Мег Вулицер – Исключительные (страница 84)
— А что если они еще раз на нас нападут, Жюль? — постоянно спрашивала она. — Вдруг это случится посреди ночи? Вдруг я проснусь, услышу все это, но не смогу взять себя в руки и просто начну кричать?
— Тогда звоните мне, — говорила в таких случаях Жюль. — Будем кричать вместе.
Сильвия Кляйн никогда не звонила ночью — она всегда звонила ранним утром. А в начале сентября, когда она посреди недели ехала в Нью-Джерси, чтобы повидаться с внуками, ее машина попала в пробку в тоннеле Холланда. Судя по радиосводкам, причиной пробки стала какая-то мирная полицейская акция. Однако машины не двигались, и Сильвия решила, что это — оно, и она вот-вот умрет. Тогда она снова сможет быть со своей любимой бедной дочерью Эллисон, но больше никогда не увидит ни внуков, ни мужа. Когда «Аль-Каида» приведет в действие свой детонатор, где бы он ни находился, какая-нибудь машина взорвется, а вместе с ней — и все машины вокруг, тоннель заполнится ядовитым газом, и она умрет прямо в своем «Ниссане Стэнзе». Но даже в таком положении, запертая в машине, как в ловушке, и вынужденная смиренно ожидать смерти, она не забыла позвонить Жюль.
Жюль в это время занималась на велотренажере, зажатом в углу рядом со шкафом Денниса в их спальне.
— Жюль! — выпалила Сильвия в трубку. — Мне кажется, я сейчас умру!
В последний раз Жюль слышала подобное от Денниса, когда они сидели в ресторане. У него тогда был очень тяжелый период. И сейчас она сказала Сильвии то же, что и ему тогда:
— Вы не умрете. Но все хорошо, я здесь, я не буду класть трубку и никуда не уйду.
И она действительно не стала вешать трубку. Они с Сильвией беседовали о совершенно отвлеченных вещах. Затем, по прошествии часа, когда все темы для разговора были исчерпаны, Жюль предложила Сильвии включить CD-проигрыватель.
— У вас есть какие-нибудь диски?
— Да, есть… правда, это диски Карен.
— Там есть песни Джули Эндрюс?[20]
Жюль знала, что в детстве Карен очень нравилась Джули Эндрюс.
— Нет… не думаю. Хотя, погодите-ка, есть! Песня из «Моей прекрасной леди».
— Включайте! — подбодрила ее Жюль.
Сильвия начала подпевать ей, и Жюль тоже. Трио их голосов звучало в машине, пока пробка не рассосалась и движение не возобновилось.
Несколько дней спустя, когда тот жуткий месяц уже близился к концу, Деннис и Жюль убирали со стола после ужина. Рори на тот момент было почти двенадцать, и она неторопливо раскатывала по квартире на скейте — делала что угодно, лишь бы не заниматься ненавистными уроками. Телевизор был включен, как и всегда в последнее время. По всем каналам показывали одни и те же жуткие дымящиеся кадры. По «Си-Эн-Эн» шло какое-то ток-шоу. Деннис задержался на нем на секунду, а затем переключил, но Жюль внезапно перехватила его и сказала:
— Подожди, назад!
Гостьей на ток-шоу была какая-то сорокалетняя блондинка. На ней было обтягивающее платье, а в ушах — сережки, похожие на грубые куски необработанного золота. Лицо у нее было жесткое, но в то же время пронизанное болью.
— Это она… — в шоке пробормотала Жюль.
— Кто? — удивленно переспросил Деннис, и тут на экране появился текст: Кэтрин Краузе, генеральный директор «Бейлис МакКолтер». Это была компания, потерявшая в тот день четыреста шестьдесят девять сотрудников. Двенадцатого сентября генеральный директор публично поклялся, что будет и дальше выплачивать зарплату и оплачивать медицинскую страховку семьям погибших. До этого Жюль только читала о ней, но никогда не видела.
— Кэти Киплинджер, — сказала Жюль. — Я не уверена, но, кажется, да. Боже, как же мне хочется позвонить Эш! — сказала она. — Но это будет очень странно. Лучше позвоню Джоне.
И как только он поднял трубку, она тут же выпалила:
— Включи «Си-Эн-Эн». Скажи, кажется мне или нет.
— Что-то случилось? — спросил Джона и включил телевизор. Там как раз шла реклама лекарства от эректильной дисфункции.
— Подожди немного.
Когда возобновилось ток-шоу, он молчал целых десять секунд, а потом тяжело выдохнул и сказал:
— Тебе кажется, что это она, да?
Жюль услышала на заднем плане голос Роберта:
— Кто —
— Да, — ответила Жюль.
— Мне тоже.
