Мэг Лин – Противоположности отталкиваются (страница 10)
В коридорах мертвая тишина, что очень настораживает. Даже во время пар жизнь в них бурлит: парочки, уличив момент, зажимаются по углам, студенты ожидают опоздавших преподавателей, прогульщики, втихаря сидят, общаются друг с другом - а сейчас никого. Так, определенно все это не к добру, надо разведать обстановку.
«Эмили Джонсон», 9:30
Зачем я спросила? Получилось как-то автоматически, будто для меня в порядке вещей интересоваться, Доминик приехал или нет.
Кто бы сомневался: дорогой друг, как обычно, из лучших побуждений все растрепал, чтобы не «охранять» мое душевное спокойствие в одиночку. Вот именно из-за этого я не люблю общаться с большим количеством людей одновременно, эти двое заменят всех с лихвой. А по части лезть в мою личную жизнь - им просто нет равных. Может, я хочу с ним столкнуться?
«А хочу ли?» Часть меня утвердительно кивает: еще бы, он ведь такой красавец. Красавец, который, к тому же, обратил на меня внимание, если, конечно, можно так назвать наше знакомство в випе. А другая часть боится, панически боится любого столкновения с Домиником, его ледяного взгляда, его неукротимого гнева. И она права. Надо где-нибудь подождать, пока Мили освободится.
«Эмили Джонсон», 9:35
На улице слышится гул голосов, перебивающих и заглушающих друг друга, щелкают затворы камер, вспышки которых ослепляют даже через окно. Доминик приехал: вряд ли кто-нибудь из Вуза мог вызвать такое внимание прессы. А я стою посередь коридора, прямо перед парадным входом - бежать поздно, да и некуда. Остается только подпереть стенку и усиленно молиться, чтоб не заметили.
Рой трудолюбивых пчелок со вспышками и бесконечными вопросами приближается все ближе к двери, ответов я не слышу, видимо Доминик тоже не сторонник интервью. Наконец, все смолкает, и в коридор, осматриваясь, входят двое крепких мужчин в черных костюмах (как в кино, честное слово). Они тщательно проверяют близлежащее пространство, и, естественно, замечают мое скромное убежище.
- Мисс, вы кто?
- Студентка.
Они с ног до головы оглядывают меня, оценивая опасность, и, удовлетворившись видом не самой угрожающей девушки немного расслабляются.
- Раз студентка, почему не на конференции?
Это уже паранойя, ребят, что я могу сделать вашей суперзвезде? Разве только накричать.
- Выгнали меня.
Они усмехаются, затем что-то кратко говорят в открытую дверь фойе и появляется еще один телохранитель, рядом с которым вышагивает мистер Доминик Дэвис. Сегодня он надел официальный, темно-голубой костюм, который выгодно подчеркивает широкие плечи. Вид скучающий, несколько раздраженный, чему виной, должно быть, надоедливые репортеры.
- Картер, что так долго? Вам столько времени надо, чтобы осмотреть пустой коридор?
- Мистер Дэвис, он не совсем пустой.
Кивает в мою сторону и вот, я вижу темно-карие глаза, в которых все больше разгорается удивление.
- Так, так. Мисс Третьякова, какой сюрприз. Задумали убить меня?
Я предпочла бы не разговаривать, убежать, провалиться сквозь землю, лишь бы оказаться подальше. Чувства, которые он вызывает, пугают меня до полусмерти. К тому же Дом такой безупречный, что мои свободные треники, футболка и распущенные спутанные волосы смотрятся довольно жалко. Времени еле хватило душ принять, что уж говорить об одежде. Он смотрит на меня оценивающе, от чего стыд уже окрасил щеки румянцем.
- Нет. Выйти хотела, а тут вы с целым батальоном охранников, куда уж мне пробиться.
Он равнодушно улыбается, не отводя глаз и засунув руки в карманы брюк.
- Как обычно, полны дружелюбия, Вероника. А что же ваш парень вас не проводил?
Не забыл, ты смотри-ка, несмотря на огромное количество выпитого, все-таки запомнил вчерашний вечер. А ответить мне и нечего. В данную минуту я не хочу быть с ним рядом, пытаясь достойно выйти из очередной пикировки. Не смотря на столь непродолжительное знакомство, он давит на меня, заставляя обороняться, доминирует и откровенно этим наслаждается. Знаете, бывают такие люди, с которыми даже разговаривать страшно, а нервы натянуты до предела, они как вампиры, тянут вашу жизненную энергию, в то же время, притягивая своим неприкрытым обаянием и сексуальностью. Что же делать? Надо уходить, подальше и как можно быстрей. Я решительным шагом направляюсь к дверям, изо всех заставляя себя не бежать, стараюсь даже не смотреть в его сторону и умоляю проведение пойти мне навстречу, просто дать уйти. Потихоньку прибавляю шаг, а ближе к дверям мчусь куда подальше.
