Мэделин Тейлор – Наследница иллюзии (страница 20)

Усталость объединяется с притяжением, угрожая утянуть меня на пол, утяжеляя мои конечности. Как долго я ещё смогу играть эту роль? В какой-то момент моя игра даст трещину, и моей лжи больше не хватит, чтобы убедить его. Что он тогда со мной сделает?

Что-то горячее и вязкое сворачивается в моём животе. Желание причинить ему боль прожигает мои вены, посылая безрассудные мысли в голову. Чем бы ни был на самом деле этот Шепчущий, он достаточно силён, чтобы Бэйлор не хотел подпускать меня к нему. А значит, именно туда мне и нужно.

— Тебе стоит согласиться на его условия, — внезапно говорю я, игнорируя хрипоту в голосе.

Я сделаю то, чего хочет Торн, и убежу Бэйлора позволить мне помочь в поисках. Но когда я найду меч, я не отдам его ни одному из них. Такая сила не должна принадлежать ни королю, ни богу. Она не должна принадлежать никому.

Его руки опускаются, он отступает, и его черты искажаются подозрением.

— И почему я должен это сделать?

— Это разумный ход. — Я пожимаю плечами, изображая безразличие, направляясь к кувшину с водой, стоящему на шкафчике в углу.

Мои пальцы дрожат, когда я наливаю себе стакан и делаю несколько больших глотков. К счастью, прохладная жидкость успокаивает моё саднящее горло. Поскольку приступ был коротким, повреждения, вероятно, минимальны. А с моим фейрийским наследием всё должно зажить быстро.

— Пусть думает, что победил, — продолжаю я. — Немного потешь его эго. Очевидно, его план — вбить клин между нами, чтобы изолировать тебя и вытащить из меня информацию. Значит, мы заставим его думать, что у него получается.

Он смотрит на меня настороженно.

— С какой целью?

— Чтобы обернуть его план против него. Пока он будет пытаться завоевать моё доверие, я буду шпионить за ним и следить, чтобы он нас не подставил.

Я не упоминаю, что собираюсь подставить их обоих.

Бэйлор молчит, его лицо ничего не выдаёт, пока он обдумывает моё предложение. Дрожь грозит выдать моё волнение, но я заставляю себя выглядеть спокойной, несмотря на то, что его ответ определит мою судьбу.

— Я не хочу, чтобы ты приближалась к мечу, — наконец говорит он. — Это не обсуждается.

— Тогда я не буду к нему приближаться, — лгу я.

Он кивает.

— И ты будешь сообщать мне всё, что узнаешь.

— Конечно.

И на этом всё решено. Бэйлор возвращается к своему столу, перебирая папки. Снаружи я остаюсь спокойной, но внутри меня штормит. Если у меня получится, это будет далеко за пределами моих обычных актов неповиновения. Ангел Милосердия начался как небольшой способ дать отпор Бэйлору. Он задумывался, чтобы подорвать доверие города к нему и одновременно помогать нуждающимся.

Похищение меча — совсем другое. Я разрушу его союз с Пятым островом, и это станет серьёзным ударом по правлению Бэйлора. Но будут и другие последствия. Без этого зерна многие люди останутся голодными. Смогу ли я с этим жить?

Мне не нужно искать ответ в себе. Я уже его знаю. Нет. Я не смогу с этим жить. Значит, мне придётся найти способ обеспечить доставку зерна — с мечом или без него.

Я отталкиваю свои тревоги, когда Бэйлор возвращается. Он протягивает мне лист бумаги, и я молюсь, чтобы он не заметил, как дрожат мои руки, когда я беру его, обнаруживая на нём реалистичное изображение старинного меча.

— Официальное название меча — альманова, — объясняет он. — Но многие стали называть его Шепчущий.

Холод пробегает по моей коже, но я игнорирую своё беспокойство, разглядывая рисунок. Клинок покрыт гравировкой на древнем языке, которого я не узнаю. В нём есть нечто почти зловещее. Тускло-белое навершие украшено светящимися рубинами, напоминающими капли крови. У меня сводит живот, когда я понимаю, что рукоять на самом деле сделана из кости.

Я сглатываю.

— Он, безусловно, уникален.

Когда я наклоняюсь ближе к изображению, волоски на моих руках встают дыбом. Мои дрожащие пальцы проводят по рубинам, инкрустированным в меч, отмечая знакомую форму и цвет. Они кажутся почти идентичными тем, что сжимают моё горло. Вопросы вспыхивают на задворках моего сознания, но я тут же их обрываю. Это невозможно.

