Мэдлин Хантер – Герцог-упрямец (страница 20)

– Милорд, вы его не обнаружите, потому что он тогда не умер.

– Это следует выяснить. Поэтому я отправлюсь туда в конце недели. А теперь давайте уйдем из этого пыльного места. Вы уже увидели все, что хотели.

Когда они вышли из Геральдической палаты, Девина отклонила предложение герцога отвезти ее обратно к герцогине или же домой.

– Мне не помешает хорошая прогулка. – Она сделала несколько шагов, потом вдруг остановилась. – Знаете, милорд, если вы поедете в Шотландию, то поеду и я.

Герцог прищурился.

– Вы намекаете на то, что мне нельзя доверять, что я не расскажу правду о том, что обнаружу?

– Вовсе нет. Однако это мои поиски, и если они должны завершиться неудачей, то мне хотелось бы узнать все. Думаю, у меня есть на это право. Кроме того, мне хотелось бы на время покинуть Лондон. Видите ли, мистер Хевершем намерен заняться сватовством…

– Во всяком случае, он справится с этим лучше, чем те охотники за приданым, которые обступили вас в театре.

– Не важно, кого он найдет, проблема-то останется. Кое-кто, вроде бы неплохо знакомый с мужской природой, предостерег меня от того, чтобы я связывала свою жизнь с мужчиной, который позже может начать винить меня за несбывшиеся ожидания.

Девина развернулась и направилась в сторону дома. Пройдя ярдов пятьдесят, оглянулась и увидела, что герцог все еще смотрел ей вслед.

– Дамы тобой очень недовольны. Сильно раздражены.

Эту новость сообщил ему Лэнгфорд, плюхнувшись в кресло. Эрик не обратил на его слова внимания – он попросил друзей встретиться с ним в клубе, чтобы поговорить о важных вещах, а не о скверном настроении дам. Тем более что под «дамами» имелись в виду их жены. По его мнению, Клара всегда будет им недовольна. Судя же по тому, что он знал об Аманде, пройдут годы, прежде чем она выскажется напрямую.

– Раз уж вы оба наконец-то здесь, мне нужно знать, будете ли вы поддерживать билль об отмене рабства в колониях. Насколько мне известно, ни у одного из вас нет интересов на островах.

– Ты намекаешь на то, что если бы такие интересы у нас имелись, то мы бы не стали поддерживать билль из корыстных соображений? – спросил Страттон. – Звучит оскорбительно…

– Будь у вас подобные интересы, вы бы либо уже разоблачили себя, либо освободили бы принадлежащих вам рабов, о чем я, разумеется, уже услышал бы. И весь Лондон – тоже. Так что в моих словах нет ничего оскорбительного. Так как же, поддержите нас? Если мы не наберем определенное число сторонников, не будет смысла и пытаться в этом году.

– Конечно, поддержим, – сказал Страттон. – Хотя я не думаю, что ты наберешь нужное число голосов.

– Может, и наберет, – пробормотал Лэнгфорд. – Ну а теперь… Раз уж с этим все решено, то повторю: дамы очень раздражены. И весьма громогласно. Верно, Страттон?

– Еще как… – пробормотал Страттон, тяжело вздохнув.

– Печаль в его голосе означает: когда дамы раздражены, именно их мужьям приходится страдать, – пояснил Лэнгфорд.

– Что ж, хорошо, что я пригласил вас сюда. Небольшая, но передышка, – сказал Эрик. – И раз уж вы на моей стороне, то я вынужден просить вас об услуге.

– Ему плевать, Страттон. Из-за него наш домашний покой разлетелся в клочья, а ему плевать! Вместо сочувствия он просит нас об услуге, – проворчал Лэнгфорд.

– С какой стати в ваших домашних невзгодах нужно винить меня? – осведомился Эрик. – Если ваши жены чем-то недовольны, то узнайте чем именно, и исправляйте ситуацию. Или удаляйтесь в деревню до тех пор, пока они не успокоятся. В общем, делайте все то, что делают мужья, когда их жены начинают занудствовать.

– Мудрый муж всегда винит кого-нибудь другого, – сказал Страттон. – В данном случае – тебя.

Эрик вопросительно взглянул на приятелей, и Страттон пояснил:

– Мисс Маккаллум покидает Лондон.

– А леди винят в этом тебя, – добавил Лэнгфорд.

– Вообразить не могу, почему именно меня, – с невинным видом отозвался Эрик. – Это вы им велели?

– Они считают, что ты ее запугал, угрожал ей, гневно сверкал на нее глазами – в общем, вел себя с ней как Брентворт, – сказал Лэнгфорд.