Дождь бьет мне в лицо крупными каплями, но даже это не мешает бежать со всей скоростью, на которую я способна. В голове вертится только одна мысль « лишь бы не гнался следом, лишь бы не гнался следом», а сердце втайне надеется на прямо противоположное. Женская натура загадка даже для нее самой: прогоняем, а хотим чтобы остался, уходим, хотим чтобы вернул, отказываемся, а внутренний голос умоляет согласиться. Мы вынуждены поступать абсолютно нелогично, лишь только потому, что боимся обжечься, боимся душевной боли, да всего боимся. Вот и я не исключение: голова понимает, что Доминик слишком хорош для меня, в его симпатии, если таковая вообще есть, должен быть подвох, а сердце из груди готово выпрыгнуть - лишь бы он был рядом, лишь бы чувствовать его запах, лишь бы смотреть в эти глаза... Слишком мне знакомо это чувство влюбленности, и огромная пустота, которую оно оставляет, когда все проходит. А заканчивается все обязательно...
Я промокла до нитки, капли стучат о деревянный пол беседки, потихоньку стекая с моих волос, вызывая к жизни до боли знакомые воспоминания. С момента событий прошло уже более 6 месяцев, а мне до сих пор все представляется так, будто это произошло менее часа назад...
Александр Гринн – начинающий музыкант, для друзей просто Алекс, как-то приехал с концертом в наш клуб, от чего, естественно, в восторге была вся женская часть населения Сан-Франциско: о нем говорили буквально на каждом шагу. И представьте себе, этот зеленоглазый красавчик, из многочисленной толпы поклонниц, обратил внимание на меня: скромную администраторшу, с открытым ртом взиравшую на него из-за барной стойки. Поначалу все было так романтично: цветы, конфеты, подарки свидания втайне, украденные втихомолку поцелуи, посиделки до утра в парке, опять же так, чтобы никто не увидел. Переспали мы впервые через две недели после знакомства, и это было волшебно, но вся романтика ушла сразу после. Постоянные задержки на работе, командировки и отсутствие звонков. А я влюблена была по уши, и, конечно, как это обычно и бывает, все прощала, чем мой бойфренд пользовался без зазрения совести.
Но спустя три месяца таких отношений мне таки хватило решимости расстаться. Он приехал, он стоял на коленях и плакал, говорил, что любит, что исправится - я растаяла. Нельзя, девушки, нельзя прощать, если головой понимаете, что никуда это не приведет. Сердце в таких случаях плохой советчик, оно только сбивает, заставляя верить в призрачные мечты и надежды, обманывая вас чувствами, затуманивая рассудок. Все закончилось банально, мерзко и жестоко. Я приехала с фестиваля раньше времени и в его номере, куда жаждущее встречи сердце помчало меня прямо с вокзала. Там стояли женские туфли, не мои туфли, валялась одежда, не моя одежда, слышались стоны, не мои стоны... Все остальное как в тумане: крики, ругань, кулаки, кровь. Я сломала ему нос и руку, ей подбила глаз. Он мне сломал два пальца и рассек губу. А между тем на улице накрапывал дождь, заливая все вокруг, в том числе и девушку, идущую в никуда, еле переставляющую ноги от невыносимого чувства потери и боли, от которой не убежать, не спрятаться, не забыться.
После был месяц самоуничижения и душевных терзаний. Вроде простое словосочетание - душевные муки, но только их испытавший поймет истинный смысл. Когда ничего нет вокруг, все пустое и бессмысленное, когда в груди ежедневно такое чувство, будто прожигают раскаленной кочергой, когда сон - это лишь обозначение двухчасового лежания с закрытыми глазами. Естественно нервный срыв был неизбежен, но я приходила в себя, частичка за частичкой, песчинка за песчинкой ежедневно становились на место и начинали нормально функционировать. И вот, вроде все наладилось, жизнь заблестела прежними красками, но мистер Доминик Дэвис решил позабавиться и залезть ко мне в душу...
Не знаю, сколько времени прошло, пока я сидела в этом странном ступоре, но Эмили Джонсон на всех парусах мчала ко мне от университета. Рой угрюмо плелся чуть позади и видимо уже успел получить нагоняй от нашей неутомимой матери-наседки.
- Вероника, боже мой, ты вся мокрая, заболеешь же! - Мили с укоризной смотря на меня, плюхнулась рядом на лавку. Она раскраснелась, но была очень довольна, видимо сегодня с утра все было куда лучше, чем вчера вечером.