Меган Куин – Покаяние. История Кейса Хейвуда (страница 45)

— По тому, как ты трахал меня глазами на лестнице, уверенно могу сказать, что ты купишь мне ланч. Пошли, качок. Я есть хочу.

Без моего согласия на ее предложение, она схватила меня за руку и повела к площади Джексон. Я должен был знать, что Лайла станет проблемой. Она дружила с Голди, и прямо сейчас, казалось, что Лайла еще более наглый двойник Голди.

Если все так, то я в огромной беде.

***

Я откинулся на спинку стула в кафе и изучал Лайлу, пока та накладывала немного сахара в свой чай. Она мешала трубочкой в своей чашке, а ее глаза ярко сияли. Она наклонилась вперед, ее ноги были скрещены под столом, а пальчик на ноге интимно играл с моим коленом, давая мне понять, что она была достаточно близко, если мне захочется устроить сцену, я могу схватить ее через весь стол и притянуть на свои колени.

— Кейс, расскажи мне свою историю.

— Не такая уж это и история, чтобы рассказывать, — ответил я неясно. Я не знал эту женщину. Поэтому не собирался рассказывать ей о своей жизни, особенно о моем ужасном прошлом.

— Просвети меня, — она улыбнулась

— Сначала ты расскажи мне свою историю, — возразил я.

Ее улыбка превратилась в понимающую ухмылку.

— Ладно. Никаких вопросов о прошлом.

От того, как она отмахнулась, я мог сказать, что она тоже что — то скрывала, но не собирался давить на нее, потому что только что получил свободный билет. И я не собирался упускать его.

— Нормально для меня, — ответил я, когда мы зашли в тупик.

Наша официантка принесла еду, пополнила напитки и ушла. Лайла заказала сэндвич с креветками, как и я. Я был впечатлен откровенностью выбора ее еды перед парнем, заказав сэндвич такой же большой, как у меня. Большинство женщин, с которыми я ел, были изысканны в своей еде, но не Лайла. Я изучал ее, когда она подняла свой перегруженный сэндвич и откусила здоровый кусок от него. Вы могли бы подумать, что мне уже надоела еда Нового Орлеана, но не в этом случае. Я не мог насытиться традиционной кухней. Когда я был в хорошем настроении, чтобы оценить что — то, я знал, что буду достаточно удачлив, попробовав немного хорошей еды.

— Ладно, итак, никаких вопросов о прошлом. Тогда расскажи мне, чем тебе нравится заниматься в обычную субботу?

Я еще раз откусил свой сэндвич, потом вытер рот бумажной салфеткой, которая раскрошилась в моих измазанных соусом пальцах.

— Ну, когда я не пытаюсь спорить с твоей подругой в клубе, и не готовлю представления в Комнате Тулуза, мне нравится проводить время в спортзале, — это честный ответ. Тратить попросту свою жизнь в своей комнате не казалось тем, что ей понравиться услышать, и по какой — то причине, я чувствовал, что пытался впечатлить эту женщину.

— Тренируешься? Серьезно? Тебе не стоило говорить мне об этом. Я могу сама это сказать.

— Ах, так ты оценила меня, — я ухмыльнулся ей.

— Тяжело не заметить, когда я боюсь, что одна из твоих мышц ткнет мне в глаз, пока мы едим.

— Тебе бы только повезло, если бы моя мышца ткнула тебе в глаз.

Лайла разглядывала меня, а потом спросила:

— Ты намекаешь на свой член?

Я чуть не подавился сэндвичем от ее наглости и схватился за воду, чтобы справиться с приступом кашля, который захватил меня. Я должен был ожидать, что она скажет нечто грубое. Она тусовалась с Голди.

— Ты всегда такая нахалка?

— Ну, да. Какие — то проблемы с этим? — спросила она, пока делала еще один гигантский укус своего сэндвича.

— Неа, просто хочу знать, чего ожидать.

Она покачала головой и наклонилась, чтобы похлопать меня по ладони.

— Мне жаль такое сообщать, Кейс, но ты никогда не будешь полностью готов, когда зависаешь со мной. Я непредсказуема.

— Довольно справедливо, — сказал я, откидываясь обратно на своем стуле.

