Мег Вулицер – Исключительные (страница 33)

— Ладно, побалдела, и хватит, — сказал Гудмен. — Иди помоги готовить ужин.

— Не будь дебилом, — ответила она, на что он протянул руку и спутал ей волосы.

В английской литературе, знала Жюль, героиня редко бывает простушкой. Чаще заурядная девочка в конце концов оказывается вовсе даже не заурядной — выходит так, что она все время втайне была прекрасной, хотя и неким причудливым или необычным образом. Подходящему мальчику, а в итоге подходящему мужчине нужно это распознать. И когда это произойдет, он ее полюбит. Нельзя просто быть заурядной и в то же время героиней; едва ли такое вообще позволяется.

Для Гудмена поцелуй Жюль был скучным и, наверное, даже чуть неприятным. Может быть, ее стон вывел его из равновесия, побудил оставить всю эту затею. Ей никогда не было так стыдно.

Вскоре для их шестерки все закончилось. А если и не закончилось, то до полной неузнаваемости изменилось по сравнению с тем, как оно было поначалу. Жюль так и не удалось сделать паузу и посмотреть, как исчезает эта лучшая часть жизни, а потом ее оплакать. Во второй Новый год, который она отмечала с ними, в новогоднюю ночь, которая положила начало бесконечно рекламируемому году двухсотлетия Америки, к «Лабиринту» весь вечер подъезжали такси, и швейцары направляли всех к нужным лифтам. Многие кнопки в южном лифте загорались, сигнализируя прибытие на разные этажи, распахивались двери на одну вечеринку за другой. Заканчивался 1975-й — еще один год в череде позорных лет. В свои мультфильмы Итан вставлял поражение США и военное отступление из Вьетнама. Его анимационные персонажи в буквальном смысле хромали в сторону дома, хныкая и охая явно различимым голосом Итана.

Третьего числа на вечеринке у Вичей собрались в основном дети студенческого возраста из этой семьи со своими друзьями; когда двери распахивались, в сторону лифта веяло сирокко дыма от травки. А шестого Жюль Хэндлер и Итан Фигмен вместе зашли в квартиру Вулфов, где чередовались красные, белые и синие цвета и звучала расслабленная музыка Херби Хэнкока — наигрываемая бегающими по клавишам пальцами музыка стареющих папаш. В глубине гостиной облаченная в длинное лиловое чудо-платье Эш вежливо слушала самую старую подругу своей матери.

— Конечно, вам, девушкам, больше не надо учиться отдельно от ребят, как нам в свое время, — говорила Селест Педди, уже пьяненькая от бокала шампанского. — Мы с твоей мамой жили в одном доме в колледже Смит, но могу себе представить, что девушка вроде тебя, вся такая манящая, захочет, чтобы ее развлекали мальчики, особенно после того, как она провела столько времени в школе Брерли.

Эш вежливо улыбнулась.

— Да, я уж точно за совместное обучение, — сказала она.

— Слава богу, больше не приходится учиться ради замужества, — хихикнула Селест Педди. — Такова была наша доля, и мы всю жизнь об этом жалели. Но теперь все по-другому. Можно добавить, что Глория Стайнем тоже окончила колледж Смита.

— Я знаю, — сказала Эш. — Она замечательная. Я планирую присоединиться к женскому движению в колледже. В это дело я действительно верю.

— Молодец, — заметила, оглядывая ее, Селест. — Нам нужны женщины, похожие на тебя и Глорию Стайнем. Просто нельзя допустить, чтобы наши интересы отстаивали всякие унылые лесбиянки.

— Ой, что я несу! — тут же воскликнула она. — Что это со мной стряслось? — она приложила к губам ладонь и засмеялась. — Кажется, я слегка пьяна.

Увидев пришедших Жюль и Итана, Эш вскочила и, извинившись перед подругой матери, бросилась навстречу своим друзьям.

— Давайте, пойдем, — шепнула Эш. — Селест Педди начинает раскрывать свою истинную сущность.

Они выскользнули из гостиной и двинулись через холл в комнату Эш, которую в последнее время заполонили призмы, рисунки Итана Фигмена, чучела животных и тонкий слой собачьей шерсти. К половине одиннадцатого Гудмен уже напился.

— Где же твой бойфренд? — спросил Гудмен у Кэти, когда та явилась в одиночестве. Хотя все они понимали, что ее присутствие здесь выглядит странно, еще более странным было бы ее отсутствие. Кэти объяснила, что Трой в этот вечер танцует на бенефисе Алвина Эйли в «Городском центре». На сцену он выйдет лишь на заднем плане, но это выступление — часть долгой пробной процедуры, которую ему надо пройти, чтобы попасть хотя бы в запасной состав труппы. Так что вот она, Кэти, застенчиво одинокая в новогоднюю ночь, но пытающаяся выглядеть непринужденно, одетая в черную блузку с индейским принтом, чуточку более нарядную, чем блузки, которые обычно носят девушки, благодаря россыпи крохотных зеркал на груди. Жюль в этот вечер надела крестьянскую блузу и крестьянскую юбку — «уместно в этой толпе, в которой я как крестьянка», сказала она Итану.

