Медина Мирай – Истоки Нашей Реальности (страница 122)

– Только вместо того, чтобы поговорить, сходить на свидание в кино, ресторан, на шопинг, да просто на прогулку и мило побеседовать, они решили, скажем так, узаконить свои отношения таким способом. И ведь он бросил ее в конце и ушел к другой…

– Ты только что перечислил все, что мы сделали за сегодня.

Саша открыл было рот, чтобы возразить, но от испуга слова застряли в горле.

– Мы не беседовали мило.

Мимо с грозным гулом пронеслась машина.

Вмиг Саше стало нестерпимо жарко. Он спрятал руки в карманы пальто и вжался носом в теплый, повязанный вокруг шеи шарф. Сердце билось в груди так громко, что, казалось, стоит Меллу подойти, и он услышит его. И он действительно подошел – с опаской, не зная, куда деть руки, и опустив взгляд. Он громко сглотнул, сжал и разомкнул губы, выпуская пар.

Саша не смел смотреть ему в глаза. Он знал, что увидит в них.

– Я… Я хотел сказать…

К ним подъехала уже знакомая черная машина. Водитель вышел и открыл дверь, пожелав доброго вечера.

Следующим пунктом назначения стал бутик эксклюзивной, баснословно дорогой парфюмерии. За весь день в поездках Мелл стал привыкать к ценникам, и они больше не вызывали в нем неподдельный ужас, но, увидев крошечные флаконы парфюма за тысячи, ему захотелось взвыть.

Еще на входе Саша всучил консультантке крупную купюру с просьбой не беспокоить их.

Они проходили мимо стеклянных подсвеченных стеллажей, башенок из коробок духов, на вершине которых красовались флаконы, стендов с разливными духами, маслами и свечами.

Одну из больших свечей с ароматом вишни взял себе Саша.

– Тебе что-нибудь приглянулось? – спросил он у подозрительно молчаливого Мелла. – Ты почти ничего не понюхал.

Если бы не одолевавшие его чувства, Норфолк ответил бы «Да» или хотя бы кивнул, провел Сашу к запомнившимся флаконам и дал попробовать ароматы на блоттерах. Словом, вел бы себя так, как подобает Меллу, но сейчас, казалось, он разом потерял ко всему интерес, и даже если его что-то привлекало, как, к примеру, духи с ароматом абрикоса, о которых давно мечтал, он не стал об этом сообщать.

Саша чувствовал, что между ними что-то происходит, и отчаянно пытался оттянуть момент, когда придется поговорить об этом. Он и сам теперь по большому счету лишь делал вид, что все как всегда, что его интересуют цветастые склянки с пахучими жидкостями. Они бы интересовали, но после того момента у кинотеатра что-то пошло не так. Теперь он не мог успокоиться. Все его естество старалось совладать с тем, что происходило, бросая в эту неравную, заведомо проигрышную схватку все силы, включая теперь уже потерянный интерес хоть к чему-либо и прежний задор.

Из бутика они вышли с одной-единственной ароматической свечой.

Мелл больше не спрашивал, куда они отправятся теперь, и когда к ним подъехала машина, Саше пришлось пояснить:

– Я запланировал прогулку на берегу моря. Что думаешь?

– Здорово, – натянуто улыбнулся Мелл, но глаза его выражали глубокую печаль.

– Ты в порядке? Что-то случилось? – теперь уже Саше приходилось задавать очевидные вопросы, когда оба они знали ответ. Это выглядело дурацки, наивно, смешно, но было шансом разрядить обстановку.

– Да нет, все нормально, – пожал Мелл плечами.

Саша не подал вида, что распознал его ложь. Нет, именно ее он и хотел услышать. Только так он мог представить, что все как всегда. Сделать вид, что между ними ничего не происходит, тогда как от распирающих противоречивых чувств и страха хотелось вопить.

Было темно, когда они доехали до безлюдного песчаного берега, – ни у одного богача не хватило духу выйти из уютных прибрежных ресторанов в дикий влажный холод, чтобы вблизи полюбоваться прибивающимися к берегу сверкающими волнами.

– О боже! – Как отрадно было Саше услышать восторженный клик Мелла! Как камень с души. – Это же биолюминесценция!

Он сделал несколько шагов, и на месте его следов засверкали сотни синих огоньков. Из груди вырвался радостный ребяческий смешок. Он принялся ударять по песку ладонями, кружась и прыгая от восторга.

– Обалдеть, так красиво!

– Для этого времени года весьма редкое явление.

– Это называется чудо, – опустился на колени Мелл и нарисовал на песке сердечко. – Светится!

– Ты прямо как ребенок, – произнес Саша без капли сарказма.

– Просто это так красиво!

Он встал с колен и взглянул на то, как причудливо море гонит светящиеся синим волны, как они разбиваются о берег, рассыпаясь искрами по песку.

Саша встал рядом.

– Порой ты меня поражаешь. Начинаю думать, что ты идеальный.

– Ха-ха, это далеко не так. Вообще-то, я бываю рассеянным, неосторожным…

– Это понятно, но я о другом. Я о тебе как о человеке. О твоих качествах.

