Мэдлин Хантер – Герцог-упрямец (страница 22)

Ей нравилось его дразнить. А ему нравилось смотреть на нее. С левой стороны она приподняла подол повыше и повернулась к нему, – так что ножка была видна почти до бедра.

– Кто будет прислуживать? – переспросил Эрик. – Разумеется, я предполагал, что вы.

Лицо девушки вытянулось, затем она вдруг расхохоталась, но тут же смутилась, вспомнив про свои обнаженные ноги. Повозившись с юбкой, развязала подол, и тот, измятый, упал к щиколоткам.

– Вообще-то я вполне способен сам себя обслужить и обычно предпочитаю в поездках поступать именно так, – сказал Эрик. – Большая обуза, когда за тобой тащатся слуги. А те, кого можно нанять в гостиницах, редко на что-либо годятся.

– До чего странно и необычно. – Девина помыла руки, подошла к полке, открыла деревянный ящичек и вытащила оттуда хлеб. Потом положила его на стол, достала корзинку с сыром и поставила рядом. – А как вы этому научились? Я-то думала, что те, кто все за вас делает, находились рядом с момента вашего рождения. Мне казалось, вы даже не знаете, как самостоятельно одеться, не говоря уж о бритье… и чем там еще занимаются джентльмены.

– Я вам расскажу, – улыбнулся Эрик, – но вы не должны никому это передавать, договорились?

Девина опустилась на стул и отрезала себе и гостю несколько кусков хлеба и сыра, после чего, тоже улыбнувшись, сказала:

– Я буду молчать об этом, милорд, клянусь.

– Так вот, когда я только начал учиться в университете, мы с моим другом выскользнули из наших комнат и отправились туда, куда нам ходить строго запрещалось. Но нам не повезло, мы оба там заснули. Наступило утро, а мы все еще находились в том месте. И никаких камердинеров рядом. Никого, кто мог бы о нас позаботиться. Так что мы сообразили, как справиться самостоятельно. Затем прокрались обратно в наши комнаты, и никто ни о чем не догадался. Не считая небольшого пореза на щеке, я выглядел не хуже, чем если бы мной занимался камердинер. – Эрик пожал плечами. – Хотя, конечно, времени у меня на это ушло куда больше. Настолько больше, что мы едва не опоздали, когда возвращались к себе.

Девина откусила кусочек сыра, и стали видны ее прекрасные белые зубы. Эрик же вдруг представил, как эти зубки покусывают его плечо, а из горла девушки вырываются страстные стоны…

– Очень интересная история, милорд. Надо думать, вы с другом посещали бордель.

– Почему вы так решили?

– Утром вам пришлось одеваться. И если бы вы спали в одежде, то ни за что не смогли бы привести себя в порядок – все слишком помялось бы. Значит, вы спали голые… или почти голые.

«Проклятье, а она умна…» – промелькнуло у Эрика.

– Я отказываюсь подтверждать ваши возмутительные выводы, мисс Маккаллум.

– Кроме того, я думаю, что тем другом был лорд Лэнгфорд, – добавила Девина.

– Нет, не угадали.

– Но Аманда говорила, что вы с ним дружите очень давно и что он всегда был необузданным.

– Ну… как и все прочие молодые люди. Однако он в высшей степени неосмотрителен, поэтому всему свету известно, каким он когда-то был.

Девина взяла ведро, вышла из дома и выплеснула грязную воду. Вернувшись, убрала и ведро, и швабру в высокий шкафчик, затем скрестила на груди руки и, нахмурившись, посмотрела на потолок.

Эрик проследил за ее взглядом и, увидев между балками дыру, произнес:

– А… понятно. Ночью шел дождь, и вы убирали последствия.

– Крыша совершенно точно протекает, и вода льется прямо сюда. И так продолжается уже давно. Видите, как покоробились половицы? Я даже не решилась пойти посмотреть, какой ужас творится в верхних комнатах. Наглядные доказательства моей нерадивости привели бы меня в уныние.

– Давайте я посмотрю.

Эрик встал и вышел из кухни. Отыскав лестницу, вскарабкался наверх, а когда вернулся, сообщил:

– Новости не слишком хорошие, но могло быть и хуже. Крыша протекает в двух местах, но временно поправить ее можно.

– Я поставлю ведро под эту дыру. А потом, перед возвращением в Лондон, попробую нанять работника.

Эрик снова посмотрел на потолок.

– С осенними дождями она будет увеличиваться. Ничто не губит дом быстрее, чем вода.

– За исключением огня, – заметила Девина.

Эрик вздрогнул и пробормотал:

– Да, конечно… Я отвезу вас в гостиницу и сниму номер. Жить здесь, когда дом в таком состоянии, совершенно невозможно.

– Кровать, на которой я спала этой ночью, находится в другой части дома, и она вполне сухая. Все, что мне нужно, – это ведро под дырой, чтобы не приходилось постоянно вытирать пол.

– Но гораздо разумнее остановиться в гостинице, – возразил герцог.

– Я останусь здесь, спасибо.

– Тогда позвольте мне посмотреть, что можно сделать с вашей крышей…

Эрик прошелся по дому, затем вышел наружу, к карете.

