Да. Ты сказал мне: по-настоящему важно лишь то, что происходит между нами. И это означает, что мы, каждый по-своему, разбираемся со своим дерьмом и поддерживаем друг друга. Рядом мы или нет. Если я смогу быть рядом с тобой, я буду, и наоборот. Мы как-нибудь все наладим.

Крей наклоняется и целует меня в подбородок.

– Я люблю тебя, Холли.

– Тогда иди, завоевывай мир. Я буду ждать тебя, когда ты покончишь с этим.

Он поднимает голову и смотрит на меня, и в его взгляде отражается целое море чувств. И у меня замирает сердце.

– Я думал, что у меня есть все, – тихо говорит он. – А потом я встретил тебя. И теперь у меня точно есть все.

Я проглатываю комок, застрявший у меня в горле, чтобы сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз.

– Ты не должен говорить мне такое. Я еще не в состоянии справиться с этим.

– Я сам не знал, что буду в состоянии сказать это, пока не встретил тебя. Полагаю, нам еще предстоит научиться всему этому.

Я киваю и стискиваю его руку.

– Упаковывай вещи, и я отвезу тебя в аэропорт. Полагаю, мне следует спросить, не возражаешь ли ты, если я оставлю эту машину себе и вернусь на ней в Нэшвилл.