Мэг Кэбот – Влюбленная принцесса (страница 14)

ТолЛуи: Путь наименьшего сопротивления самый безопасный при общении с твоей сестрой.

Головолом: Я отказываюсь принимать в этом участие. В смысле, в срыве уроков.

ТолЛуи: Ты совсем другое дело. Ты ее брат. Ей придется разговаривать с тобой в любом случае, поскольку вы живете в одной квартире.

Головолом: Уже недолго осталось, к счастью.

Ой, точно. Он же скоро уезжает в колледж. Ну, не так уж далеко. Всего через сотню кварталов или типа того.

ТолЛуи: Да, правда, тебя же приняли в Колумбийский университет, да еще по программе раннего поступления. А я тебя даже не поздравила. Так что поздравляю.

Головолом: Спасибо.

ТолЛуи: Ты, наверное, рад, что у тебя там будет хотя бы одна знакомая. Ну, Джудит Гершнер.

Головолом: Ну да, наверное. Слушай, ты ведь еще будешь здесь во время Зимнего бала? То есть не уедешь в Дженовию до девятнадцатого числа?

Почему он спрашивает? Вряд ли он пригласит меня на бал, он ведь знает, что я иду с Кенни. Ну, если Кенни соберется меня пригласить. Да и у Майкла пара есть. Разве он не с Джудит? А? Разве нет?

ТолЛуи: Я уезжаю двадцатого.

Головолом: А, ну хорошо. Тогда тебе обязательно нужно заглянуть на стенд нашего компьютерного клуба во время праздника и посмотреть игру, над которой я работал. Мне кажется, тебе понравится.

Могла бы сразу догадаться. Майкл не собирается приглашать меня на бал. Не в этой жизни. Он просто хочет показать мне свою дурацкую компьютерную игру. Да плевать мне на нее. На меня бросятся какие-нибудь тупые боевики, а я должна буду отстреливаться или типа того. Джудит небось придумала, кто ж еще.

Мне страшно хотелось написать ему: «Неужели ты ничего не видишь? Неужели не понимаешь, что единственный человек, с которым я хочу связать себя обязательствами навеки, – это ТЫ? Неужели ты до сих пор так ничего и НЕ ПОНЯЛ?»

Вместо этого я написала:

ТолЛуи: Обязательно посмотрю. Первым делом. Ну ладно, мне пора. Пока.

Как же я иногда себя ненавижу!

Среда, 10 декабря, 3 часа утра

Вы ни за что не поверите. Я полночи не могла уснуть из-за бабушкиных слов.

Серьезно. То есть сначала я спала как убитая, точнее, как человек, придавленный мурлычущим котом, который весит двадцать пять фунтов, и вдруг проснулась оттого, что в голове вертелась выхваченная из разговора случайная фраза: «Ну ты же стала его девушкой, правда?»

Так ответила мне бабушка, когда я спросила, что такого находчивого в том, что Кенни писал мне анонимные любовные письма.

И знаете что?

БАБУШКА ПРАВА.

Это, конечно, полный бред – то, что бабушка может быть права насчет чего-либо в принципе, – но ведь выходит, что права. Кенни реально помогли анонимные письма. Ну я же стала его девушкой?

Так что мешает мне писать анонимные любовные письма парню, который мне нравится? Не, ну правда? Не считая того, что у меня уже есть парень, а у парня, который мне нравится, есть девушка?

В общем, неплохой план. Само собой, над ним еще придется поработать, но в отчаянные времена приходится принимать отчаянные меры. Ну типа того. Я сейчас слишком сонная, чтобы уточнять, как это правильно звучит.

Среда, 10 декабря, продленка

Я всю ночь соображала, как мне это сделать, и, кажется, придумала. Уже сейчас, пока я здесь сижу, идет работа, а все благодаря Тине Хаким Баба, а также тому, что мне удалось заскочить в магазинчик Хо до начала уроков.

Правда, у Хо нашлось не совсем то, что мне нужно, – я-то искала симпатичную, но не слишком отвязную открытку без всяких надписей внутри. Но без надписей были только открытки, изобилующие котятами или с изображением фруктов и ягод, которые обмакнули в шоколад.