– Надеюсь, у нас есть с собой какие-нибудь инструменты, – сказал он Напьеру, своему кучеру.

– Конечно. Никогда без них не езжу – вдруг что-нибудь случится с колесом… – Напьер подошел к задку кареты и открыл ящик, в котором хранил молоток, колышки и ломик. – Могу я спросить, зачем они вам, ваша светлость?

– Крыша этого дома сильно повреждена. Ремонтировать ее я не собираюсь, просто нужно поставить заплатку.

Напьер покусал нижнюю губу.

– Я б с радостью занялся этим, да только в последнее время больная нога задает мне жару. Боюсь, не смогу залезть из-за нее на крышу.

Нога Напьера давала о себе знать всякий раз, когда ее обладатель не хотел что-нибудь делать.

– Значит, я справлюсь сам. Здесь должен быть какой-нибудь амбар или сарай, где хранятся старые шиферные плитки. – И Эрик отправился на поиски.

В саду, на некотором расстоянии от дома, он обнаружил строение, раньше служившее каретным сараем и конюшней. Порывшись там немного, Эрик обнаружил стопку старых плиток. Взяв несколько штук и взвалив на плечо стремянку, он вернулся к парадному входу в дом, скинул сюртук и закатал рукава.

– Подгони карету ближе к портику, чтобы я мог на нее встать, – сказал Эрик кучеру. – Потом подашь мне лестницу, инструменты и черепицу.

Молча кивнув, Напьер взобрался на свое место и так ловко управился с лошадьми, что сиденье кучера оказалось прямо под карнизом портика.

– Если вы свернете себе шею, ваша светлость, надеюсь, меня в этом никто не обвинит, – пробурчал Напьер.

Эрик забрался наверх и встал на кучерское сиденье. Будь он проклят, если знал, что делает. Шею тут и впрямь можно свернуть. И он совершенно не понимал, почему это делает. Не понимал – и все-таки лез зачем-то на крышу. Но если он в семнадцать лет, после ночи, проведенной в борделе, сообразил, как привести себя в порядок, то уж с крышей как-нибудь справится. Во всяком случае, так ему казалось.

«Крышу действительно необходимо залатать, иначе дом будет непригоден для житья, – говорил себе Эрик. – И это не имеет никакого отношения к обнаженным ножкам мисс Маккаллум».

Не дождавшись скорого возвращения герцога, Девина закончила завтракать. Она забыла купить кофе, поэтому запивать завтрак пришлось колодезной водой, но после долгой уборки это ее даже взбодрило. Остаток воды она забрала к себе в комнату, умылась там и переоделась.

Прошло больше месяца с тех пор, как Девина занималась домашней работой, а за время, проведенное в доме мистера Хьюма, она окончательно избаловалась. Но если герцог мог сам себя обслужить, то она-то уж точно сможет, хотя ей никогда не нравились скучные домашние хлопоты. Конечно, можно было бы принять предложение герцога и перебраться в гостиницу. И ведь она едва не согласилась… Что ж, это был бы очень даже разумный выход из положения. Но все-таки она отказалась. Во-первых, не хотела от него зависеть. А во-вторых… Одна лишь мысль, что можно было бы спать под одной крышей с Брентвортом, вызывала у нее очень странную реакцию. В ней словно начинала дрожать туго натянутая струна – как бы предостерегая об опасности. Глупо, конечно, но этого хватило, чтобы отказаться от гостиницы.

Сообразив, что после ухода герцога прошло добрых полчаса, Девина решила выглянуть наружу и посмотреть, чем он был занят. К ее удивлению, оказалось, что его карета теперь почти полностью перекрывала ей выход, а на сиденье стоял кучер и, морщась, смотрел вверх.

Девина с трудом протиснулась мимо экипажа и, задрав голову, проследила за взглядом кучера. Наверху, по крыше, шел герцог – без сюртука и с черепичными плитками в руках. Просто чудо, что он до сих пор не соскользнул вниз.

– Что он делает? – спросила Девина кучера.

– Чинит. – Кучер сокрушенно покачал головой.

Герцог же уселся на крышу, чем-то обо что-то постучал, а затем бросил обломки черепицы вниз, в садик.

– И часто он этим занимается? – пробормотала девушка.

Кучер в ужасе посмотрел на нее.

– С какой стати? Какой смысл быть герцогом, если тебе приходится самому чинить крышу? – Он снова поглядел наверх. – Руки себе этим испортит.

Но если герцог никогда не делал этого раньше… Девина задумалась. Что же заставило его взяться за такую работу сегодня? И имел ли он хоть какое-нибудь представление о том, как чинят крыши. А впрочем… Наверное, это становится понятным, если туда забраться…

Тут герцог вдруг поскользнулся, но все же удержался на крыше. Кучер громко вскрикнул, а сердце Девины пропустило удар.

– Не мое дело вас бранить, ваша светлость, но я очень обрадуюсь, если вы не свалитесь с крыши! – прокричал кучер.

– Не бойся, Напьер. Я в полной безопасности и уже почти закончил. Жаль, в твоем ящике не оказалось медных гвоздей. Деревянные продержатся не больше месяца. Кроме того, они маловаты.