Меган Куин – Покаяние. История Кейса Хейвуда (страница 12)
— Ты не стоишь этого, — говорит человек и махнув рукой, отступает на шаг.
— Да, кто теперь чертова киска? Это дешевая болтовня, но когда дело доходит до дела, ты знаешь, что я могу уничтожить тебя ко всем чертям. Я зарабатывал на жизнь, избивая людей кулаками. Я более чем счастлив, показать тебе, как это делается.
— Какая жизнь? У тебя ничего не осталось, потому что ты дебил, который решил принимать стероиды.
Скрипя зубами, я считаю до десяти, чтобы не взорваться. Нет никакого смысла защищать себя от обвинений в употреблении стероидов. Я буду выглядеть как плаксивая сука, так что я держу рот на замке и стараюсь сдержаться от того, чтобы пройтись кулаками по его лицу.
Я открываю глаза и вижу, что его кулак летит на меня и бьет в живот. Я сгибаюсь и кашляю большим количеством крови, чем от первого удара по лицу.
Смех этого идиота заполняет небольшой бар. Я смотрю вверх и вижу человека держащегося за живот и указывающего на меня.
— Ах, блядь, это лучшая ночь в моей жизни. Боксер? Блядь, ты кусок трейлерного мусора, который пытается выглядеть тем, кем никогда не станет.
Трейлерный мусор… мое гребаное болевое слово. Меня передергивает.
Выпрямляясь, я быстро шагаю вперед, заношу руку и бью в живот этого мужика. Не дав опомниться, я апперкотом бью его в голову, а затем, чтобы прикончить, в быстрой последовательности ударяю левым кулаком по виску, и то же самое правой.
Это происходит в считанные секунды, раскаленный добела гнев проходит сквозь меня. Впервые, после звонка моего агента, я чувствую себя немного легче. Так продолжается до тех пор, пока я не замечаю падающего человека от моей атаки и лежащего на полу, неподвижно.
Время останавливается, пока я жду, что придурок пошевелится, сядет, и закачает головой от краткого нокаута. Я стою над ним, практически умоляя его пошевелиться, но он этого не делает. Ни одного движения, ни одного вдоха.
— Кейс, Кейс, нам, блядь, надо уходить, — говорит Джетт, но я не могу оторвать взгляд от безжизненного тела раздражителя и провокатора на полу.
— Бармен позвонил чертовым копам. Нам надо уходить.
Ничего. Я полностью окаменел.
Все вокруг меня исчезает, кроме человека, лежащего на полу. — Он… — начинаю спрашивать я, но не могу вымолвить ни слова. От мысли об этом, у меня скручивается желудок.
— Кейс, черт, двигайся! — кричит Джетт, хватает меня за руку и тянет к задней двери.
Бармен блокирует выход. — Я не могу позволить вам уйти, — говорит мужчина. — И даже если вы уйдете, я скажу им, что это Кейс Хейвуд.
Разочарованный, Джетт достает бумажник, вытаскивает пачку сотен и сует мужику. — Это, чтобы ты держал рот на замке до утра. Я вернусь с большим. Человек, который сделал это, слинял по Роял стрит. Если ты поможешь нам, я помогу тебе. Если откроешь рот, я тебя уничтожу. Не забывай, кто владеет половиной этого города.
Джетт знает, когда использовать свою элитную карту, и сейчас, у него это хорошо получается.
Бармен смотрит на наличку, переводит взгляд на Джетта и кивает. — Человек слинял по Роял стрит.
— Как он выглядел? — спрашивает Джетт.
— Светлый, карие глаза, около шести футов, с бородой. Одет в зеленую рубашку. — Бармен описывает полную противоположность моим каштановым волосам, голубым глазам и побритому подбородку.
— Очень хорошо, — хвалит Джетт, похлопывая бармена по руке. — Я встречусь с вами завтра, в семь утра, перед пароходом. Не опаздывайте.
Он шагает в сторону, когда слышны звуки сирен на небольших улицах Квартала.
Джетт хватает меня за руку и тащит через заднюю дверь, где нас ждет автомобиль. Он толкает меня на заднее сиденье и забирается следом.
Джетт, вновь, прикрыл мою спину. Глядя на кровь на моих руках, Джетт построил прикрытие и пути отхода.
— Езжай, — говорит Джетт водителю, и мы срываемся с места, продвигаясь по односторонним улицам к району Садов, где живет Джетт.
Мой разум онемел. Я смотрю на свои кулаки и понимаю, каким влиянием и грубой силой они обладают.
— Он спровоцировал тебя, — говорит Джетт, пытаясь снять напряжение в автомобиле.
— Он мертв, — шепчу я, глядя в окно. Произнеся эти слова, я осознаю произошедшее.
— Ты не знаешь этого. Ты, наверное, нокаутировал ублюдка. Он это заслужил.
Это не так. Никто не заслуживает быть поваленным на пол, независимо от того, какой я придурок.
— Ты должен забыть об этом, — неуверенно говорит Джетт, и я понимаю, что он обеспокоен так же, как и я.