Джона пришел в старинной сорочке под смокинг, которую раздобыл в магазине винтажной одежды, и Жюль вновь подумала, что он недоступен, непостижим, и жаль, что нельзя у него спросить: «Что с тобой творится?» Она постоянно всячески раскрывалась, все чаянья и чувства напоказ, а Джона никогда этого не делал, и она жалела, что не может выяснить подробности. На сей раз он принес кальян, который нашел в углу лофта своей матери, куда часто приходили поиграть музыканты. «Это мой вклад в вечер», — изрек Джона, показывая длинную фиолетовую стеклянную трубку и комочек гашиша. Вся компания начала дымить, затягиваться и булькать, и Жюль так сильно приторчала, что лишь через некоторое время осознала, что Джона, Кэти и Гудмен в конце концов исчезли из комнаты.

— Куда они ушли? — спросила она, но Итан и Эш, пребывая в полнейшей эйфории, не расслышали ее или не обратили на ее слова внимания. Она опустилась на груду кукол, потом выбрала одну, бесцветного древнего единорога, и поднесла к лицу. Запах шел точно такой же, как от Эш.

Чуть погодя вновь появился Джона, и Жюль спросила, где он был.

— Помогал нашим друзьям поймать тачку, — ответил он с улыбкой.

— Ты о чем?

— Гудмену и Кэти. Они сказали, что наметили тайное приключение. Впрочем, они были в край обдолбанны и боялись, что сами не сумеют поймать машину. Понятия не имею, что такое «тайное приключение», да я и не спрашивал. Посадил их в такси и вернулся в дом.

Он упал на кровать, место, где он обычно лежал с Эш, опустил веки с поразительно длинными ресницами и через несколько секунд вроде бы заснул.

Совсем близко к полуночи Дик Кларк, выглядящий почти так же по-мальчишески и глуповато, как всегда, начал новогодний обратный отсчет, пока на сцене для оркестра, воздвигнутой на Таймс-сквере, пели Average White Band. Эш, Итан, Джона и Жюль уселись смотреть на это по телевизору, и когда упал шарик и заиграла музыка, парни целомудренно расцеловали девушек по очереди. Поцелуи навели Жюль на мысль о том, где сейчас находятся Гудмен с Кэти и как выглядит их приключение; она ощутила легкую ревность и понадеялась, что оно разочарует их обоих.

— Боже, я под кайфом, — воскликнула Эш. — Average White Band еще поют? Какая же это невероятная тоска. Просто отвлекайте меня, ладно? Мне не нравятся эти ощущения.

Эш для полного улета хватило всего-ничего — она же так мало весила и все ощущала сильно и сразу.

Когда к часу ночи у Эш зазвенел ее розовый «телефон принцессы» («мой ироничный телефон принцессы, — настаивала она, — купленный, когда мне было двенадцать, ясно?»), Итан потянулся и взял трубку.

— Дом Вулфов, — произнес он. — Вулфов, ну то есть волков, сейчас кормят. Мы даем им кусочки Красной Шапочки, слегка поперченные. Можно принять сообщение?

Но затем Итан сказал:

— Что? Гудмен? Что с тобой? Боже.

Он знаком велел всем притихнуть, а когда его не послушали, громко потребовал, чтобы они заткнулись. Джона выключил проигрыватель, игла противно скользнула и с искаженным звуком остановилась, и все посмотрели на Итана, который выглядел потрясенным, слушая, что ему говорят по телефону.

— Ты же мне лапшу на уши не вешаешь, правда? — сказал наконец Итан. — А с ней все в порядке? Что? Ладно, погоди, я их позову.

Итан прижал трубку к груди и сказал Эш:

— Пойди скажи родителям, чтобы поговорили по телефону. Твой брат арестован.

— Что? — переспросила Эш.

— Эш, просто сходи и скажи им.

— А что он такого сделал? — голос ее зазвенел, и она даже всплеснула руками.

— Кэти сказала, что он ее изнасиловал.

— Это безумие.

— Иди! Скажи родителям, чтобы взяли трубку! — потребовал Итан. — Это единственный телефонный звонок, который разрешается сделать.

Эш метнулась из комнаты по холлу, продираясь через скопление взрослых. Вскоре Вулфы были на связи, и Итан тихо повесил трубку на параллельном телефоне в комнате Эш.

— Как я понял, они попросили таксиста отвезти их в «Таверну на лужайке», — пояснил Итан всем присутствующим в комнате.

— Это и было приключение? — взволнованно спросил Джона. — «Таверна на лужайке»?

— Да, — ответил Итан. — Видимо, они хотели посмотреть, можно ли сделать небольшую вставку в новогоднюю вечеринку, перехватить каких-нибудь закусок и шампанского. Вроде бы Кэти сказала, что ничего не выйдет, их вышвырнут, а Гудмен не согласился. И, похоже, у стола администратора царил такой хаос, что они действительно прошли внутрь незамеченными. В общем, они прихватили с подноса пару бокалов шампанского и проскользнули через фойе в кладовую. Там они начали как бы дурачиться, сказал Гудмен, а потом что-то случилось. Он говорит, это было полнейшее недоразумение. Но люди услышали визг Кэти, мгновенно нагрянули полицейские, и Кэти им сказала, что он ее изнасиловал, так что они его арестовали. А ее отвезли в больницу на обследование и все дела.