Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 120)

Может, ты этого не замечал, но Бог много раз давал тебе шанс зажить по-новому, обрести друзей и покой. Да, есть вещи, которые не требуют отлагательств, такие как война и помощь народу, но неужели ты должен положить на кон чьи угодно интересы, но только не свои? Ты никому ничего не обязан. Избавься уже от этого синдрома спасателя! Ты спасаешь кого угодно и что угодно, но не себя.

Я очень хотела бы быть с тобой, когда ты наконец это поймешь. Я очень хотела бы стать частью твоей жизни. Быть может, более важной, чем являюсь сейчас. Но боюсь, я не успею.

Ты далеко не такой непробиваемый, как стараешься казаться. Эдакий великий актер. Дайте ему “Оскар”! Хотя иногда ты действительно вел себя как настоящий негодяй и был слишком равнодушен.

Ладно, довольно нотаций. Ты лучше меня знаешь, каков ты, только пока не готов это признать.

Я знаю, что тебе будет больно, когда сообщат, что меня не стало. В этом нет твоей вины. Я никогда не возлагала на тебя еще и ответственность за мою жизнь. Во всем, что со мной случилось, виновата я одна. Ты прав, я всегда была слишком наивна, а порой даже глуповата. Мне жаль, что все сложилось именно так. Прошу тебя, только не огорчайся слишком сильно. Ты, наверное, сейчас читаешь это и думаешь: “Принцесса, да я вообще не думал грустить по тебе”. На самом деле я была бы рада, если бы все действительно было так.

Ты мой лучший друг, Саша Клюдер. И раз уж это письмо ты прочитаешь уже после моей кончины, могу без смущения написать: возможно, ты мог бы стать кем-то бо́льшим для меня. Я давно чувствую к тебе нечто большее, чем дружеские чувства. Порой мне даже кажется, что я люблю тебя. Вот уж правда глупость, да?

Думаю, я могу быть спокойна за тебя, ведь верю, что ты обязательно поправишься. Возможно, меня уже не будет рядом, но зато рядом будет Мелл. Я думаю, вы с ним подружитесь, ты только будь к нему добрее. Он очень терпеливый, но лучше его не обижать. Нет, грубить в ответ он не полезет, но очень сильно расстроится.

Кажется, на бумаге заканчивается место.

Я счастлива, что познакомилась с таким, как ты. Ты станешь выдающимся человеком. Даже более выдающимся, чем сейчас, но, возможно, об этом мало кто узнает. Хотя когда тебя волновала слава?

Спасибо, что был рядом со мной и делал все, чтобы помочь.

С любовью, твоя принцесса».

Рука с письмом безжизненно повисла.

Саша склонился над коленями и приложил руку ко лбу. Слезы неустанно текли по щекам, и казалось, что им не будет конца. Он положил письмо рядом и схватился за голову, захлебываясь в рыданиях и дрожа всем телом.

Дверь чуть скрипнула, и у входа послышались шаги.

– Эй, ты чего? – испуганно спросил Мелл, опуская набитый продуктами бумажный пакет. Встревоженный взгляд упал на письмо рядом, и ему все стало ясно.

Он глубоко вздохнул, сел рядом с Сашей и похлопал его по спине.

– Ничего-ничего, иногда это полезно. В твоем случае даже необходимо.

На душе у Саши стало спокойнее. Он взглянул на пакет у входа.

– Что это? – спросил глухим голосом.

– Продукты на завтра.

– Так ты не уходишь?

– Пфф, куда я от тебя уйду? – махнул на него Мелл. – А кто будет готовить ужасную еду, чтобы ты мог выместить на мне свою усталость и поругаться? – Он рассмеялся, и Саша, сам того не заметив, улыбнулся. Всхлипы его стали утихать. – Слушай, я, конечно, всякое тебе наговорил, но я не из тех, кто топнет ногой и уйдет. Я не капризный. – Его лицо исказила кривая ухмылка, и он прыснул. – В отличие от некоторых.

Саша не смог сдержаться от смешка.

– Однако ты быстро учишься дерзить.

– К счастью, мне попался лучший учитель, – хлопнул себя Мелл по коленям и встал. – Но да ладно. Ты остался голодным, так что я принес тебе те ньокки из кафе, и заодно себе одну порцию. Если поспешишь, то застанешь их горячими. – Он подхватил пакет на руки. – И еще «Баноффи». Тебе ведь тоже понравилось это пирожное? А ньокки, оказывается, очень легко готовить, так что я купил муки и немного картошки. Буду учиться.

Саша встал с кровати, вытер щеки рукавом свитера и перевязал хвост.

– Я не то чтобы фанат этого блюда…

– Я хочу научиться для себя. Ну и ты, если захочешь и не побрезгуешь поесть ньокки из обычной картошки, можешь присоединиться.

– Буду не против.

– Но как же так, Саша? – притворно вздохнул Мелл, улыбаясь. – Ведь эта картошка из обычного супермаркета, еще и по акции. Как твой королевский желудок это переживет?

Саша коротко хохотнул. Они непрерывно смотрели друг другу в глаза несколько секунд, пока принц не отвел чуть смущенный взгляд.

