Мэделин Тейлор – Наследница иллюзии (страница 19)

Повелительный голос Торна останавливает меня.

Я резко поворачиваю голову к нему. По коже пробегает холодок, когда он впервые с момента появления полностью сосредотачивается на мне.

— Ты переходишь границы, Торн. Мой питомец не подчиняется твоим приказам.

Где-то на краю сознания я понимаю, что это говорит Бэйлор, но не могу оторвать взгляд от Торна, когда он поднимается и медленно направляется ко мне.

В его глазах вспыхивает насмешка, скользя по мне изучающим взглядом.

— Так это и есть тот самый печально известный призрак?

Я прикусываю губу, чтобы не оскалиться, пока он обходит меня кругом, словно хищник, выискивающий слабости.

— Она к этому не причастна, — настаивает Бэйлор, поднимаясь на ноги.

— Ещё одно твоё упущение, — тихо замечает Жнец, останавливаясь прямо передо мной, оставляя между нами лишь дюйм.

— Помни своё место, посол, — слова Бэйлора звучат как ледяные осколки.

— Помни своё, король, — насмешливо отвечает Торн. — Не забывай, я говорю от имени Бога.

Мои глаза расширяются, и я резко перевожу взгляд на Бэйлора. Жар поднимается по его шее, окрашивая кожу гневом. Осознаёт Торн это или нет, но он только что надавил на самое болезненное место короля. Бэйлор крайне чувствителен к напоминаниям о том, что из всех правителей Веранских островов он единственный, кто не является Богом.

Я отступаю на несколько шагов, увеличивая расстояние между собой и послом. Бэйлор сжимает край стола так сильно, что я удивляюсь, как дерево ещё не треснуло. Его гнев вот-вот вырвется наружу.

— Тебе этот союз нужен больше, чем нам, — продолжает Торн, полностью игнорируя опасность, отворачиваясь от меня. — Не забывай об этом. Или тебе больше не нужно наше зерно?

Так вот ради чего эта сделка? Зерно в обмен на Шепчущий?

Бэйлор молчит, а у меня в голове начинают складываться тревожные догадки. Некоторые правители готовы терпеть унижения, чтобы прокормить свой народ. Но Бэйлор не стал бы заключать подобную сделку, если бы речь не шла о его собственной власти. Значит, либо нехватка продовольствия куда серьёзнее, чем он показывает, либо он рассчитывает получить от этого союза нечто большее.

Нечто, что стоит потери такого оружия.

— Киллиан — милосердный Бог, — говорит Торн, снова приближаясь к королю. — Он понимает, что всё это недоразумение произошло не по твоей вине. Он согласился обеспечить доставку первой партии зерна уже к концу недели.

— Великодушно с его стороны, — сквозь зубы отвечает Бэйлор.

— Помни, великодушие имеет предел. Если клинок не будет найден, поставки прекратятся. — Торн опирается руками о стол, нависая над ним. — И союз тоже.

Клинок.

Мысли вихрем проносятся в голове. Оружие, которое ищет Торн — Шепчущий — это клинок. Точно так же, как и тот меч, о котором говорилось в книге, способный убить Клавдия. Неужели это подтверждает мои опасения? Неужели это одно и то же? Неужели всё это время Бэйлор владел оружием, способным убить Бога?

Бэйлор напрягается под взглядом Жнеца.

— Уверяю тебя, мы делаем всё возможное, чтобы его найти. Мои люди сейчас прочёсывают туннели, где меч видели в последний раз. Если вор оставил след, его обнаружат.

Туннели? Разве Дарроу не говорил, что Шепчущий хранится где-то в глубине под дворцом? Я была уверена, что изучила здесь каждый уголок, но, очевидно, ошибалась. Если там ведутся поиски, Реми наверняка с ними. Значит, именно из-за этого его сегодня срочно вызвали.

— Прости, если я не испытываю особого доверия, — отвечает Торн, снова отворачиваясь и возвращаясь в кресло. — Разве не один из твоих стражников украл оружие?

Вот это уже неприятно. И объясняет, что Бэйлор имел в виду, говоря о предательстве.

Взгляд короля становится острым.

— Откуда ты это знаешь?

Торн небрежно машет рукой, устраиваясь в кресле.

— У меня просто нет времени объяснять всё, что я знаю, а ты — нет.

Бэйлор сжимает зубы так сильно, что, кажется, они вот-вот треснут, но, к счастью, не поддаётся на провокацию Жнеца.

— И чтобы ты понимал, — продолжает Торн, — я намерен участвовать в каждом этапе этого расследования. Начиная прямо сейчас.

Бэйлор кивает.

— Разумеется.

— И твой призрак будет моим личным связным, помогая мне в поисках так, как я сочту нужным.

Мои брови взлетают вверх. Взгляд Торна на мгновение скользит ко мне, и на его губах появляется лёгкая усмешка. Во что он играет? Он наслаждается тем, что выводит короля из себя и ничего не даёт взамен. Понимает ли он, насколько это опасно? Для нас обоих?

В комнате повисает тишина, пока Бэйлор смотрит на Жнеца с сдерживаемой ненавистью. Он терпеть не может чувствовать себя униженным, а именно это сейчас и происходит.

