Меган Голдин – Не засыпай (страница 50)
Она небольшими стопками разложила содержимое по столу и выписала на доску ключевые имена. Телефон Хэллидей зазвонил, когда она добавляла в список еще одно имя.
– Детектив Хэллидей.
– Это Джин Тавальски из компании «Истерн Айленд Кэбс». Мы получили запрос на просмотр наших геолокационных данных. Оказывается, у нас была машина на улице, о которой идет речь, в начале четвертого часа утра. Я только что разговаривала по телефону с водителем. Он отвозил женщину.
– Он описал ее?
– Длинные волосы. Сообщил, что она была не в себе, но не под веществами. Водитель сказал, что она напомнила ему его маму, у которой болезнь Альцгеймера. Женщина была в замешательстве. Она не могла определиться, куда ей ехать. На полпути она передумала. Попросила высадить ее в другом месте.
– Где он ее высадил?
– Около бара под названием «Ноктюрнал».
Глава пятьдесят третья
Когда распахиваются стеклянные двери бара «Ноктюрнал», по улице разливается смех. Мужчина и женщина нетвердо ступают на тротуар, пьяно переплетя руки. Их голоса слишком громкие для пустынной улицы. Я проскальзываю мимо них в разгульный рев переполненного бара.
Я протискиваюсь мимо столика мужчин в классических рубашках с ослабленными галстуками, поднимающих бокалы и в унисон опрокидывающих напитки. Стук пустых стаканов по столу сотрясает меня, словно землетрясение. Я направляюсь к бару, где мне было приказано ждать.
– Эй, милая. Мне нравится твой новый образ, – за теплым пьяным голосом около моего уха следует рука, быстро обвивающая мою талию и притягивающая меня к себе. – Иди сюда.
Румяный мужчина с неприятным запахом виски изо рта наклоняется, чтобы меня поцеловать. Вместо этого он целует воздух, а я ускользаю из его хватки.
Взрывы смеха и крики обрушиваются на меня, пока я проталкиваюсь сквозь тесную толпу людей. Меня охватывает жуткое чувство дежавю, когда я мельком вижу свое раскрасневшееся лицо в тройном зеркале за барной стойкой. Как будто я смотрю на альтернативную версию себя в параллельной вселенной.
Бармен с темными волосами и козлиной бородкой наливает напитки из пивного крана. Рукава его рубашки закатаны до локтей, обнажая татуировку на предплечье.
Я сажусь на пустой барный стул рядом с выкрашенным в черный цвет окном, выходящим на улицу. Глядя в зеркало, я проверяю, не приближается ли кто-нибудь ко мне сквозь море пьяниц. Пока меня, кажется, никто не заметил, кроме бармена.
Он поднимает глаза и подмигивает, разливая текилу по рюмкам, не пролив ни капли, прежде чем положить на поднос тарелку с дольками лайма и толченой солью. Официантка берет поднос и несет его к столу бизнесменов.
– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Лив, – говорит бармен. – Чего тебе налить?
– Не думаю, что у вас есть кофе! – я подавляю зевок, уверенная, что мне, должно быть, почудилось, что бармен называет меня по имени. – Мне нужно что-то, что взбодрит меня.
– Как насчет эспрессо-мартини?
– Вкусно?
– Должно быть. Ты выпиваешь пару штук за ночь.
Я собираюсь сказать ему, что это невозможно, так как я никогда не бывала здесь раньше, когда он оборачивается и берет с полки бутылку водки. Он щедро наливает коктейль в шейкер, прежде чем добавить вермут и другие ингредиенты, которые я не могу различить в сумрачном свете.
Я смотрю на контрастные цвета, отражающиеся на нержавеющей стали шейкера, пока он встряхивает его и наливает ледяную смесь в матовый бокал для мартини. Он бросает пару жареных кофейных зерен в качестве украшения, прежде чем пододвинуть ко мне бокал через стойку.
– Я знаю, что это странный вопрос, – говорю я, расплатившись с ним и сделав пробный глоток. – Я хотела тебя спросить…
– Бывала ли ты здесь раньше?
– Как ты узнал, что я собираюсь спросить именно об этом?
– Потому что каждый раз, приходя сюда, ты задаешь мне один и тот же вопрос.
– Я не помню, чтобы когда-нибудь приходила сюда раньше.
– Потому что у тебя проблемы с памятью, – он указывает на надписи на тыльной стороне моих ладоней. – Вот почему ты пишешь напоминания на своих руках.
Бармен бросает меня на полуслове, чтобы обслужить клиента далее по барной стойке. Мои глаза устремляются к большому телевизору, транслирующему новости.
По возвращении бармен берет что-то из ящика под стойкой и протягивает мне. Это мобильный телефон с разбитым экраном.
– Зачем ты даешь его мне?
– Это твой телефон. Кто-то нашел его прошлой ночью и передал гардеробщику. В конечном счете он попал ко мне.
– Это не мой телефон, – я протягиваю телефон, чтобы он мог взять его обратно. – Я никогда раньше его не видела.