— Очень уникален, — соглашается Бэйлор, отвлекая моё внимание от бумаги. — И чрезвычайно силён. Поэтому ты должна быть крайне осторожна. Если найдёшь клинок, пообещай, что не будешь к нему приближаться.

Я киваю, всё ещё поглощённая своими подозрениями.

Он тянется ко мне, сжимает мой подбородок, и его взгляд впивается в мой.

— Никогда не позволяй ему касаться твоей кожи. Это крайне важно, питомец.

Ледяная дрожь скользит вниз по моему позвоночнику.

— Обещаю.

Я жду, что он даст объяснение своему странному предупреждению, но он этого не делает.

— Хорошо, — говорит Бэйлор, отпуская меня и возвращаясь к столу, быстро набрасывая сообщение. Он быстро складывает пергамент, ставит на нём свою печать и протягивает его мне. — Передай это Калдару. Он в подземелье, охраняет вход в туннели. Он позволит тебе пройти вместе с нашим гостем, — он выплёвывает это слово, садясь обратно, тем самым ясно давая понять, что я могу идти.

Я хочу спросить его о сходстве рубинов, но я слишком хорошо его знаю, чтобы рассчитывать на правду. Вместо этого я направляюсь к двери, готовая вырваться из этой ужасной встречи. Мои пальцы только касаются латунной ручки, как он снова заговаривает.

— Когда будешь там внизу, игнорируй любые голоса, которые можешь услышать. Шёпоту нельзя доверять.

Зловещие слова Бэйлора следуют за мной в коридор, оставляя меня нервной и настороженной. Я делаю глубокие вдохи, молясь, чтобы никто не заметил, как дрожат мои руки, пока я засовываю оба листа в задний карман.

Торн стоит у кабинета, прислонившись к стене со скрещёнными руками. Его поза кажется ленивой, но хищный блеск в его глазах говорит об обратном. На уголках его губ играет насмешка, пока стража короля сверлит его взглядами.

Его внимание переключается на меня, и самодовольная маска на мгновение спадает. В этих почти прозрачных глазах мелькает беспокойство, но исчезает так же быстро, как появилось. Его выражение снова сглаживается, становясь нечитаемым. Явно не только я умею надевать маску, когда это необходимо. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я спешу мимо него, опуская подбородок и направляясь дальше по коридору.

— Ты идёшь или нет? — бросаю я, не оглядываясь.

Его шаги отдаются эхом позади, когда он нагоняет меня.

— Наконец-то заговорила со мной? — спрашивает он, прожигая взглядом бок моего лица.

Я фыркаю.

— Прости?

— Ты не сказала ни слова всё время, пока я был там.

— Потому что ты говорил за нас обоих, — лгу я, удивлённая, что он вообще это заметил. Правда в том, что я достаточно умна, чтобы тщательно подбирать слова в присутствии Бэйлора. Чем меньше я говорю, тем лучше.

Он цокает языком.

— Грубо, но я тебя прощу, поскольку предполагаю, что твой король согласился на мои условия?

— Я бы назвала их требованиями, — бормочу я. — И меня бы здесь с тобой не было, если бы он не согласился.

Обе его руки прижимаются к груди, прямо к сердцу.

— Ты ранишь меня, Ангел.

— Только твоё эго. — Я закатываю глаза. — Тебе не стоило давить на Бэйлора таким образом.

— Издержки работы. — Он пожимает плечами, но в этом жесте есть что-то фальшивое. Поскольку вся моя жизнь — один большой спектакль, мне легко заметить, когда кто-то другой играет роль. К сожалению, его следующие слова доказывают, что это взаимно.

— Ты плакала?

Моя голова резко поворачивается к нему.

— Нет, — отвечаю я слишком быстро.

— Моя ошибка. — Его взгляд задерживается на моих глазах, которые всегда налиты кровью после того, как Бэйлор использует ошейник.

Он подозревает, что Бэйлор выместил на мне свою злость? Как посол Киллиана, он, вероятно, ищет сведения, чтобы передать их. В любом случае, я не собираюсь подтверждать его подозрения.

— Знаешь, ты ведёшь себя не очень-то благодарно, — заявляет Торн, возвращая моё внимание к себе, и я приподнимаю бровь. — А я-то думал, ты поблагодаришь меня за то, что я не рассказал твоему королю о твоём милом маленьком увлечении.

— Благодарить тебя? — я смеюсь. — Я скорее снова метну в тебя кинжал.

Его взгляд вспыхивает жаром.

— Не думаю, что это даст тот эффект, на который ты рассчитываешь, Ангел.

— Пошёл ты. — Мой пульс учащается, голос становится хрипло-дыхательным. Наверное, просто последствия того, что произошло раньше.