Меган Куин – Целуй и молчи (страница 19)
– Я не позволю вам всем меня целовать, ясно! – со смехом выдыхает она, и в ту же секунду вся толпа, включая Соню, бросается обнимать Геллу, целовать в щеки, нос, лоб, макушку.
Ее любят. Вот как это выглядит. Без каких-либо подтекстов, просто чисто по-человечески любят Геллу всем сердцем за то, что она существует. Объятия, которыми она меня раздражала, принадлежат всем этим людям, и они им рады. А я вроде как нет.
– Все, не отвлекаемся, быстро, быстро, быстро. – Соня разгоняет народ, и начинается шум.
Музыка, звон бутылок, вылетающие из горлышек пробки. Крики, вопросы, где и что лежит. Эти тараканы разносят наше с сестрой пристанище, замечательно.
– Эй, знакомьтесь, это мой брат Егор. – Как раз в тот момент, когда я собираюсь скрыться из виду, объявляет Соня.
Она стоит в сторонке, сложив на груди руки, и самоуверенно на меня смотрит, будто о чем-то догадалась. Ее друзья – актеры, певцы, танцоры. Каждый из них привык к сцене, они чувствуют себя свободно, кажется, при любых обстоятельствах, и теперь их зритель – я. Вся толпа обращается ко мне, приближается к распахнутым балконным дверям. Они подходят по очереди, жмут мне руку, некоторые насмешливо отвешивают поклон.
– Алексей, – весело сообщает Зализанный одним из последних.
Натянуто улыбаюсь в ответ. Теперь осталась только Гелла, которая подходит ко мне с краснющими щеками и застенчивой улыбкой.
– Гелла.
Издевается? Представиться мне при всех, вот так просто, будто между нами ничего не было? Сверлю ее взглядом, но девчонка будто пугается этого, сжимается как пружинка и хмуро смотрит в ответ.
Ее пальцы оказываются в моих. Теплые и мягкие. Я удерживаю их буквально на пару секунд дольше, чем положено. Это действительно происходит. Мы знакомимся прилюдно. Сердце возмущенно колотится, словно тело уже привыкло ко всем этим объятиям и тоннам тепла, что выливает на меня Гелла, и теперь протестует отсутствию внимания.
«Давай же, Гелла, дай мне знак, что мы уже давно знакомы. Не притворяйся. Ты хорошая актриса, все, я признаю».
Я почти уверен, что все это сон, и, пока пристально смотрю в глаза Геллы, пытаясь удержать рядом с собой, она растворяется.
Миг – и девчонка уже орудует ножом на кухне, разделывая крупные куски мяса. Ее руки напрягаются, грудь покачивается от смеха и болтовни, волосы рассыпаются из пучка, и длинные кудрявые пряди касаются обнаженных лопаток, когда она крутится, чтобы скинуть очередной готовый кусок стейка в чашу, стоящую у нее за спиной.
Невыносимо. Она еще и смотрит на меня иногда с сомнением, будто не понимает, что со мной не так. Ухожу раньше, чем кто-то услужливо предложит выпить пива, присоединиться к ужину, спеть дуэтом или что они тут делают. Едва за спиной закрывается дверь, как тут же открывается, и, прежде чем осознаю, что сердце ликующе подскочило, понимаю: зря. Это не Гелла прибежала объясняться.
– Что у тебя с ней? – Прилетает мне шлепок по спине от Сони. – А? Что ты с ней сделал? Откуда ее знаешь?
– Эй, эй, эй! – Разворачиваюсь лицом к сестре и удерживаю на месте за плечи. – Что?
– Ты… пялишься на нее! – выплевывает Соня. – Какого хрена ты жрешь глазами самого светлого человека в моем окружении?
– Ты сказала, вы с ней не дружите.
– Не дружим… господи, да как с ней можно не дружить? Ты же видел. Все ее любят! Все хотят с ней дружить!
– И?
– И? Что у тебя с ней?
– Ничего.
– Отвечай! Она… мне кажется, она смотрит на тебя не так… как ты на нее. Ей не по себе из-за тебя! Ты опять с этим своим помешанным взглядом. – Соня понижает голос до слезливого отчаянного шепота и хватается за мои руки. – Мне страшно. Она не Лискина твоя. Она не такая…
– Я взрослый мальчик, Соня.