– Напротив, я был любезен и услужлив. Я заслуживаю медаль за то, что держал себя в руках. Ни разу не сказал ей в лицо, что она мошенница, пытающаяся меня обокрасть.

– Надеюсь, что не сказал, – хмыкнул Страттон.

– Я, знаете ли, джентльмен. А вот будь она мужчиной…

– Но она не мужчина, Брентворт. Она женщина, притом – беззащитная.

Беззащитная?.. Эрик покачал головой. Да ту ли женщину видел Страттон, когда смотрел на мисс Маккаллум? Ее можно назвать какой угодно, только не беззащитной.

– Я ей не угрожал, – сказал Эрик. – Она вовсе не выглядела запуганной. И, конечно же, я никогда не сверкал на нее глазами. Так что возвращайтесь по домам и заверьте в этом своих жен.

– Страттон, а ты знаешь, почему она уезжает? – спросил Лэнгфорд.

– А ты?

– Нет, не знаю. И дамы не знают. Поэтому я тебя и спрашиваю.

– Откуда мне-то знать, если даже дамы не знают? Я не наперсник и не доверенное лицо мисс Маккаллум.

Лэнгфорд взглянул на Эрика.

– Когда у вас с ней, Брентворт, произошла та встреча, которую я устроил, она тебе разве ничего не рассказала? Она приняла решение вскоре после этого – по крайней мере, сообщила о нем Аманде на следующий день. Леди сочли это чересчур поспешным решением – словно она от чего-то убегает. – Лэнгфорд смерил приятеля взглядом. – Ты же не попытался поцеловать ее в тот день или сделать что-нибудь еще в этом роде?..

– Нет. И если в своем гневе и неведении дамы сочиняют именно это, то, пожалуйста, дайте им ясно понять, что я ни под каким видом не докучал мисс Маккаллум в подобном смысле. Само предположение смехотворно…

– Это мог быть порыв. – Лэнгфорд пожал плечами.

– У меня не бывает таких порывов, – отрезал Эрик.

Страттон ухмыльнулся, а Лэнгфорд пробормотал:

– Перестань, приятель, у нас у всех бывают такие порывы.

Проигнорировав слова друга, Эрик сказал:

– Будь так любезен, Лэнгфорд, позаботься о том, чтобы вывести дам из заблуждения на сей счет.

– Постараюсь, но, думаю, они будут разочарованы. Я случайно подслушал их разговор, во время которого произносились слова «заслуженное наказание». Думаю, они разработали какую-то замысловатую интригу: с тобой – в роли чахнущего от страсти обожателя, и с мисс Маккаллум – в роли презрительно отвергающей тебя женщины.

– Надеюсь, ты не сказал им ничего для поощрения подобной чепухи. Заслуженное наказание… Надо же такое придумать…

– Разумеется, не сказал, – ответил Лэнгфорд.

– Говоришь, Брентворт, что не сверкал на нее глазами, а на нас сейчас сверкаешь, – заметил Страттон. – Может, стоит сообщить нам, какой услуги ты от нас хочешь?

– С биллем все вроде бы продвигается, но мне на время придется уехать из Лондона. И я бы хотел, чтобы вы оба расспросили вот этих пэров о намерениях. – Эрик сунул руку в карман сюртука и извлек два листка. Протянув каждому из друзей по листку, спросил: – Теперь понимаете?

Изучив свой, Страттон сказал:

– Я спрошу, но сомневаюсь, что мне удастся получить определенные ответы даже от половины этих людей. – Он спрятал список. – Единственный способ провести подобный билль – выплатить компенсацию рабовладельцам, но, возможно, потом, когда с экономикой все наладится…

– Экономика никогда по-настоящему не наладится, – перебил Эрик. – Надо провести этот билль сейчас, а не потом.

Лэнгфорд на свою бумагу даже не взглянул. Пристально глядя на Эрика, он спросил:

– Значит, ты уезжаешь?

– Совсем ненадолго. Завтра же и поеду.

– Один?

– Я всегда путешествую в одиночестве.

– Нет, не всегда. Время от времени ты возил в свои поместья любовниц.

– Это деловая поездка. Когда я езжу по финансовым делам, то езжу в одиночестве.

Теперь на Эрика уставились оба приятеля.

– Должно быть, случилось что-то очень важное, раз ты уезжаешь в то время, когда должен присматривать за этим законопроектом, – проговорил Страттон.

Эрик невольно вздохнул. Было ясно: друзья что-то заподозрили, потому что он покидал Лондон одновременно с этой женщиной. Но ей-то не требовалось никуда ехать. Она просто проявляла упрямство!