Мэдлин Хантер – Герцог-дьявол (страница 27)

Он показал ей, что значит «правильно». В сумрак ее затуманенного сознания проникали его уроки. «Касайся меня. Вот так».

Ее сдержанность ушла. Она наблюдала за тем, что она делала ему и что он делал ей. Она видела, как его рука скользнула между ее бедер, и ей захотелось закричать. «Еще, еще?» – «О да, как в прошлый раз, пожалуйста. Я умру, если ты не сделаешь этого».

Аманда впивалась ногтями ему в плечи, потому что ей в самом деле казалось, что она сейчас умрет. Ее тело не могло выдержать такого груза наслаждения и стремилось закончить пытку как можно скорее.

Габриэль знал, что ей нужно другое. Он согнул ее ноги и приподнялся над ней на вытянутых руках. Она наблюдала, как он начал входить в нее.

От остроты ощущения у нее прервалось дыхание. Он повторял свои движения медленно и размеренно, доводя ее до грани безумия. Она пыталась удержаться за реальность, и это означало прежде всего, что она пыталась удержаться за него. Аманда разглядела в темноте его напряженное выражение лица, твердо сжатый рот. Ей казалось, что у него в глазах она увидела то же благоговейное чувство, которое испытывала сама.

Он двигался, поражая ее еще больше. Вначале очень медленно, вызывая приятные содрогания. Затем быстрее и резче в тот момент, когда ей именно этого захотелось, как будто он способен был предвидеть. Потом еще резче, и она вновь забылась, полностью отдавшись на его волю. И вновь началось то отчаянное восхождение в чувственный туман покусываний и поцелуев, пока он не привел ее к той вершине наслаждения, к которой и обещал.

– Я рада, что один из нас знал, как делать это правильно.

Ее голос вернул его к реальности. Он сложил реальность из осколков, немного сожалея о том, что вместе с ее возвращением уходит какая-то часть удовольствия быть отделенным от мира объятиями Аманды.

Слово «правильно» вряд ли подходило к тому, что произошло. Габриэль не мог решить, был ли он рад тому, что ей не хватало опыта, или все-таки ждал от нее большего понимания и способности оценить, насколько произошедшее превосходило то, что именуется словом «правильно». Все-таки, первое, решил он. Ему не хотелось бы, чтобы Аманда оказалась изощренней в таких вопросах.

Раньше он об этом даже не задумывался. Никогда. Он редко ощущал уколы ревности, не говоря уже о желании узнать прошлое его очередной любовницы.

Слегка отодвинувшись от Аманды, он обнял ее.

– А как насчет того лживого негодяя?

Аманда покачала головой.

– Не думаю, что у него был большой опыт. Кроме как с женой.

– Так он был женат?

– Оказалось, что да.

– Нужно быть осторожнее с приятными молодыми людьми.

– Он совсем к ним не относился. Он работал каменщиком. Приятный, да, но очень трудолюбивый и весьма здравомыслящий. Не какой-нибудь наглый соблазнитель.

«Не такой, как ты».

– Он просто забыл предупредить меня, что у него есть семья. А я возлагала на него гораздо больше надежд, чем следовало. Хотя он ни разу не обещал на мне жениться. Просто это как-то само собой подразумевалось.

– Надеюсь, ты не винишь себя во всем. Поверь мне, он прекрасно сознавал, что делает.

– Я виню себя только в собственной глупости. Я не простила ему обмана. Мне нравится то, что ты был честен со мной. – Она потянулась, чтобы поцеловать Габриэля. – И открыт. Я рада, что решила прийти сюда сегодня.

Ему не совсем нравилось то, что она говорила. Создавалось впечатление, что им обоим было нужно только изощренное удовлетворение плоти.

Говоря по правде, он даже ощущал себя в какой-то мере использованным.

Габриэль сам не ожидал от себя подобной реакции. «Черт, ты иногда становишься настоящим ослом, Лэнгфорд».

Он попытался сменить тему.

– Расскажи мне, как ты попала в поле зрения этой акулы пера.

Аманда поведала ему о службе у двух дам в провинции, затем у одной в Лондоне и о том, как она решила устроиться секретарем к леди Фарнсуорт, когда у той возникла такая необходимость.

– Владелица агентства по найму не хотела предлагать меня, так как я женщина, поэтому я лично обратилась к леди Фарнсуорт.

– И каким образом?

– Просто заявилась к ней, сообщила дворецкому, по какому вопросу пришла. Моя смелость заинтриговала леди, и она приняла меня.

– Тебе повезло, что она довольно эксцентричная особа. Хорошо, что ее странности приносят хоть какую-то пользу.

– Ты говоришь так, как будто она тебе не нравится. В театре ты производил то же впечатление, хотя она, кажется, относится к тебе дружелюбно.

