Меган Голдин – Не засыпай (страница 48)
– Да. Должно быть, я заснула в ожидании поезда, – я зеваю. Вокзальный громкоговоритель отдается эхом у меня в голове. Я не должна быть здесь. – Мне нужно домой.
– Лив, ты не можешь идти домой. Ты в опасности.
– В какой опасности?
– Это долгая история. Я объясню, когда увидимся. Встретимся в баре под названием «Ноктюрнал».
Глава пятьдесят первая
Тед распахивает входную дверь и отходит, чтобы впустить меня в помещение. Это современная двухкомнатная квартира со стерильной атмосферой отеля. Здесь кухня открытой планировки с техникой из нержавеющей стали и столешница из белого камня. Спальня оформлена в серо-голубых тонах. Атласные простыни на матрасе, шкаф с раздвижной дверью.
– Лив, я не могу не подчеркнуть, что тебе нельзя выходить на улицу и разговаривать с незнакомцами. Понимаешь? – тон Теда предельно серьезен, когда он запирает входную дверь на замок и засов. – Это ради твоей же безопасности. Никто не знает, что ты здесь. Мы должны сохранить это в тайне.
– Конечно, – убедительно говорю я, чтобы он мне поверил. Мобильный телефон, который я сунула в задний карман, врезается в мою плоть. Это мой план спасения, если я решу, что все-таки ему не доверяю.
Тед открывает холодильник и предлагает мне ни в чем себе не отказывать. Он заполнил полки салатами, йогуртами и свежими фруктами.
– Ты слишком долго жила на кофе, – произносит он, наливая апельсиновый сок в высокие стаканы и бросая кубики льда.
Он берет наши стаканы и переносит их на журнальный столик в гостиной. Я сворачиваюсь калачиком в углу серого кожаного дивана, напоминающего формой букву «Г», и потягиваю свой напиток, пока он нервно расхаживает по комнате.
– Сейчас самое время рассказать мне, что происходит, – предлагаю я.
Он проводит рукой по своим рыжевато-коричневым волосам, словно готовясь к трудному разговору.
– Я начну с самого начала. Два года назад Эми и Марко были убиты.
– Ты врешь, – тошнота подступает к моему горлу, пока ярость не берет верх. – Собственно, я не собираюсь это слушать.
Я встаю и иду мимо него к входной двери. Закрыто. Я оборачиваюсь, чтобы потребовать открытия двери, когда вижу заголовок газетной вырезки, которую он держит в воздухе, чтобы показать мне. Я выхватываю газету из его рук и читаю в немом ужасе. В статье говорится, что Эми и Марко погибли в результате двойного убийства.
– В этой статье говорится, что третий человек был доставлен в больницу с тяжелыми травмами. Кто это был? – тихо спрашиваю я, все еще держась за вырезку.
– Это была ты, Лив. Тебе повезло, что ты выжила. На твоем теле есть шрам от ножевого ранения.
Я поднимаю майку и вижу неровный шрам под грудной клеткой. Увидев его, я убеждаюсь в реальности только что прочитанного. Эми и Марко действительно мертвы. Я опускаюсь обратно на диван, мое тело дрожит от шока.
Тед садится рядом со мной. Он прислоняет мою голову к своей груди и обнимает меня. Его теплые утешающие объятия затрагивают потаенные струны моей души. Я чувствую, как будто попала домой.
– Мне очень жаль, Лив. Терпеть не могу повторять тебе одни и те же ужасные новости снова и снова, – бормочет он. – Ты каждый раз страдаешь так, как будто слышишь это впервые.
– Кто их убил?
– Никто не знает.
– Я была там. Я же должна была что-то увидеть?
– Тебя саму чуть не убили. Когда ты вышла из комы, ты ничего не помнила об убийстве, – говорит он. – Со временем в голове стали мелькать обрывки образов. Ты думала, что это воспоминания об убийстве, но никогда не была в них уверена.
Тед вспоминает, что однажды я описывала воспоминание о том, как подняла взгляд с пола и увидела розовое кимоно Эми, висевшее на крючке двери ее спальни. В другой раз я проснулась посреди ночи и тут же набросала перфорированный узор в виде геральдической лилии, пронесшийся у меня в голове. Я настаивала на том, что видела его, когда меня ранили.
– Однажды у тебя было воспоминание о том, как от тебя удаляются залитые кровью туфли. Когда ты поразмыслила над этим, то обнаружила, что на месте происшествия не было никаких следов крови. Ты, должно быть, это выдумала, – говорит мне Тед. – Ты также вспомнила голос, призывающий тебя «не засыпать», и сирену на заднем плане. Но эти воспоминания пришли к тебе после того, как ты настояла на том, чтобы прослушать запись звонка в 9-1-1 – в надежде, что она освежит твою память.
Позже я задумываюсь о воспоминаниях, описанных Тедом, пока вешаю одежду в шкаф в спальне и раскладываю туалетные принадлежности в шкафчике в ванной.
Мое последнее воспоминание перед тем, как проснуться этим утром: ответ на мой рабочий телефон.
– Лив слушает, – сказала я в трубку.