– Я знаю. Просто пойми, она не такая. Она хорошая.
– А я плохой?
– Что между вами?
– Я тебе уже говорил.
– О чем? Эту твою чушь про концертный зал и рояль? Егор… она не ходит вечерами никуда. Ей нечего там делать.
– Она боялась репетировать и делала это там.
– Репетировать что? Она нигде не выступает! Она лучшая пианистка в коллективе, и не только.
– Не веришь мне?
– Ни одному слову.
– Смысл мне врать?
– Ну даже не знаю, – ерничает сестра и притворно дует губы.
– А не пошла бы ты на хрен, а? Как же заколебала твоя слежка.
– Правда, что ли? А что происходит, когда за тобой никто
– Не поверишь… ничего!
– О, так я могу больше не волноваться?
– О да, больше не волнуйся.
– О, так, может, ты тогда свалишь из моей квартиры?
– Это из той «твоей» квартиры, что купил папочка?
– Ах, ты же теперь самостоятельный мальчик… ты же больше не живешь за папочкин счет… не катаешь телок по городу на папочкиной машинке… не тратишь баснословные суммы на поход в ресторан… да-да, ты теперь большой, а Сонечка маленькая. Может, ты тогда отсюда СВАЛИШЬ?
Хватаю ноутбук, телефон и зарядку, потому что они практически всегда лежат рядом на столе, готовые к тому, что я уйду из дома. Тут же рюкзак – там самое необходимое, включая зубную щетку. Я его даже не разбирал, когда переехал сюда год назад, и по какой-то причине так и не занял шкаф, который предоставила мне Соня. Эта квартира всегда казалась настолько временной мерой, что не стоило к ней даже привыкать.
Молча выхожу из комнаты, сестра даже дергается в мою сторону в какой-то момент, чтобы остановить, но я предупреждающе качаю головой. Выхожу и ловлю взгляд Геллы. Обеспокоенный, хмурый.
– С тобой мы завтра поговорим!
Гелла недоуменно хлопает ресницами.
– О… чем?
Но слушать ее актерский этюд мне не особенно хочется.
– Не притворяйся, что ничего не понимаешь, Гелла. Это. Не! СМЕШНО!
Выхожу на улицу, вызываю такси и пытаюсь принять тот факт, что мне не стоит сейчас злиться. Нужно просто признать, что я осточертел Соне, а она мне. Мы не обязаны друг друга терпеть всю жизнь.
– Ты едешь? – Сокол звонит после моего сообщения, сонно зевает, несмотря на обеденное время.
– Да.
– Лады, жду. Останешься?
– Нет, ты собирайся. Едем ко мне.
Глава 11
Предвкушение
Дневник достижений. Запись 07
– Я ушел из «дома». Точнее, я ушел от Сони.
– Мне теперь точно не хватит на залог, и я не сниму квартиру. Хотя это, наверное, не достижение.
– И я снова играю в тетрис, потому что не могу иначе уснуть. Зато… кажется, я давненько не курил. Вот вам и достижение, принцесса Эльза.
Конец записи
Сажусь в кровати, швыряю дневник на тумбочку, тру глаза и ловлю отражение в зеркале, прикрученном к двери еще во времена, когда дед строил эту дачу. Поверхность покрыта черными разводами, которые теперь ложатся на моего зеркального двойника, и бледная кожа будто покрыта трупными пятнами, это даже вызывает улыбку. Ощущение, что на стене висит мой портрет кисти Бэзила Холлуорда, каким я был бы, если бы одиннадцать месяцев назад лег в гроб, а не в больничку.
Нет, разумеется, все было бы намного хуже, но даже этой картинки достаточно, чтобы фантазия не на шутку разыгралась. В этой комнате, кажется, все чувства наизнанку, как бывает, когда оказываешься в местах, с которыми связаны не самые приятные воспоминания. В них оживают страхи, монстры из-под кроватей. Слышны тяжелые шаги тревоги по скрипучему полу.
Моя старая комната хранит артефакты юности, четырех студенческих лет. На этой даче я провел немало вечеров с друзьями и ночей с Лискиной, когда нужно было устроить романтические выходные и сменить обстановку. На столике у окна даже валяется пустая косметичка, залитая лаком для ногтей и забытая в один из последних мирных вечеров.