Мазо де – Новые времена (страница 54)
Мальчики смотрели вверх, а Гасси сидела, опустив глаза с тяжелыми веками, ее очень бледное лицо проглядывало сквозь массу мокрых волос, ниспадающих на плечи с обеих сторон. Она могла сойти за юное создание, порожденное бурей и страданием из природных элементов.
Едва они закончили гимн, как над ними разверзся второй ливень. Его они пережидали, прижавшись друг к другу, в полном молчании, и Эрнест снова спрятал лицо в одежде сестры. Этот проливной дождь продолжался меньше времени, чем предыдущий, но оказался еще более пронизывающим. Если и оставались еще у детей крошечные невымокшие участки, теперь их выявили и наполнили до краев.
Когда дождь прекратился – неохотно, продолжая некоторое время моросить, – облака уплыли на запад и показалось бурлящее зеленое озеро. Вода на дне лодки бултыхалась туда-сюда, на ее поверхности плавали крошки еды и сокровища, которые дети взяли с собой. Солнце теперь светило ярко и несло с собой тепло. Эрнест повернулся к остальным, его лицо почему-то было в красных и белых пятнах. Он поднял заплаканные глаза к небу и с подозрением посмотрел на озеро.
В нем барахталась мертвенно-бледная рыбина.
– Рыба! Рыба! – закричал он и бросился к Гасси.
– Это уже другая рыба, – сказал Николас каким-то странным хриплым голосом. – Она больше. – Он поглядел на рыбу с любопытством.
В следующее мгновение лодка, оказавшись во впадине, сильно покачнулась, мертвая рыба на волне взмыла вверх и, изогнувшись, метнулась в лодку.
– Николас… убери ее! – приказала Гасси пугающе настойчивым тоном.
Мальчик, пошлепав по воде, поймал рыбу двумя руками, но она оказалась такой скользкой, что он, испугавшись, выпустил ее из рук.
– Она живая! – крикнул он. – Живая! Хочешь, сама убери!
В отчаянии Гасси вырвалась из рук Эрнеста, схватила мертвую рыбу и швырнула за борт. Волна накрыла ее, та исчезла из вида.
Поискав в корзине среди размокшей еды, девочка обнаружила инжир и предложила его мальчикам. Николас охотно съел свой, но Эрнест отвернулся.
– Я не буду больше есть, – сказал он.
И опять устроился возле Гасси, вцепился в нее и зарылся лицом в одежду. Сестра обняла его, поняв, что еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой усталой. Все тело болело. Утомление давило на веки. Ей казалось, что она закрыла глаза всего на несколько минут, но, открыв их, поняла, что ветер стих и волны улеглись. Она увидела напрягшуюся фигуру Николаса, пытающегося поднять парус. Но тот сопротивлялся, потому что так намок, что как только мальчику удавалось его немного поднять, в парус попадал порыв ветра, гик отклонялся наружу, и лодка неловко кренилась. Они дрейфовали, подчиняясь толчкам бурных волн.
– Я умираю от голода, – хрипло сказал Николас. – И промок до нитки. Ты, Гасси, ужасно выглядишь. Как ты думаешь, Эрнест умирает?
– Ах, если бы у меня было что-нибудь теплое и сухое – укрыть его, – сказала она.
– Посмотри на голубя! Вот этот точно умирает.
Голубь смирился с «поводком», лишавшим его свободы. Коготки тонких лапок были повернуты внутрь, на них покоилась испачканная грудка. Глаза были закрыты. Протянутое Гасси кукурузное зернышко он не удостоил вниманием.
В отчаянной попытке завершить путешествие, добраться до манящей американской земли девочка собрала последние крупицы мужества. Холодные пальцы плохо гнулись, и ей не сразу удалось развязать державшую голубя ленточку. Даже свободный, он продолжал сидеть, сжавшись в комок.
– Гасси… что ты делаешь? – изумился Николас.
– Отправляю его домой. Дорогу он найдет. Увидев, куда он полетит, мы поймем, в какую сторону нужно двигаться нам.
Из-за облаков как раз выглянуло солнце. Голубь продолжал сидеть, пока первый теплый луч не коснулся его, и тогда он, будто почуяв новую жизнь, расправил и устремил в небо два острых, как зубцы, крыла. Энергично взмахнув ими, он взлетел на верхушку мачты. Там было неспокойно: насест раскачивался под ним, как тонкое деревце в бурю. Но голубь продолжал сидеть, глядя на солнце, неподвижный, как алебастровое изваяние.
Мокрые дети, дрожа, наблюдали за ним, как зачарованные.
Вдруг он резко расправил крылья и взмыл вверх. Это был уже не голубь Гасси, а птица, летящая между небом и озером. Голубь без запинки выбрал направление и устремился прочь, все уменьшаясь и уменьшаясь, пока не стал размером с пушинку.
– Я так и думала, – сказала Гасси. – Мы дрейфуем в обратном направлении – туда, откуда отплыли.
– Может быть, – своим новым хриплым голосом сказал Николас, – мы снова увидим дом.
Августа стояла, одной рукой держась за мачту, а другой защищая глаза от яркого солнца.