Что, если он действительно умер? Небольшая часть меня молится, чтобы я ошибся, чтобы Джетт был прав, что я, только что, не отнял у человека жизнь.
На следующее утро, я включаю телевизор, чтобы найти местные новости о драке в баре. Они уже взяли интервью у бармена, и он рассказал историю Джетта, даже без нервного тика в глазах. Ранним утром, Джетт заплатил ему достаточно, чтобы у него больше не было нужды работать.
Человек, который спровоцировал меня, умер от удара по голове. Не было никаких шансов спасти его. Я убил его. Я позволил ярости охватить меня, и я убил его своими руками.
Худшая часть в том, что у него была семья, и он был чьим — то отцом.
Я думал, что знаю свои слабые стороны, пока я не понял, как травмирует девочку то, что она будет расти без отца.
Глава 9.
Я стою перед общественным центром, зданием, стоящим за справедливость. Справедливость для тех, кто неправомерно пострадал от решений других. Это святилище, чтобы те, кто ищет второй шанс в жизни, получили новые возможности.
Я пытаюсь настроиться на позитивный лад, на новой работе.
Стоя за пределами величественного здания, я нервничаю, потому что, кто я такой, чтобы помогать людям, когда не могу помочь себе?
По — прежнему, необходимо озеленить территорию, на тротуарах отсутствует цемент, но кованое железо, украшающее фасад здания, делает его внешний вид незаконченным, привнося современный взгляд на Французский квартал.
Я глубоко вдыхаю и думаю о том, что это здание может дать мне. Для меня, это новое начало. Я больше не под бдительным оком Джетта. Прошло уже достаточно времени, чтобы я мог пройтись по улицам без глумления надо мной или взглядов свысока, но я все еще опасаюсь.
Я хочу, чтобы в моей жизни был кто — то, с кем я мог бы поделиться этим моментом, поговорить о том, как я себя чувствую, чтобы кто — то гордился мной, но моя семья не участвует в моей жизни, и Лайла… черт.
Прошла неделя с тех пор, как я взял ее у стены в клубе. Каждый дюйм моего тела зудит, чтобы быть внутри нее, мозг кричит о том, чтобы я позвонил ей и воспользовался ее телом еще раз, но я не могу ничего с собой поделать. Я эгоистичный ублюдок, я взял то, что хотел, и оставил ее смущенной.
В ту ночь, она дразнила меня, проверяла мои пределы, терлась об меня сладкой попкой, я был не в состоянии управлять плотской потребностью, которая проносилась по моему телу.
Я трахал ее… сильно, а затем ушел. Я обещал себе этого не делать, потому что она заслуживает большего, она заслужила сладкую связь, как и все женщины. Лайле нужен кто — то, чтобы ласкать ее, поклоняться ей… любить ее. Я не такой человек. Я никогда не смогу дать то, что ей необходимо, не после всего, что я сделал.
Я избавляюсь от негативных мыслей, не желая испортить этот момент, и наслаждаюсь положительной энергией, исходящей от общественного центра. Это новая глава, это мой шанс, чтобы отдать больше, чем мне позволено.
Мне нужно почувствовать хорошее в себе. Мне нужны эти перемены, что — то, ради чего жить, потому что иначе, я не знаю, куда меня занесет. Это чертовски темный путь, он каждый день искушает меня. Проснувшись утром, я решил жить, двигаться дальше и продолжать страдать от демонов, которые висят над моей головой, но блядь, если нет соблазна покончить со всем этим.
Мне, блядь, это нужно.
— Выглядит здорово, не так ли? — Раздается за спиной голос Джорджа, адвоката Джетта.
Я оборачиваюсь и вижу доброе лицо с нежной улыбкой, когда он салютует мне двумя пальцами. — Кейс, рад тебя видеть.
— Я тоже, Джордж, — отвечаю я, протягивая руку Джорджу. Он сильно пожимает ее и смотрит на здание, надежда отражается в его глазах.
— Я сомневался что «Справедливость» осуществится, но, черт возьми, это здорово, видеть его поднятым.
Я съеживаюсь и со смехом качаю головой. — Джордж, не говори «поднятый».
Он тоже начинает смеяться и говорит: — Пока вы, молодые ребята, не придали этому слову грязное значение, мы привыкли говорить, что здания поднимаются повсюду. Это не моя вина, это у вас грязные умы.
— Сейчас не 20–ые года, Джордж. Пришло время, начать жить настоящим.
— Поэтому ты улыбаешься? Ты, наконец, живешь настоящим?
Оказавшись застигнутым врасплох, я опускаю голову и киваю. Джордж не знает деталей моего прошлого, но, учитывая распространение новостей об убийстве в баре, гигантский депозит, который Джетт перевел на банковский счет в оффшоре, и прикрытие, которое обеспечил Джордж, вероятно, он сложил дважды два. Он не тупой.
— Что — то вроде этого, — говорю я, оборачиваюсь и снова осматриваю центр.
По какой — то причине, осмотр здания успокаивает меня, заставляя забыть о прошлом, и дает надежду на новое будущее.