Я долго выбирала открытку, на которой фрукт не имел бы фаллической формы, и в конце концов остановилась на клубнике, но и та смотрелась как-то слишком сексуально. Уж не знаю, что такого сексуального в клубнике, с которой капает шоколад, но Тина, увидев ее, выдохнула «Вау!», а потом очень игриво согласилась написать внутри стихи, чтобы Майкл не догадался по почерку, что письмо от меня. Ей даже понравился стишок, который я накропала в пять утра.

Лиловые фиалки, Розы точно кровь. Разве ты не знаешь Про мою любовь?

Не фонтан, прямо скажем, но попробуй сочини что-нибудь получше после всего лишь трех часов сна. Я немного сомневалась насчет слова на «л». Может, надо было заменить его на «нравишься»? А то Майкл еще решит, что его выслеживает какая-то маньячка. Но Тина считает, что «любовь» – самое подходящее слово, потому что, как она сказала: «Это ведь правда?»

Ну ладно, письмо все равно анонимное, так что можно безнаказанно раскрывать душу. Перед физрой Тина будет пробегать мимо шкафчика Майкла, вот и подсунет ему под дверцу.

Сама не верю, что я так низко пала, но, как любит говорить папа, «кто смел, тот и съел».

Среда, 10 декабря, продленка

Ларс только что заметил, что я ничем не рискую, поскольку открытка не подписана, да и стихи написаны не моей рукой. (Ларсу все известно об этой авантюре, поскольку мне пришлось объяснять ему, с какой стати я прусь к Хо в восемь пятнадцать утра.) Он даже помогал выбирать открытку, но я бы предпочла, чтобы на этом его вклад в проект закончился. Он все-таки мужчина, поэтому вряд ли способен дать разумный совет в таком деле. Да к тому же был женат четыре раза – что он может помнить о романтике? И вообще, должен бы уже знать, что на продленке болтать запрещено.

Среда, 10 декабря, алгебра, 9:30

Только что столкнулась с Лилли в коридоре. Она шепнула: «Не забудь! В десять! Не подведи!»

Самое интересное, что я и правда забыла. Срыв уроков! Дурацкий срыв уроков!

А бедный мистер Джанини, ни о чем не подозревая, просматривает пятую главу учебника. Разве он виноват в том, что миссис Спирс не понравилось сочинение Лилли? Нельзя же наказывать всех учителей за то, что сделал один.

Уже девять тридцать пять. Что же мне делать?

Среда, 10 декабря, алгебра, 9:45

Лана, откинувшись назад, прошипела:

– Что, потащишься за своей подружкой-толстушкой?

Я категорически возражаю. Только в такой вывернутой наизнанку культуре, как наша, где идеалом красоты считается Кристина Агилера, явно страдающая проблемами пищеварения (или изможденная цингой), Лилли может считаться толстой. Она просто кругленькая, как щенок.

Ненавижу эту школу.

Среда, 10 декабря, алгебра, 9:50

Десять минут до срыва. Не могу больше. Ухожу.

Среда, 10 декабря, алгебра, 9:55

Ну и вот. Стою в коридоре на втором этаже между огнетушителем и питьевым фонтанчиком. Мистер Дж. выписал мне пропуск, когда я сказала, что мне надо выйти.

Ларс, само собой, стоит рядом. Ну сколько можно ржать? Как будто не понимает, что все серьезно. Да еще Джастин Бэксендейл только что прошел мимо, тоже с пропуском, и бросил на нас чрезвычайно странный взгляд.

Ну да, я выгляжу странно: торчу в коридоре в сопровождении телохранителя, который время от времени начинает давиться от смеха, – но это не значит, что Джастин Бэксендейл может на меня так странно пялиться.

У него такие длинные темные ресницы, и от этого глаза словно в туманной дымке…

ГОСПОДИ! КАК Я МОГУ ПИСАТЬ О РЕСНИЦАХ ДЖАСТИНА БЭКСЕНДЕЙЛА В ТАКУЮ МИНУТУ!

Ведь я попала, реально попала.

Если не пойду с Лилли, потеряю лучшую подругу.

Но если я пойду вместе со всеми, то страшно обижу отчима.

У меня не осталось выбора.

Ларс предложил сделать это за меня, но я на такое никогда не соглашусь. Не хочу, чтобы он взял на себя мою вину. Я, как принцесса, должна справиться сама.

Велела ему приготовиться бежать. Хоть раз в жизни пригодятся мои длинные ноги – шаги у меня огромные.

Ну, поехали.

Среда, 10 декабря, 10:00, Восточная 75-я улица, под строительными лесами