— Моему питомцу и мне нужно обсудить твоё предложение наедине, — холодно говорит он.

— Разумеется. — Торн поднимается, даже не пытаясь скрыть улыбку, и поворачивается ко мне. — Уверен, такая, как твой призрак, способна на что угодно, если её правильно мотивировать. Тебе повезло иметь рядом такого ангела.

У меня перехватывает дыхание. Он имеет в виду то, о чём я думаю? Это угроза? Либо я убеждаю Бэйлора позволить мне помочь, либо Торн раскрывает мою тайну. Он не может быть серьёзен…

В его бледных глазах мелькает торжество, и я понимаю, что может.

— Я подожду в коридоре, — говорит он Бэйлору, — с нетерпением ожидая твоего решения.

Меня накрывает волна беспомощности, когда я смотрю, как он выходит. Понимает ли он, в какое положение меня поставил? Гнев Бэйлора должен найти выход, и теперь единственная цель — я. И он хочет, чтобы я каким-то образом убедила короля позволить мне участвовать в поисках?

Страх скручивает внутренности, когда дверь захлопывается. Я поворачиваюсь к своему… любовнику, сердце бешено колотится в груди. Бэйлор обходит стол и останавливается передо мной.

— Я разочарован, Айверсон.

Мои пальцы дёргаются от холода в его голосе — той самой ледяной пустоты, которая уже не раз делала его непредсказуемым. Пустота в его глазах заставляет кожу покрываться мурашками. Даже когда я верила, что он любит меня, в такие моменты я его боялась. Он опасен всегда, но эта ярость почти неизбежно заканчивается насилием.

— Я сказал тебе уйти, — тихо произносит он. — Ты знаешь, что не должна осоушиваться меня, питомец.

Без предупреждения ошейник активируется, сжимая горло с такой силой, что моя голова резко ударяется о стену.

Глава 10.

Моё зрение мутнеет, когда я соскальзываю на пол, бесполезными пальцами вцепляясь в ошейник. Рот широко раскрывается, лёгкие взывают о воздухе, но на дыхательные пути давит слишком сильное давление. Я не могу вдохнуть. Ужас поднимает умоляющие слова к самому кончику моего языка, но даже если бы я могла говорить, я бы не произнесла их. Я отказываюсь умолять этого монстра о жизни, которую он не имеет права у меня отнять.

Вена на его лбу дико вздувается, пока он наблюдает, как я борюсь. Багряные вихри закручиваются в его тёмно-синих радужках, напоминая мне о нападении акулы, которое я видела в доках много лет назад. Кровь матроса, окрашивающая воду, была предзнаменованием, предупреждением держаться подальше. Жаль, что я не усвоила этот урок с хищником передо мной.

Моя спина выгибается над полом, когда я извиваюсь и борюсь, отчаянно пытаясь сделать хотя бы один вдох, но Бэйлор лишает меня его. Я в ужасе смотрю, как его сущность вертере берёт верх, и Зверь Битвы бушует под его кожей. Его ногти вытягиваются в острые когти, способные разорвать меня одним взмахом, а губы, которые признавались мне в любви, искажаются жестокой улыбкой. Монстр, скрытый в нём, наслаждается моей болью.

Несколько капель крови стекают из его носа, напоминая, что и для него это не проходит без последствий. Использование ошейника физически изматывает его, каждый раз оставляя усталым и болезненным. Его лоб морщится, когда кровь попадает в рот. Мгновение спустя его голова резко дёргается назад от удивления, глаза часто моргают. Ошейник внезапно ослабляет свою железную хватку и вновь ложится на мою кожу, убийца, затаившийся в ожидании.

Всё это длилось меньше минуты, но казалось куда дольше.

— Прости, питомец, — выдыхает Бэйлор, когда его глаза возвращаются к обычному оттенку, а когти исчезают.

Он вытирает кровь с лица и спешит ко мне, помогая подняться, пока я жадно глотаю ртом воздух. Он обнимает меня и прижимает мою голову к изгибу своей шеи. Эта поза должна приносить утешение, но для меня она сравнима с оковами из железных цепей. Желание вырваться из его хватки почти невыносимо, пока его запах заполняет мои ноздри, заставляя желудок сжиматься.

— Прости меня, — шепчет он, его тёплое дыхание щекочет моё ухо. — Я просто расстроен.

— Я знаю, — уверяю я его, хриплые слова царапают горло, когда я выталкиваю их. — Я понимаю.

Но это не так.

Я не понимаю, как можно так поступать с человеком, которого, как утверждают, любят. Я закрываю глаза, когда слёзы грозят пролиться. Жгучая ярость тлеет у меня в животе, пока его ладонь обхватывает мою щёку, а большой палец смахивает упавшую слезу.

— На меня столько давления, — говорит он, повторяя своё обычное оправдание. Его вспышки никогда не бывают его виной. — Но я стану лучше. Ты увидишь. Всё, что я делаю, — ради нас, — обещает он отчаянно, вглядываясь в мои глаза в поисках прощения. — Ты же веришь мне, правда?

Я не верю, но всё равно киваю.