– Мне кажется, я наконец-то нашел к тебе подход, – начал Мелл все с той же добродушной улыбкой. – С тобой нельзя просто по-хорошему или просто по-плохому. Нужно совмещать хорошее с ответным легким сарказмом. Что ж, мне это не трудно, у мне все друзья буквально сотканы из сарказма. – Он кивнул в сторону выхода. – Ну же, идем. Иначе все остынет.

Выходя из комнаты, Саша ощутил, что часть непосильного груза спала с его плеч.

Ком в горле по-прежнему стоял, и слезы снова и снова подступали к глазам. Но то были уже не слезы потери и вины. То были слезы безмерной благодарности и счастья – счастья быть рядом с Меллом.

59. Признание

Меллу удалось уговорить Сашу больше отдыхать и меньше времени уделять бизнесу, сославшись на то, что его отпуск в Крамерхофе рискует незаметно превратиться все в ту же работу. Отныне Саша со спокойной душой пропускал бо́льшую часть звонков, предпочитая отвечать в мессенджерах – быстро, коротко, ясно, а главное, можно ответить, когда будет располагать настроение.

Под руководством Мелла Саша начал осваивать готовку легких завтраков и закусок, так что спустя пару таких занятий смог самостоятельно сделать себе бутерброд: тост предварительно обжарил в оливковом масле, затем нанес на него сливочную начинку из мешочка сыра буррата, аккуратно выложил кусочки клубники, посолил и поперчил. Мелл оценил его старания и изобретательность, но попробовать бутерброд не решился.

Так за приятными домашними мелочами и хлопотами летело время.

В один день Саша заметил, что Мелл ходит в одних и тех же образах. Лишь тогда его словно обожгло осознание: тот ведь приехал всего на пару дней и вещей взял на несколько выходов. В неудобствах, о которых сам Норфолк ни разу не упомянул, Саша всецело винил себя, и потому как-то раз он предложил другу прокатиться на машине. Предложение показалось Меллу странным: Крамерхоф при всем желании было невозможно назвать городом для долгих поездок, да и погода стояла не такой суровой, чтобы вызывать такси и проехать от силы три километра. Но все же он согласился. Каково же было его удивление, когда уютные домики, облицованные состаренным кирпичом, и блеклые лужайки с легким снежным налетом сменились плотной стеной деревьев с редкими просветами промерзлых полей и серых облаков, а узенькая дорога в две полосы переросла в широкую трассу. На все вопросы Саша отвечал уклончиво, загадочно, подогревая интерес и легкую тревогу Мелла.

В какой-то момент впереди показались редкие домики, затем небольшие таунхаусы и наконец большая зеленая вывеска – «Штральзунд».

– Еще десять лет назад это был обычный приморский городок, – пояснил Саша. – А потом один богач решил создать здесь курорт для элиты.

– Кто?

Саша многозначительно уставился на него, и Мелл опустил пристыженный взгляд.

Дирк Марголис, кто же еще. Теперь и этот курорт перешел к его сыну по наследству.

Таксист высадил их у трехэтажного торгового центра со стеклянным куполом. Поездка заняла всего пятнадцать минут.

Мелл по-прежнему не мог понять, зачем они сюда приехали, и ему оставалось лишь хвостиком следовать за принцем, поднимаясь с одного этажа на другой на эскалаторе с синей неоновой подсветкой.

Наконец они зашли в просторный магазин мужской одежды. Светлые однотонные бежевые стены, мозаика на полу, имитирующая греческий орнамент, высокие зеркала, занимающие целые стены, лепнина на арках перед каждым разделом, минималистичные выкладки одежды – все говорило о роскоши.

– Ты решил купить себе новый наряд?

– Не себе, – коротко ответил Саша, сел в кресло у стеллажа, заставленного сумками, и кивнул улыбчивой консультантке. – Подберите ему что-нибудь удобное, для дома и выхода. Три образа минимум.

– Конечно, сэр.

– Ч-что? – опешил Мелл. – Так, погоди…

– Это мой подарок тебе. Ты остался со мной почти на месяц без нормальной одежды…

– В смысле?

– Я хотел сказать, с очень ограниченным выбором одежды.

– Я не смогу увезти три комплекта. Я приехал сюда с рюкзаком и маленькой сумкой.

Саша окинул магазин изучающим взором. Его внимание привлек чемодан на витрине.

– Мисс…

– Да, сэр?

– Тот большой чемодан мы берем тоже.

– Hermes. Прекрасный выбор!

Стоило ей отойти, как Мелл разразился возмущениями:

– Да ты спятил. Hermes? Он, наверное, стоит как вся моя жизнь!

– Не знал, что ты стоишь максимум тридцать тысяч евро.

– Тридцать?! – Мелл округлил глаза, но все же сумел обходительно улыбнуться консультантке, принесшей чемодан. – Слушай, я не бедный. Если ты беспокоишься, что я ношу одно и то же, я и сам могу себе позволить новую одежду. – Мелл встал у ближайшей напольной вешалки. – Скажем, вот это худи.

Он взглянул на ценник и разинул рот.