Мэд Фоксович – Мышиные бега (страница 12)
— Я попросил вас о встрече, — Восточный граф потер морщинистый лоб, — чтобы обсудить вопрос применения сил армии Коловрата в борьбе с куклами. А если точнее… — Джозеф сделал паузу, его голос перестал дрожать, стал серьезным и тягучим, — с целью полного уничтожения кукольной расы…
Плешивые графы удивленно переглянулись, диктаторы уж точно не ожидали такого хладнокровного, до жути прямого заявления от самого молодого члена совета.
— Если бы мы приняли это решение месяц назад, — продолжил Бернерс, опустив подбородок на мост из собственных пальцев, — десятки бояр сейчас не были бы мертвы, а сотни навсегда искалечены. — На высоком лбу Восточного графа выступил серебристый пот. — Вдохнув душу в холодные пустые тела этих кровожадных машин для убийств, Джонатан Волкер обрек Коловрат на бесконечный террор…
С каждым лживым словом, сказанным подлым графом с целью умалить ужас поражения и утешить фантомный отголосок гудящей вины, сердцебиение тирана учащалось. Казалось, у него получалось успешно обмануть даже самого себя.
— Как бы ни хотелось признавать, — присоединился ворчливый Карл Бакер, — эти роботы не так просты, как кажутся. Они смогли сильно ударить нас по коленям. Люди все еще оправляются после недели бунтов. К тому же, кого ты собираешься натравить на это зверье? Юнцов, которые даже автомат не поднимут?
— Ты прав, — Бернерс почесал подбородок, — армия слаба и неорганизована еще со времен ядерного конфликта, а куклы сейчас сплочены сильнее, чем когда-либо… сплочены ненавистью к нам…
Зал переговоров погрузился в отчаянную гнетущую тишину, и лишь жуткий тихий хрип и таинственный писк пульсометра, доносившиеся из дальнего угла комнаты, разбавляли гудящую пустоту.
— Возможно, за нас сражаются салаги, — протянул Западный граф, — но не стоит забывать о том, что на нашем вооружении есть и отъявленные… — Фишер сделал паузу и закатил глаза, — профессионалы…
Графы направили холодные пульсирующие взгляды в сторону Тэбора. На их лицах выступили пугающие улыбки, такие же белые, как галстуки… и глаза.
***
«Довоенная история планеты», «Кулинарный справочник: сотня блинных рецептов», «Энциклопедия папоротников» и еще сотни удивительных заголовков красовались на толстых корешках. Пытливый взор Бридла бороздил бездонные книжные полки затхлого хранилища Бэд-Лэнда последние десять минут.
Пушистые пальцы золотого мыша замерли на темном переплете «Сказаний о Вендиго»! Название этой таинственной книги звучало слишком фантастично и мистически для житейского справочника, а на ее обложке были изображены сюрреалистичные до жути густые оленьи рога, растущие из людского черепа.
Что именно привлекло внимание Бридла, пожалуй, было не до конца ясно и ему самому. Мышонок не хотел задерживаться, но книга буквально тянула открыть себя.
Пушистик не смог удержаться.
«Способен ли одичать человек? — по коже Бридла пробежали мурашки, когда он прочитал первую строку введения. — Этот вопрос крайне противоречив с самого начала, ведь внутри каждого из нас таится древнее животное. Человеческий организм — это музей тщетных попыток эволюции стереть наше дикое и кровожадное происхождение до самого основания с бессмертным течением поколений»
Поток мыслей Бридла перебило подозрительное пятно, возникшее на границе мутной сетчатки его правого глаза. Боковое зрение золотого мыша заметило в коридоре полок темный силуэт!
Пушистик вздрогнул и резко мотнул голову в сторону! Коридор оказался пуст… как выяснилось, Бридл принял за темную фигуру собственную прядь, выскользнувшую из-под зализанной челки. Мышонок глубоко вздохнул и завел волосы за ухо.
«Люди боятся самих себя, — Бридл вернулся к чтению, — собственной извращенной жестокости настолько, что до сих пор готовы обвинить сверхъестественные силы в психической нестабильности. Отголосках животного безумия, в любой момент способного постучаться в тонкую и хрупкую корку их черепа изнутри»
Золотой мыш заметил тень в коридоре вновь, но решил проигнорировать ее. На этот раз он был уверен в том, что это — лишь очередная шатающаяся прядь.
«Материя извне может превратить человека в чудовище, — введение подходило к концу, — но никогда нельзя забывать, что человек давно завершил львиную долю работы над коверканьем собственного рассудка…»
Первая страница «Сказаний о Вендиго» обрывалась гнетущим и, без преувеличения, далеко не самым утешительным прогнозом целому человечеству. Бридл отнял встревоженные водянистые глаза от хрустких страниц справочника и в очередной раз обратил внимание на темное пятно. Мыш поднес пушистые пальцы ко лбу, чтобы убрать с дороги непослушные патлы, как вдруг дыхание Бридла замерло, а в горле встал ком, ведь беглец понял страшную вещь:
Каждая из прядей его волос все еще была частью зализанной челки. Ни одного теоретического «крючка», способного создать иллюзию силуэта, перед глазами пушистика больше не висело…
Мыш выпучил глаза и медленно повернул голову влево. В нескольких метрах от него стояла устрашающая темная фигура.
