Меган Куин – Покаяние. История Кейса Хейвуда (страница 29)

Онемело.

Все мое тело онемело и не потому, что я просидел на жестком, деревянном полу своей спальни несколько часов подряд. Нет, это от осознания, что Лайла — повзрослевшая версия Мэделин.

Прошла неделя, как я говорил с Лайлой, неделя жизни в своей комнате, не выходя за пределы своих крошечных четырех стен, кроме туалета или для пополнения выпивки.

Диего и Блейн оставили все попытки вытащить меня из комнаты на четвертый день, особенно после того, как я швырнул в них матрасом.

Моя комната разрушена, кровать перевернута вверх дном, комод лежит на полу, а постель — у двери, блокируя проход всем посетителям. То, что было безопасным убежищем, теперь место для раскаяния.

Ящик Marker’s Mark (марка бурбона) стоял передо мной, так же как и множество пустых бутылок. Алкоголь сочился из моих пор, и каждый раз, как ходил в туалет, из меня вытекал кусочек печени, но я оставался безмятежен. Разрушение моего тела было желанным. Оно было почти кайфом для меня.

Моя голова в тумане, пока я разглядывал комнату от разорванных штор до разбитого телефона, который лежал рядом с плинтусом на полу, после того, как я швырнул им в стену. К тому же тут были множество дыр в стенах, где мой кулак врезался в них в поисках небольшого облегчения от страданий, которые я испытывал.

Мои руки отекли, все в синяках и разбиты. Множество трещин испестрило их, а кровь высохла коркой на моих костяшках.

Последний раз я принимал душ неделю назад, и хоть и пах, как гниющий труп, мне было насрать. Единственное, что меня волновало — бутылка в моей руке и как быстро она достигнет моих губ.

Я гордился своей способностью удерживать бутылку в руке, жить на алкогольной диете и бесполезно растрачивать свою жизнь с каждой янтарной каплей.

Я принял вызов.

Я положил голову на руку, которая упиралась в колено, пока другой удерживал бутылку за горлышко. Я уставился на пол, — холодный, твердый пол, — надеясь, что мучительная жизнь подойдет к концу. В моем теле слишком много боли, слишком много сожалений. Я обещал себе, что проживу такую жизнь в мучениях, расплачиваясь за грехи через муки сожалений, но прямо сейчас, я отдал бы все, чтобы она закончилась.

Лайла потеряла своего отца, которого убили руки другого человека. Она выросла в в системе опеки, защищая себя самостоятельно, молясь изо дня в день, чтобы выбраться из своего положения, сбежать из ада, в котором жила.

Сейчас, она живет в разваливающейся квартире, проводя ночи на шесте для похотливых и мерзких мужиков, которые хотят трахнуть ее на заднем сидении, попусту проживает свою жизнь тем, чем зарабатывает на нее.

После всего, что с ней случилось, она ни на кого не полагается, и эта главная причина, почему она не принимала помощь Джетта. Она верила в идею, что самостоятельно способна обеспечивать себя, что похвально, но она заслуживала намного большего.

Предательский треск ступенек сообщили о чьем — то приближении к моей комнате. Я продолжал смотреть в пол, не позволяя комнате кружиться из — за количества алкоголя, пылающего во мне, вместо того, чтобы дожидаться незваных гостей.

В считаные секунды в мою дверь постучали.

— Кейс?

Чертов Джетт Колби. Я бы поспорил на миллион долларов, что он покажется сегодня. Я чувствовал нутром, что он появиться вскоре.

— Убирайся нахрен отсюда, — проворчал я, ощущая эффект алкоголя в своем организме.

Не подчиняясь моим приказам, не то чтобы он стал, Джетт толкнул дверь спальни, но ее остановил матрас на полу. Я мысленно улыбнулся своей попытке забаррикадироваться.

— Какого хрена, — сказал Джетт из — за двери, все еще толкая ее вперед.

— Я могу протиснуться через нее, — проговорила Голди, от чего я застонал.

Какого хрена она здесь делала?

— Не смей, блядь, входить, Голди, — заорал я, поднимая свою голову и заваливаясь набок, разливая выпивку по полу. Сильно запаниковав, я вернул бутылку в правильное положение и наклонил к своему рту, лежа щекой на твердом полу.

Мои вкусовые рецепторы полностью онемели от спиртного, позволяя алкоголю выжигать быстрый и легкий путь по моему горлу.

— Заткнись, Кейс, — сказала Голди. Она пролезла в щель между дверью и косяком.

С того места, где я видел ее, она была пятном ног, покрытых черным хлопком, и длинных, золотистых волос.

— Твою мать, — сказала она. — Какого черта ты натворил?

— Впусти меня, Голди, — попросил Джетт с другой стороны двери.

— Подожди. Комод блокирует матрас, прижатый к двери.