XXV. Спасение
Аделина Уайток проснулась с восходом солнца. Рассвет был великолепный. После нескольких часов тяжелого сна под действием сонного зелья пламенеющий восход ударил ей в лицо. Резко открыв глаза, она увидела, что над ней склонился Филипп, и первая мысль в еще не проснувшемся мозгу была: «какой у него смешной вид!» – на лице желтоватая щетина, глаза воспалены. Тут она вспомнила. И к ней вернулись кошмары нескольких часов одурманенного сна.
– Не пугайся так, – сказал он. – У нас наконец новости.
– Новости? – с трудом садясь в постели, повторила она. – Новости? Ради бога – какие именно?
Он помог ей подняться:
– Не те, что тебе хотелось бы услышать.
– Кто-то обнаружил их тела? – прошептала она.
– Нет. Думаю, они живы. Здесь молодой человек, они взяли его лодку. А привел его Тайт Шерроу. Лучше тебе самой к нему выйти. Постарайся держать себя в руках, дорогая.
Она прижимала руку к груди, пытаясь унять сильно бьющееся сердце.
– Кто он такой?
– Молодой клерк из города. Владелец маленького парусника, которым он пока только учится управлять. Держал его на лодочной станции, которую сам построил…
– Значит, они утонули? – дрожащими губами прошептала она.
– Мы пока не знаем. Иди, поговори с ним.
Филипп провел Аделину по коридору, который почему-то показался ей чужим. Молодой человек был на крыльце, Тайт Шерроу рядом.
Белокурый и худощавый незнакомец с готовностью шагнул ей навстречу.
– Меня зовут Бланчфлауэр. Боюсь, что ваши дети взяли мою лодку.
– Бланчфлауэр, – повторила Аделина, будто этим можно было отсрочить принесенную им страшную весть. – Когда-то в Ирландии я знала человека с таким именем.
– Я работаю в городе, в Королевском банке. Много лет откладывал деньги на лодку… и мне страшно подумать, что она могла стать способом…
– Вы считаете, дети могут на ней плыть по озеру?
– Миссис Уайток, на лодочной станции ее нет. – В его взгляде читалась жалость к ней.
– Я обнаружил, что парусника этого джентльмена на лодочной станции нет, – вступил в разговор Тайт Шерроу, – и отправился в город, чтобы что-нибудь разузнать.
– Этот парень, – кивая на Тайта, перебил банковский клерк, – пешком дошел до города, чтобы найти меня. Наверное, шел всю ночь. Но обратно нас довезли. Я увидел, что лодки нет. Там были следы детских ног. Боюсь…
– А лодку вы не видели? Я имею в виду, на озере?
– Нет, миссис Уайток. И боюсь, что озеро немного бурлит. – На лице молодого человека было выражение глубокой озабоченности.
– Хуже всего, что молодняк не имеет ни малейшего представления о том, как обращаться с парусом, – заметил Филипп.
Тайт поднял на Филиппа утомленные глаза.
– Босс, – сказал он глухим скорбным голосом, – я знаю в Стеде человека, у которого есть пароходик. Он возит на нем группы на пикники. Если бы у меня были деньги, чтобы ему предложить.
– Ты должен отвести меня к этому человеку, и поскорее. – Филипп говорил нетерпеливо и очень взволнованно. – Ты сможешь справиться со скакуном?
– Я все что угодно смогу, босс, если это во имя хорошего дела.
– Я тоже должна поехать! – воскликнула Аделина.
Отговорить ее было невозможно, но ей нужно было переодеться.
Тайт, ставший серьезным от груза ответственности, первым отправился поговорить с владельцем парохода. Когда он галопом несся по проселочной дороге, иногда через большие лужи, он думал не о себе и не о лошади. Им глубоко завладела мысль о спасении детей. Небо заволокло грозовыми тучами. Собирался сильный дождь. Над озером гремели отдаленные раскаты грома.
Юный Айзек Базби, за которым в срочном порядке послал Филипп, прибыл в «Джалну». Не успел он явиться, как пошел проливной дождь. Аделина была в отчаянии, она ходила из комнаты в комнату, волоча за собой длинные юбки, заламывая руки, стараясь увидеть что-либо за стеной затуманившего окна дождя. В полдень было сумрачно. Из полутьмы появился белый силуэт голубя Августы. Дождь прекратился.
Молодой клерк, владелец парусника, оставался с Аделиной. Он выбежал на мокрую лужайку, чтобы узнать, в чем дело, когда Бесси вскрикнула от волнения, обнаружив белого, как привидение, голубя. Аделина вышла за ним.
– Это птица Гасси? – схватившись за горло, спросила она.
– Горничная побежала наверх, чтобы открыть окно спальни вашей дочери, – ответил Бланчфлауэр. – Говорит, что ее питомец залетит прямо в дом.
Вдвоем они наблюдали за той частью крыши, куда приземлился голубь. Им было видно, как он медленно, будто от усталости, залетел в комнату Гасси. Это окончательно добило Аделину, и она бы повалилась на землю, если бы ее не подхватил Бланчфлауэр. Тут их и увидел Филипп, который как раз вернулся сказать, что договорился о найме пароходика.