Пушистик был слишком напуган, чтобы кричать.
Огромный угловатый силуэт дернулся и ринулся к Бридлу в ту же секунду, когда понял, что его заметили!
Разрезая дымный воздух плечами, угрожающая органическая махина, словно исполинская лунная рыба, Бартоломью Румпель выплыл из густой темноты! Наемный убийца вцепился в ворот рубашки Бридла и поднял маленького беззащитного мышонка высоко над землей всего одной рукой! До смерти напуганный пушистик выронил книгу и схватился за толстые тупые пальцы киллера, когда те начали сжимать его шею!
Кукла и человек встретились взглядами; безумные рыбьи глаза Румпеля, налитые мертвенным безразличием, сверлили лоб мышонка, в мгновение покрывшийся печальными морщинами. Огромные лошадиные зубы Бартоломью медленно выехали из-под его тонких сухих губ, словно кошачьи когти.
Бридл пережил три долгих и мучительных года рабства, прекрасно знал истинное значение холода и страха, но большей беспомощности и ужаса, чем в тот момент, когда убийца практически опустил его голову на колодки гильотины, бедный мыш не чувствовал никогда. Бридл прекрасно понимал: это могли быть его последние минуты жизни…
Внезапно Румпель ослабил хват, его мускулистая рука, обвернутая мешковатым тренчкотом, опустила мышонка ниже, носки Бридла коснулись земли. Наемник недовольно нахмурил брови и прищурил веки, улыбка сползла с его лица. Киллер приблизился к мордочке мышонка и внимательно посмотрел на его лоб.
Румпель досадно прикусил губу и разжал тупые пальцы ни с того ни с сего! Бридл приземлился на пол с тихим встревоженным писком. Убийца раздраженно фыркнул коротким носом, дернул края лацканов и исчез за ближайшим шкафом, словно там был какой-то портал. Золотой мыш проводил Румпеля напуганным и непонятливым взглядом.
Бридл все еще не мог поверить, насколько ему повезло… глядя в пустоту, поджав дрожащие колени, мышонок просидел на холодном железном полу старого склада нескольких минут. Единственным вопросом, крутившимся в голове мышонка в тот момент, было: почему киллер оставил его в живых?
Ошарашенный мыш поднес пальцы к горячему лбу, который и привлек внимание Бартоломью. Бридл звонко ахнул, разинул клыкастый рот и обреченно смял рубашку в области солнечного сплетения, ведь, наконец, понял: наемный убийца искал мышь, но не любую, а определенную. С уникальным пламенным узором между бровей…
Румпель искал Мэрл!
***
Темная мышь ворвалась на опустевшее производство!
Сердце Мэрл забарабанило в диком ритме, когда та принялась анализировать помещение фабрики в поисках входа на склад. Горы деревянных ящиков выстроили четверти пирамид в параллельных углах комнаты. Черный пластик конвейерной ленты собирал очередной сантиметр пыли. Тонкие потрескавшиеся газовые лампочки по краям потолка вывалились из луз и повисли на непрозрачных полиэтиленовых трубках, некоторые из них все еще изредка вспыхивали и искрились.
Над подиумом конвейера шаталась жуткая механическая клешня с большой циркулярной пилой для обработки сырьевого материала сувениров. Зубья устрашающего диска были настолько острыми, что, казалось, при плотном контакте, смогли бы прорезать и металл. Слева от черной ленты располагалась открытая рубка управления. Вероятно, многочисленные кнопки, тумблеры и рычаги и отвечали за управление клешней с круглой пилой.
Внимание Мэрл приковала высокая арка, небрежно вырезанная в противоположной стене. В тени нижнего яруса складского помещения виднелись очертания книжных стеллажей. Кукла перемахнула конвейерную ленту скользящим рывком и вступила во что-то липкое на левой стороне комнаты! Мэрл обнаружила под собой широкую черную лужу, переливающуюся радужными разводами. Вероятно, субстанцией являлось машинное масло, смешанное с топливом, вытекшее из-под тягового подиума.
Пугающая бездонная темнота высокой арки поглощала воображение Мэрл все больше с каждым новым мигом ступора и бездействия. Мышь не имела ни малейшего представления о том, какая опасность могла поджидать ее в бездне, но сделала смелый шаг вопреки.
Ее любовь была сильнее любого страха.
— Ну, здравствуй… — вдруг до жути слащавый и ласковый тон, сухой, как смерть, донесся со стороны левого виска Мэрл!
Большое круглое ухо темной мыши инстинктивно дернулась, засекши посторонний шум! Словно кремневый замок мушкета, голова Мэрл механически развернулась влево! Чуть не поскользнувшись на черном масле, до смерти перепуганная кукла метнулась в угол и прижалась спиной к пирамиде ящиков! В воздух поднялась рыжая пыль!