– Поверь мне, Лив. Это твой телефон. Ты просто не помнишь, – настаивает бармен, не пытаясь его забрать.
Седовласый мужчина жестом показывает бармену, что хочет выпить.
– Включи его. Ты увидишь, что это твой телефон. Ты используешь отпечаток большого пальца вместо кода для разблокировки, – говорит бармен, отодвигаясь, чтобы налить мужчине односолодовый виски.
Пока я включаю телефон, мой взгляд опять падает на телевизор. На экране зернистая фотография женщины. Я моргаю, уверенная, что мне показалось. Когда я смотрю снова, то понимаю, что это взаправду. Женщина на экране телевизора – я.
Глава пятьдесят четвертая
Я в изумлении смотрю на свое лицо, застывшее в вечерних новостях. «Полиция разыскивает женщину, подозреваемую в убийстве руководителя журнала», – говорит надпись под моей фотографией.
Смотря в зеркало за барной стойкой, я убеждаю себя, что в водку, должно быть, что-то подмешали, чтобы вызвать такую галлюцинацию. В отражении я вижу полицейского, толкающего стеклянные входные двери в стиле ар-деко. Мое сердце уходит в пятки, когда появляются еще копы.
– Есть поблизости выход? – спрашиваю я бармена, который только что закончил обслуживать клиента. Я обмахиваю рукой лицо, как будто вот-вот упаду в обморок. – У меня клаустрофобия. Мне нужен свежий воздух.
– Я выпущу тебя через задний ход. Пойдем со мной.
Я слезаю с барного стула и присоединяюсь к бармену у двери «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА» в конце деревянной стойки. Он толкает дверь плечом, и мы входим в узкий, тускло освещенный коридор. Здесь намного тише, чем в баре, но я все еще чувствую вибрации музыки. Бармен открывает кладовую ключом из кармана. Он распахивает дверь в маленькую комнату без окон, заполненную коробками с припасами.
Дверь захлопывается за нами, как только мы заходим. Я нервно сглатываю, понимая, что заперта с ним в ловушке. Бармен роется в металлическом шкафчике, по-видимому, не замечая моего внезапного волнения. Он поворачивается и бросает что-то в мою сторону. Я ловлю этот предмет в воздухе. Это черная кожаная куртка, пропитанная мужским лосьоном после бритья.
– На улице мороз. Надень ее. Можешь вернуть мне ее в другой раз, – говорит он.
Он отпирает другую дверь и толчком открывает ее настежь, впуская морозный воздух. Я выхожу на ночной холод, засовывая руки в карманы одолженной куртки, чтобы согреться, и он закрывает за мной дверь.
Возле черного выхода припаркован белый фургон с темно-синим логотипом «Ноктюрнал» сбоку. Я иду мимо фургона и выхожу на улицу в квартале от бара. Мне любопытно, и я возвращаюсь ко входу.
На обочине припаркованы три полицейские машины, вращающие мигалками. Я вливаюсь в толпу пьяниц, которые громко переговариваются на тротуаре, размышляя о том, зачем здесь полиция. Преобладающая теория, по-видимому, связана с наркоторговлей.
– В чем дело? – спрашиваю я у человека, который только что закончил разговор с копом у входа.
– Полиция ищет подозреваемого в убийстве. – Он сует мне листовку. – Возьми это. Мне это не нужно.
Я читаю ориентировку, пробираясь сквозь толпу посетителей бара, наводнивших тротуар. На ней та же зернистая фотография очень похожей на меня женщины, которую я видела по телевизору. Я не могу прочитать надпись под фото до тех пор, пока не оказываюсь возле уличного фонаря.
«Полиция просит общественность звонить по указанному ниже номеру горячей линии, если у них есть какая-либо информация о местонахождении женщины на фотографии. Ее зовут Лив Риз. Рост сто семьдесят сантиментров, и по описанию она…».
Электричество потрескивает в моей голове. Все быстрее и быстрее, синхронизируясь с учащенным сердцебиением. Полиция действительно разыскивает меня в связи с убийством.
Смешно подумать, что я могу кого-то убить. С другой стороны, я знаю, что отключилась на какое-то время, потому что не помню ничего, что произошло между тем моментом, когда я ответила на телефонный звонок в своем офисе солнечным летним днем, и моментом, когда я проснулась на платформе «Амтрак», сжимая билет на поезд до Майами. Очевидно, что есть пропущенный промежуток времени, который я не могу объяснить. А если отсутствует промежуток времени, то как я могу быть в чем-то уверена?
Я проскальзываю в дверной проем корейского ресторана и сканирую отпечаток большого пальца на мобильном телефоне, который бармен дал мне ранее. Блокировка снимается. На экране сразу появляется серия голосовых и текстовых сообщений.
Они от кого-то по имени Тед. Я не знаю никого с таким именем. Но когда я слушаю первое голосовое сообщение, становится ясно, что Тед меня знает.
– Лив, это Тед. Где ты? Ты должна была оставаться в квартире.
– Лив, это снова Тед. Пожалуйста, позвони мне. Это срочно, – он называет номер мобильного телефона.