Как в тумане, я наблюдал, как Голди старалась сдвинуть матрас в сторону, пытаясь освободить пространство для открытия двери. Ее каблуки стучали по полу, и она ворчала, пока работала.

Даже если бы хотел помочь ей, я не смог бы. Я едва мог сосредоточиться на том, что она делала, не говоря уже о том, чтобы встать.

Должно быть, она достаточно освободила комнату, раз Джетт вошел внутрь, потому что с моего ракурса на полу, я заметил пару ног в брюках, идущих по комнате.

— Блядь, — пробормотал Джетт, когда вошел и оглядел разруху, которую я устроил. Согнувшись до моего уровня, Джетт попытался выхватить бутылку из моей руки, но я прижал ее ближе к груди. — Кейс, отдай мне бутылку, — предупредил Джетт властным голосом.

— Пошел на хер, — огрызнулся я, поднося горлышко к своему рту.

Горлышко ударило по моим зубам прежде, чем я был способен поднести ее к своим губам. Одним гладким движением, я запрокинул голову назад и ждал, когда алкоголь обожжёт мое горло, но я не был вознагражден сладким привкусом виски. Вместо этого бутылку вырвали из моих рук, а меня толкнули в сторону.

Моя голова завалилась вперед, мышцы шеи больше не работали в соответствии с мозгом.

— Проклятье, — сказала Джетт. — Голди, иди и принеси мне немного хлеба и воды. Мне надо сделать с ним что — нибудь.

— Не слушай его, — ответил я, заваливаясь вперед.

— Иди, малышка, — нежно попросил Джетт.

— Джетт, мне страшно, — голос Голди прозвучал слабо. Впервые в жизни я мог сказать, что она напугана.

— Я разберусь с этим, малышка. Пожалуйста, сходи и принеси немного воды и хлеба, ладно?

— Ладно, — она хлюпнула носом, а потом ушла.

Я ощутил облегчение, после ее ухода. Я наслаждался своим пьяным состоянием…я упивался им, на самом деле…но не хотел, чтобы Голди видела меня таким. Я не хотел, чтобы она видела меня, помеченным моими демонами, как чертовой алой буквой.

Джетт толкнул меня к каркасу кровати так, чтобы моя голова была на уровне его глаз. Мое зрение размыто, но из того, что я видел, — Джетт был не очень — то счастлив.

— Какого хрена произошло? — спросил Джетт, все еще удерживая мою голову, чтобы я смотрел ему в глаза.

— Ты, выглядишь расстроенным, — подразнил его я.

— Конечно, я чертовски расстроен. Я не видел тебя неделю, прихожу и вижу, как ты напиваешься до смерти. Какого хрена, Кейс?

Я потянулся сквозь дымку к его голове и коснулся его щеки.

— Не плачь, детка.

— Мудак, — сказал Джетт, хватая меня за руку.

— Эй, эй, полегче, блядь, — потребовал я, когда комната начала вращаться.

Мой мир накренился, пока Джетт вел меня в ванную, меня, спотыкающегося всю дорогу. Желудок скрутило, и я знал, что резкие движения станут результатом того, что я вычищу из себя каждую каплю алкоголя, которой запасся.

— Помедленней, блядь, — потребовал я снова.

Джетт не слушал и продолжал тащить меня в ванную.

— Ты махнешь, как дерьмо, — сказал он, заталкивая меня в туалет.

Холодный фарфор звал меня. Я схватился за край унитаза, направляя голову туда как раз вовремя, когда мой желудок сотрясли судороги и меня вырвало.

Сидеть в собственной грязи, не двигаясь, просто пить, — почти безмятежное состояние для меня, но в ту минуту, как вы передвинули меня, в ту минуту, как вы заставили меня сосредоточиться на чем — то еще, кроме волокон деревянного пола, из — за этого всего алкоголь, который я поглощал всю неделю, был под угрозой выйти наружу, и именно это со мной и произошло сейчас.

Джетт толкнул мою голову в дыру унитаза, убеждаясь, что все выходящее попадало точно в цель.

Холодок прокатился по мне, когда выступил пот на моей коже от судорог желудка. Пока меня выворачивало, я схватился за унитаз, молясь о том, чтобы все, наконец — то, закончилось.

Медленно, мой желудок перестало скручивать, а на его место пришла жгучая головная боль, пульсирующая в моем мозгу.

Я рухнул на пол и положил предплечье на глаза, блокируя флуоресцентный свет в туалете. Моя футболка прилипла к намокшей от пота коже, а в голове пульсировало, пока та располагалась на плитке на полу, умоляя об облегчении.

— Закончил? — спросил Джетт, не выказывая никакой пощады.

— Ага, — прохрипел я. Мое горло горело от смеси желчи и алкоголя. Разговоры — в данный момент инородное понятие для меня.