Мэг Кэбот – Принцесса в розовом (страница 19)

Я пожала плечами. Мне не хотелось признаваться маме, что о димсаме народ сегодня думает, наверное, в последнюю очередь… какой димсам, если, на секундочку, Лилли и Борис расстались?

— Надеюсь, ты не обижаешься на Фрэнка, — продолжила мама, — за то, что он вчера всех разогнал. Но правда, Миа, вы с Лилли достаточно взрослые, чтобы не играть в дурацкие игры вроде «Семи минут в раю». Чем вам «Спунс»-то не угодил?

Я снова пожала плечами. А что тут скажешь? Что причина моего уныния не имеет ничего общего с мистером Дж., зато очень много общего с тем, что мой парень не хочет идти на выпускной бал? Права Лилли: выпускной — это просто дурацкий языческий ритуал с плясками. Чего я там забыла?

— Что ж, — сказала мама, неуклюже поднимаясь на ноги. — Если хочешь валяться в постели весь день, я тебе мешать не буду. Будь моя бы воля, я бы тоже из постели не вылезала. Но увы, я не пятнадцатилетняя школьница, а беременная старушка.

И она ушла. СЛАВА ТЕБЕ, ГОСПОДИ! Поверить не могу, что она пыталась поговорить со мной о сексе. И о Майкле в контексте секса. Ну правда, неужели она не понимает, что мы с Майклом дальше поцелуев не заходим? И никто из моих знакомых не заходит — за исключением, разумеется, Ланы. По крайней мере, я думаю, что Лана заходит дальше — судя по надписи из баллончика, которую во время весенних каникул кто-то оставил на стене спортзала. Теперь вот и Лилли с ней сравнялась.

Охохо. У моей лучшей подруги любовного опыта больше, чем у меня. А ведь это я вроде как нашла мужчину своей жизни. Не она.

Жизнь так несправедлива…

Воскресенье, 4 мая, 7 часов вечера, лофт

Сегодня, по ходу, мой персональный День проверки психического здоровья, не иначе: все названивают мне с вопросом, как я. Вот только что говорила с папой. Он интересовался, как прошла вечеринка. С одной стороны, это хорошо: значит, ни мама, ни мистер Дж. не рассказали ему про всю эту заварушку с «Семью минутами в раю» — а то бы мне несдобровать. С другой стороны, это плохо, потому что мне пришлось соврать. Хотя папе врать проще, чем маме, ведь папа сам нико­гда девочкой-подростком не был и не знает, какую жуткую небывальщину девочки-подростки способны плести. К тому же он, похоже, не в курсе, что у меня дрожат ноздри, ко­гда я говорю неправду, — но все равно врать ему — удовольствие ниже среднего. Все-таки он ПОБЕДИЛ РАК. Низко это — врать человеку, который, в сущности, второй Лэнс Армстронг. Ну за вычетом побед на «Тур де Франс».

Короче. Я заверила папу, что оттянулась по полной и все такое.

Хорошо, что разговор был по телефону. Вживую он не смог бы не заметить, что ноздри у меня раздуваются как сумасшедшие.

Едва я попрощалась с папой, как телефон зазвонил снова. Я мигом схватила трубку, в голове пронеслось: а вдруг это, не знаю, МОЙ ПАРЕНЬ? Ведь логично, что Майкл должен рано или поздно позвонить — спросить, как я, все дела. Вдруг я там совсем убиваюсь из-за выпускного.

Но, по всей видимости, Майкла мое психическое здоровье не так уж сильно волновало. Он вовсе и не собирался мне звонить, а вместо него, ко­гда я радостно цапнула трубку, на том конце провода оказался настолько не Майкл, что даже не знаю, как я могла о Майкле подумать.

В общем, звонила бабушка.

И разговор у нас с ней вышел такой.

 

Бабушка: Амелия, это бабушка. На вечер среды ничего не планируй. Это седьмое число. Я собираюсь ужинать в Le Cirque [57] с моим старым другом, султаном Брунея, и мне хотелось бы, чтобы ты составила мне компанию. И давай, пожалуйста, безо всяких бредней вроде того, что султан должен поставить свой «Роллс-Ройс» на вечный прикол, так как автомобили разрушают озоновый слой. Тебя надо приобщать к культурной жизни, и точка. Мне надоело слушать про «Этих удивительных домашних питомцев», Lifetime Channel для мамашек в декрете, ну или что ты там еще постоянно смотришь по телевизору. Пора тебе познакомиться с по-настоящему интересными людьми, а не с теми, кого ты видишь на экране, и не с так называемыми художницами, с которыми твоя мать устраивает бинго-девичники или как там они свои посиделки именуют.

 

Я: Хорошо, бабушка. Как скажешь, бабушка.

 

Что, спрашивается, не так с этим ответом? Нет, ну серьезно? Какая часть фразы «Хорошо, бабушка. Как скажешь, бабушка» показалась бы подозрительной любой нормальной бабушке? Ах да, все время забываю, что у меня-то бабушка ненормальная. Она тут же вцепилась в меня мертвой хваткой.

 

Бабушка: Амелия! Что с тобой? Выкладывай, у меня мало времени. Я спешу на ужин с герцогом ди Бомарцо.