Она продолжила есть в тишине, поглотив сэндвич быстрее меня. Она облизала свои пальчики, продемонстрировав мне, что именно она может сделать этими великолепными губами. Мне стало интересно, — какими будут ощущения, когда я завладею ее губами, почувствую на своем теле, почувствую их на мне.

Я поерзал на своем стуле, когда мои мысли превратились в пошлые.

— У тебя взгляд застекленел. О чем ты думаешь? — спросила она, бросая свою салфетку на тарелку.

— Как будут ощущаться твои губы на моем теле, — ответил я честно.

Ее брови взлетели.

— И ты еще считаешь меня нахалкой?

— Просто сравнял счет, детка.

— Справедливо. Скажи мне, ты веришь в призраков?

Я мог сказать, что ее вопрос не был сложным, но для меня, он имел двойной смысл. Я верил в призраков, поскольку сейчас чувствовал себя ходячим призраком по улицам Нового Орлеана.

— Верю, — ответил я, придерживаясь краткости и понятности. — А ты?

— Думаю, что это целый мир, о котором мы не знаем, и не узнаем о нем, пока не испустим последний вдох. Это место, где мы можем примириться с тем, что совершили в жизни, место, где все встречаются, и где твоя самая большая забота — будем ли мы пугать кого — то сегодня ночью.

— Кого бы ты напугала? — спросил я, мне интересно, кого бы она напугала до чертиков в загробном мире.

— Разве не очевидно? Я бы замучила до безумия Голди. Она легкая цель. Это будет слишком весело — пугать ее до чертиков.

Я рассмеялся, незнакомый звук для меня, но образ Голди, пугающейся призрака Лайлы, был слишком смешным. Голди станет легкой добычей, легче — легкого.

— Твою мать, я должен присоединиться к тебе в этом.

— Хорошо, погружение с акулами, скай — дайвинг или прыжки с тарзанки?

Облегчение пронеслось по мне, когда я понял, что наслаждался ланчем с Лайлой больше, чем ожидал. Да, она меня привлекала, так, что я отчаянно нуждался оказаться внутри нее. Я считал ее такой красивой, и сидя здесь, в кафе, с зидеко — музыкой, играющей фоном, разглядывая ее неземное лицо, я почувствовал эйфорию от ее компании. Я позволил себе увлечься этим чувством. Это редкость для меня, но я позволил себе это в тот день.

— Плохо плаваю. Я прыгал с парашютом, что было весело, но прыжки с тарзанки будут намного захватывающе.

— Подпишусь на плавание с акулами. Эти чудовища просто какие — то зубастые придурки, которые ведут себя так, будто владеют миром. Я бы показала им парочку приемчиков.

Я поверил ей.

— А ты слышала о нападениях акул, да?

— И что, не страшно. Легкий удар по шнобелю, и эти уроды вырубятся за две секунды.

— Откуда ты, черт возьми, взяла такую информацию, — спросил я. — Ты же знаешь, что тебе придется избегать их ртов, чтобы добраться до носа?

— Ты удивишься моей меткости, — ответила она беспечно. — Сладости или острое?

— А овощи считаются? — спросил я.

— О, Господи, только не говори мне, что ты один из этих невротичных едоков. Это поэтому ты возишься с этим сэндвичем? Просто съешь его. Ты поймешь, что это нормально.

— Да, я прикалываюсь над тобой, — засмеялся я. — А ты как думаешь, какой я, сладкий или острый?

Лайла изучала меня секунду, прежде чем ответить.

— Я бы сказала пряный. Ты похож на парня, предпочитающего крепкие напитки, но наслаждаешься пивом иногда, и думаю, ты выберешь чипсы перед печеньем. И еще, я, правда, очень надеюсь, что ты сладкоежка.

— С чего это? — спросил я.

— Потому что у меня сладкая киска.

Я покачал головой.

— Откуда ты знаешь?

— Мне говорили. К тому же, я слышала, что чего бы ты страстно ни желала — это противоположность тому, кто ты есть. Поэтому, я надеюсь, что тебе нравится сладкое, потому что мне нравится соленое, — она подмигнула мне, и я был готов выпрыгнуть из своих джинс.

Прочистив горло, я поиграл со своим стаканом с водой, пока наблюдал за ней из — под опущенных ресниц.