Я ничего не помню после – до того момента, когда сегодня утром меня разбудил стук Теда в дверь той грязной подвальной квартиры. Я не помню убийств Эми и Марко. Я не помню, чтобы меня ранили ножом или я лежала в больнице. Я не помню ни Теда, ни нашей помолвки. Никаких воспоминаний об убийстве. Моя жизнь за последние два года – чистый лист.
– Как мы познакомились? – спрашиваю я Теда позже, сидя на кухонном барном стуле и наблюдая, как он готовит сэндвичи на обед.
– Мы познакомились, когда ты переехала в Лондон, – говорит он, разрезая пополам мой бейгл с лососем и сливочным сыром.
– Я жила в Лондоне?
– После убийства Эми и Марко ты переехала в Лондон и работала фрилансером в британском издании «Культуры». Там же, где работал я. Мы влюбились друг в друга и обручились.
Я смотрю на свои руки. Кольца нет.
– Где мое обручальное кольцо?
– Ничего не вышло, – отвечает он, протягивая мне тарелку.
– Почему? Что с нами произошло?
– Мне предложили значительное повышение. Оно подразумевало переезд в Нью-Йорк. Ты наотрез отказалась вернуться сюда. Ты боялась, что убийца может прийти за тобой, так как ты была единственным свидетелем. Мы пытались поддерживать отношения, но постепенно они сошли на нет, – рассказывает он, делая паузу, словно размышляя, что еще мне сообщить. – Честно говоря, дела шли не так хорошо даже до этого.
– В каком смысле? – я играю со своим сэндвичем. Мой аппетит исчез.
– Ты была поглощена выяснением того, кто убил Эми и Марко. Это завладело твоей жизнью. Ты винила себя, так как знала, что убийца все еще на свободе, и верила, что если бы ты только могла вспомнить, кто это был, то копы арестовали бы его или ее, – говорит он.
– Поэтому мы расстались?
Он поднимает мой подбородок, заглядывая мне в глаза.
– Я хотел связать с тобой жизнь, Лив. Жениться. Создать семью. А ты все продолжала это откладывать.
– Почему?
– Из-за твоей одержимости прошлым. Ты постоянно пыталась собрать воедино то, что произошло. Прослушивала запись звонка в 9-1-1 снова и снова. Обклеивала стены нашей квартиры газетными вырезками. Убийства Эми и Марко – это все, о чем ты говорила. Все это поглотило тебя. В конце концов, это поглотило и наши отношения. Это уничтожило нас.
Он тянется к моей руке и нежно сжимает ее.
– Марко изменял тебе, Лив. С твоей лучшей подругой. Они предали тебя, а ты не смогла это отпустить. Ты винила себя в их смерти. Ты продолжала позволять прошлому вставать между нами, – его голос пронизан острой болью. – Ты никогда не давала нам шанса.
– Хотела бы я вернуться назад и все изменить, – говорю я, и в моих глазах стоят слезы. – Мне кажется, мы с тобой могли быть счастливы вместе.
– Да, – говорит он, качая головой, словно хочет развеять чары. – Сейчас уже слишком поздно для того, чтобы повернуть время вспять. Но еще не поздно тебе помочь. Что-то случилось с тобой после того, как мы расстались, из-за чего ты потеряла память. У тебя никогда не было проблем с памятью, пока мы были вместе в Лондоне, но теперь ты каждый день все забываешь. Это делает тебя уязвимой и подвергает опасности. Вот почему я организовал для тебя встречу с врачом, который специализируется на потере памяти. Я хочу помочь тебе вернуть твою жизнь обратно.
Он отпускает мою руку. Это заставляет меня почувствовать себя потерянной и одинокой, напоминая о том, что времена, когда мы были вместе, прошли.
Он замечает, что я откусила от сэндвича всего один кусочек.
– Ешь, Лив. Ты должна о себе позаботиться. Правильное питание и сон. Много сна.
Он с мрачным удовлетворением наблюдает, как я ем.
– Сколько тебя знаю, ты всегда страдала от тяжелой бессонницы. Она приводила к резким перепадам настроения, вызывала паранойю и усталость. Доктор Бреннер говорит, что бессонница может быть причиной проблем с памятью. Вот почему я хочу убедиться, что ты вернешься к здоровому образу жизни.
– Почему ты помогаешь мне, Тед? Если мы расстались? – спрашиваю я позднее, пока мы моем посуду.
– Потому что ты все еще мне небезразлична. Я беспокоюсь о тебе, Лив, – говорит он, вручая мне тарелку, чтобы я вытерла ее кухонным полотенцем.
– Бог знает, как тебе удалось зайти так далеко в своем расследовании, не говоря уже о том, что, при твоих проблемах с памятью, ты сумела добраться из Лондона в Нью-Йорк и в одиночку снять квартиру. Это заставило меня осознать, что выяснение того, что случилось с Эми и Марко, больше походит на навязчивую идею, потому что в глубине души ты хочешь с этим покончить. Ты хочешь двигаться дальше. Так что я помог тебе в твоем расследовании, – он потирает затылок. – Это была ошибка.