Мелл поджал губы.

– Ты не знаешь, каким я был раньше… – Его голос заметно изменился, стал серьезным. – Когда мама была жива, я вечно шлялся в не самой приятной компании. У нас была чисто мужская тусовка. Мы могли… зайти в магазин, увидеть корзины с конфетами или другую еду, набрать полные карманы и выйти не оплатив. Могли сломать чье-то имущество. Например, разбить фары машины. Разрисовать какие-то достопримечательности, отобрать деньги и просто издеваться нам ничего не стоило. – Он покачал головой, прищурившись, брови его нахмурились. – Я был просто ужасным. Столько раз бывал в полицейском участке, что сбился со счета. Мама постоянно пыталась мне помочь, поговорить, но я не слушал. Считал себя умнее, думал, что она просто пытается навязать мне свою жизнь, лишить удовольствия наслаждаться юностью, и я правда не видел в том, что мы делаем, ничего плохого, но однажды… Однажды случилось то, что я до сих пор не могу себе простить. – Мелл перевел дыхание, выдержал пару секунд и продолжил: – На тот момент я не знал, что она тяжело больна. Она старалась справиться своими силами, чтобы не беспокоить меня. Я замечал, что с ней что-то не так, но думал, что это от переутомления на работе, а потому не придавал значения. После очередного вызова в полицию я очень сильно поссорился с мамой. Я наорал на нее и убежал к парням в клуб. Уже там я узнал, что после моего ухода у нее случилось обострение, а затем и приступ. Ее доставили в больницу. Она впала в кому и… так и не вышла из нее.

Он приложил руку ко рту и прерывисто вздохнул. Слезы заполнили его глаза.

– Во время нашего последнего разговора я наорал на нее за то, что она пыталась уберечь меня от плохого будущего. Ее смерть и невозможность искупить вину – наказание за жестокость по отношению к ней и другим, с которым я должен жить всю жизнь. Тогда, наблюдая за тем, как опускают гроб с ее телом, я понял, что все потерял из-за того, что… я был идиотом.

Он тихонько всхлипнул, но тут же убрал руку от рта, взглянул на небо и снова опустил голову.

– После ее смерти я был одержим ею. Я проводил в ее комнате часы, спал в ней, убирался, не нарушая установленный ею порядок. Десятки раз переслушивал рассказы о ней, сотни раз пересматривал видео, даже те, на которых она появлялась мельком. Я делал все, чтобы хоть как-то приблизиться к ней и почувствовать, что она рядом, представить, что она слышит меня, тогда как я потерял бесчисленные возможности поговорить с ней и обнять ее. Я бы отдал все ради пяти минут разговора с ней. Господи, да после смерти мамы я даже не мог вспомнить, когда в последний раз обнимал ее!

Он еще раз всхлипнул и стер слезы со щек.

Саша сглотнул ком в горле. Никогда еще чужая боль не трогала его так, как сейчас.

– Мелл, то, о чем ты рассказал, больно и страшно. Боюсь представить, что ты пережил. Я… на самом деле не умею поддерживать. Мне сложно понимать чувства других полностью и настолько, чтобы суметь подобрать правильные слова, но… Хочу, чтобы ты знал, что я… рядом и хочу помочь. И буду помогать по мере своих сил.

Мелл взглянул ему в глаза в приятном изумлении, чуть приоткрыв рот. Слезы все еще поблескивали на его глазах.

– Спасибо. Я так рад, что приехал к тебе. Сегодня был просто потрясающий день. Нужно почаще так выбираться. Но тратить десятки тысяч не обязательно.

Саша слабо улыбнулся и повернулся к морю.

– Да, надо бы.

Отчего-то тело его терзала мелкая приятная дрожь. Мелл обхватил его руку выше локтя и ощутил ее.

– Тебе холодно?..

Пар разлетался от его учащенного дыхания, и Мелл осознал: дело было вовсе не в холоде.

Отчего-то на глазах выступили слезы, и вместе с пугающим разрастающимся теплом в сердце Саша поймал себя на мысли: «Только не сейчас».

Украдкой он поднял взгляд, и Мелл прочитал все в его глазах.

Саша чувствовал, как с ним что-то происходит, и не мог это контролировать: хладнокровие предательски отступило перед лицом пугающих чувств. Вкупе со страхом и новизной они были куда невыносимее. Все это для Саши было в новинку. Он и мечтать не мог о том, что к нему будут относиться с таким теплом и заботой.

Одно он понял точно: если услышит еще хоть слово от Мелла, хоть одно чертово слово, произойдет непоправимое.

– Саша…

Мелл вдруг наклонился и неловко обнял его.

Нахлынувшие ощущения были столь тяжелы для понимания, что Саше показалось, он вот-вот лишится сознания, что на это время в нем замерла сама жизнь, отключился разум. Осталась странная, пугающая, неизвестная ему сущность, которая будто жила в нем всегда.

Саша отстранился первым. Никогда Мелл не видел его таким напуганным.