 

Я: Со мной все в порядке, бабушка. Мне просто… немножко грустно, вот и все. Я не очень хорошо написала последнюю контрольную по алгебре, и меня это, конечно, огорчает…

 

Бабушка: Пфуй. Говори ПРАВДУ, Миа! Не тяни кота за хвост.

 

Я: Ну ладно, ЛАДНО. Это из-за Майкла. Помнишь, я рассказывала тебе про выпускной? Так вот, он не хочет туда идти.

 

Бабушка: Так я и знала. Он все еще влюблен в эту девицу с мухами, да? Он ее пригласил, да? Ну и не переживай! У меня где-то есть телефон принца Уильяма. Я ему позвоню, он быстренько сядет на «Конкорд», прилетит и сводит тебя на танцы, если тебе так охота. И то­гда этот нахал, не ценящий своего…

 

Я: Да нет же, бабушка! Никого другого Майкл не пригласил. Он вообще не хочет туда идти. Он… он считает, что выпускной — это полная муть.

 

Бабушка: О-о… ради… всего… святого… только не говори, что он из этих!

 

Я: Увы, бабушка. Боюсь, что из этих.

 

Бабушка: Ну и не переживай! Твой дедушка был такой же. Если бы я пустила все на самотек, мы бы поженились в каком-нибудь заштатном загсе, а отмечать пошли бы в кофейню. Человек был начисто лишен всякого представления о романтике. А что общественности нужна ПОМПА, он и подавно не понимал.

 

Я: Ну да. В общем, такие дела. Вот я и расстраиваюсь. Ладно, бабушка, если ты не возражаешь, сяду-ка я за уроки. Мне еще статью к завтрашнему дню писать…

 

Я не стала уточнять, что это статья О НЕЙ. Ну не конкретно о ней. Вообще об инциденте в Les Hautes Manger. Если верить «Сандей Таймс», руководство ресторана по-прежнему отказывается брать Джангбу обратно. Так что маршировала Лилли совершенно напрасно. Ну если не считать того, что по ходу марша она, судя по всему, склеила себе нового парня.

 

Бабушка: Конечно-конечно, иди трудись. Тебе нужно следить за успеваемостью, а то твой отец зарядит мне очередную лекцию о том, что я слишком наседаю на тебя с придворными премудростями и не уделяю никакого внимания тригонометрии (или что там тебе так упорно не дается). И из-за этого мальчика не переживай. Он выправится, как и твой дедушка. Просто нужно найти правильный стимул. Всего доброго.

 

Стимул? Что бабушка имеет в виду? Какой такой стимул заставит Майкла «выправиться» и собраться на выпускной? Майкл явно питает к нему глубокое предубеждение, и мне на ум не идет ни один аргумент, который помог бы это предубеждение преодолеть.

Разве что, если превратить бал в фестиваль фанатов «Звездных войн» / «Звездного пути» / «Властелина колец» и желательно еще добавить что-нибудь про компьютеры.

Le Cirque — французский ресторан в Нью-Йорке.

Воскресенье, 4 мая, 9 часов вечера, лофт

Теперь я понимаю, почему Майкл мне не позвонил. Потому что он написал по электронной почте. А я проверила входящие, только ко­гда включила компьютер, чтобы сесть за статью для «Атома».

ЛинуксРулз: Дорогая Миа! Надеюсь, ты не огребла неприятностей из-за вчерашней истории со шкафом. Мистер Дж. — отличный мужик. Сначала он, конечно, психанул, но вряд ли злился долго, правда же?

У нас тут атмосфера накалена: сама понимаешь, разрыв Лилли и Бориса… Я пытаюсь сохранять нейтралитет и настоятельно рекомендую тебе то же самое, если ты дорожишь своим психическим здоровьем. Это их проблема, НЕ НАША. Я хорошо тебя знаю, Миа, и на полном серьезе говорю: не лезь в это дело. Оно того не стоит.

Я весь день буду дома, так что звони в любое время. Если тебя не посадили под домашний арест и все такое, может, выберемся поесть димсам? Или, если хочешь, могу зайти вечером, помочь с домашкой по алгебре. В общем, как чего надумаешь, свистни.

Целую,

Майкл

Хм. Ну и ТОН. Похоже, стычка из-за выпускного Майкла не особо беспокоит. Пишет он так, будто ЗНАТЬ НЕ ЗНАЕТ, что вырвал сердце из моей груди и раскрошил его на мелкие кусочки.

А вдруг так и есть? Ведь я так и не объяснила ему, какие чувства меня обуревают. Может, он и впрямь не знает.

Но незнание, как любит приговаривать бабушка, не освобождает от ответственности.

Кроме того, по беззаботной тональности письма рискну предположить, что папа и мама Московиц не являлись к Майклу в комнату поговорить о методах предохранения и разнообразии доступного человеку сексуального опыта. Да и с чего бы? В конечном счете подобные вещи — все­гда проблема девушки. Даже если ее парень, как вот мой, ярый поборник прав женщин.

Ну хоть написал. Моя так называемая лучшая подруга и того не сделала. Согласитесь, Лилли могла хотя бы извиниться за то, что сорвала мой праздник. (Конечно, на самом деле его сорвала Тина, ведь идиотская идея сыграть в «Семь минут в раю» принадлежала ей. Но Лилли убила всю атмосферу, ко­гда на глазах у своего парня полезла миловаться с парнем, который ее парнем не является. А что, так и было.)