После этого Жюль и Джона разговаривали еще целый час. Кэти их потрясла — она как будто шагнула в их мир прямиком из портала, ведущего в другое время. В последний раз Жюль видела ее двадцать пять лет назад, в кофейне. Тогда Кэти была подростком и сгрызала ногти на руках до мяса. Теперь на ее ногтях был идеальный маникюр, а лицо было напряженным, но опять-таки очень печальным. Она неплохо научилась держаться на публике, тем более в такой момент, когда просто разваливалась на куски.
— Хотите сказать что-нибудь людям, которые вас осуждают? — спросил ведущий, наклонившись к ней так, словно хотел не то поцеловать, не то ударить ее.
— Хочу сказать, что я сдержу свое обещание.
— Но вдовы и вдовцы говорят, что вы этого не делаете. Их чеки не принимают, они потеряли медицинскую страховку — причем в самый тяжелый момент.
— Просто их деньги еще не пришли, — сказала Кэти. — Я подумала, что у нас получится задействовать отдел электронных продаж и сразу приступить к делу, что нас выручат наши собственные средства, но ничего не вышло. Послушайте, я просто прошу семьи пострадавших совсем немного потерпеть. Как вы знаете, сейчас мы как раз пытаемся организовать фонд помощи. Будем рады любым вложениям. Но что нам действительно нужно — так это чтобы все просто запаслись терпением. Я не останусь в стороне.
— Да, — сказал Джона. — Я читал об этом. Она сказала, что раздаст деньги, а потом просто заблокировала все выплаты.
— Но она говорит, что не виновата в этом, — сказала Жюль.
В студии раздался звонок. Ведущий принял его и мягко сказал:
— Пожалуйста, говорите.
А затем включил громкую связь.
— Мы поверили вам! — раздался чей-то хриплый и яростный женский голос. — Мы поверили в ваши россказни! Моя семья и так страдает, а теперь мы не можем получить честно заработанные моим мужем деньги! Вот как вы чтите память людей, которые трудились на вас?!
— Мы о вас позаботимся, — спокойно ответила ей Кэти. — Пожалуйста, просто дайте нам еще немного вре…
— Вы — лицемерка! Поверить не могу! Знаете что? Идите вы в жо…
Звонок оборвался.
Кэти Киплинджер выпрямила спину и застыла. Жюль и Деннис в своей квартире, и Джона в своей — тоже. Рори равнодушно проехала мимо, пробуя на своей доске какие-то новые трюки.
Жюль наблюдала за Кэти. Она сидела в телестудии, пригвожденная к своему крутящемуся стулу гневом семей убитых сотрудников. Иногда, впрочем, поступали звонки от сочувствующих адвокатов, которые немного смягчали обстановку, или от пугающе заботливой женщины-психотерапевта, которая решила, что лучший выход — просто перестать смотреть новости по вечерам. Кэти держалась, повторяя снова и снова свою просьбу потерпеть, но по прошествии часа она явно очень устала. На последних кадрах, которые пустили уже во время титров, она легонько высморкалась в платок и покачала головой.
Деннис выключил телевизор и пошел укладывать Рори спать.
— Ты еще тут? — спросил Джона.
— Да, — молвила в трубку Жюль.
— И что ты обо всем этом думаешь?
— Не хочу сейчас включать психотерапевта, — сказала Жюль, — но у меня сложилось такое впечатление, будто Кэти просто мстит за то, что когда-то сделали с ней. Как ей кажется.
— Поясни?
— Я о том, что ей кажется, будто никто не встал на ее сторону в той ситуации с Гудменом. Что всем было наплевать. Так что когда случилась беда, ей естественно захотелось побыть героиней. Вот только она не героиня. Денег все еще нет. И вот она поступает с этими людьми так же, как Гудмен поступил с ней. И мы тоже — по ее словам.
— Да, вот именно. Мы ее уничтожили.
— А ты думаешь, это так? — спросил Джона.
— Ох, не знаю, — мягко сказала Жюль.
— Ты вообще хоть иногда вспоминаешь о нем? О Гудмене? — внезапно спросил Джона.
— Я помню его сгоревший нос. Колени. И то, какие у него были большие ноги в сандалиях.
— Да, он был крутым крупным самцом, — сказал Джона. — Был. Он мне так нравился, но тогда я не мог с этим смириться. Я никому не мог признаться, что я — гей.
Я и себе с трудом мог в этом признаться. Хотя, видит бог, я всегда им был, — он помолчал немного. — Интересно, как у него дела сейчас? И где он? Я имею в виду… Кэти смогла обо всем забыть, а он сделал карьеру и состояние. В конце концов, я понятия не имею, какими талантами он обладает, кроме своего очевидного таланта просрать все на свете.
— Или соблазнить всех на свете, — слабым голосом добавила Жюль.
— Так как, по-твоему, что на самом деле произошло у них с Кэт?
— Джона, — опешила Жюль. Она понятия не имела, что сказать. Как так вышло, что он ни разу не спрашивал ее об этом напрямую за все годы дружбы?