– Я для нее объект эксперимента, не более. Она тщится доказать, что способна воздействовать на людей, подобных мне. – Он рассказал ей о журнальной статье. – Как будто я могу измениться из-за публичных упреков литературной дамы. А теперь она ждет, не совершу ли поступка, который может быть истолкован как следствие ее влияния. Все это меня раздражает.

– Возможно, она писала о ком-то другом, а вовсе не о тебе. Или вывела какой-то собирательный образ. Просто пыталась выразить свое мнение по поводу неких тенденций в обществе…

– Возможно. Не буду делать из этого проблему.

Хотя, конечно же, герцог знал наверняка: статья была отнюдь не абстрактными рассуждениями относительно моральной деградации света.

– Она очень добра ко мне. И чрезвычайно щедра.

– В таком случае только из-за этого одного мне придется изменить мнение о ней к лучшему. Хотя уверен, что она бы очень возражала против нашей с тобой связи. Против твоей связи с любым мужчиной. Абсолютно убежден, что как раз в этом вопросе она совершенно нелиберальна. Очень немногие женщины придерживаются широких взглядов, когда речь идет о представительницах своего пола. Наверняка тебе это известно. Отсюда и твой страх быть застигнутой в моем обществе. Поэтому мы должны сохранить наши отношения в тайне.

Она поудобнее устроилась в его объятиях.

– Я никому ничего не говорю о своей личной жизни.

И так они лежали, пока он не почувствовал, что засыпает.

– Мне можно уснуть, Аманда? Я могу быть уверенным, что увижу тебя, когда проснусь? Мне нужно кое-что рассказать тебе о своих планах.

Ответа он не услышал. Она уже спала.

Глава 11

Аманда проснулась внезапно с наступлением рассвета. Она чувствовала себя свежей и полной сил и даже не помнила, в какой момент забылась столь крепким сном. Она отдала должное восхитительно удобной огромной кровати с ее роскошным матрацем и бельем. Ну и, естественно, острая чувственность прошедшей ночи тоже имела несомненное отношение к ее крепкому сну.

Прошло не меньше четверти часа, пока мысль о событиях предстоящего дня не заставила ее сбросить с себя остатки дремоты. Она должна сегодня закончить все дела с леди Фарнсуорт и завтра отбыть с чистой совестью.

Она также не могла допустить, чтобы ее увидели слуги Лэнгфорда. Они уже, конечно же, встали. Ей нужно будет постараться уйти незаметно.

Одарив любовника долгим прощальным взглядом, она стала осторожно слезать с кровати. Она уже поставила одну ногу на пол, когда его рука схватила ее за колено другой ноги. Она обернулась и увидела, что Лэнгфорд уже сидит.

– Куда ты собралась?

– У меня есть хозяйка, у которой я служу. Разве ты забыл? Я не могу позволить себе спать до полудня…

– Но ведь нет и семи часов. Во сколько ты должна к ней явиться?

– В восемь.

Он повалил любовницу на подушки.

– Дом леди Фарнсуорт находится через несколько кварталов отсюда, поэтому тебе нет никакой нужды уходить от меня за целый час. – Он сорвал с нее одеяло. – Я же говорил, что хочу увидеть тебя при свете дня.

Она мысленно стала вспоминать те недостатки, которые ночная темнота могла скрыть и которые теперь он мог разглядеть. Она почувствовала себя неловко и отвернулась, прикрыв рукой грудь.

Он осторожно отвел ее руку.

– Не смущайся. Ты прекрасна. Ты отдалась мне ночью – значит, ты теперь моя, и я хочу видеть тебя.

– Я должна идти, пока вся прислуга в доме еще не поднялась. Мне нужно вернуться домой, принять ванну и…

Габриэль взгромоздился на нее.

– Ванну ты можешь принять и здесь, а затем я прослежу, чтобы ты ушла отсюда незамеченной.

Он провел рукой по ее телу. Ее дыхание прервалось из-за воспоминания о том наслаждении, которое она пережила ночью. Так они и лежали некоторое время, и его тело пробуждало в ней сильнейшее желание. Он смотрел на нее, накручивая на пальцы пряди, из которых выпали заколки.

– Я ищу дом, который можно снять для наших встреч.

Он вошел в нее и вышел, затем снова вошел. Выражение его лица сделалось напряженным. Аманда не знала его мыслей относительно того, что ему открылось при свете дня, она же, со своей стороны, видела мужчину настолько красивого, что сердце ее сжалось от восторга. Она заметила также, каким чувственным делалось его лицо, по мере того как в нем нарастало желание.

– Я буду счастлив сохранить тебя рядом с собой, если ты позволишь, Аманда, и мне наплевать на все остальное. Но, конечно, я изо всех сил буду стараться не навредить твоей репутации. Это будет означать, что мы не сможем появляться вместе, а на людях должны общаться друг с другом так, как будто совершенно незнакомы. Ты согласна?