Мазо де – Новые времена (страница 49)

Николасу эта идея понравилась сразу, а вот Августу пришлось убеждать. Она втайне надеялась, что, если голубь перенесет плавание хорошо, он мог бы добраться с ними до пункта назначения. Однако, если ей пришлось бы выпустить его на волю, как с ковчега, она знала, что он найдет дорогу назад, а когда окажется на месте, миссис Ковидак позаботится о нем. Дважды голубь улетал и оба раза благополучно возвращался в «Джалну».

В ту ночь ей не спалось, так как в голове роились мысли о будущем. Наутро весенний ветер необычайной свежести гремел за окном ставнями, ворошил ветви, ворошил ее волосы и принес за ее окно дикого голубя, и тот проворковал слова любви ее голубку.

Ей в душу закралось подозрение. Не был ли ее голубок девочкой? Раньше ей это в голову не приходило. Толком не одевшись, она бросилась вниз по лестнице и оказалась у комнаты родителей. Она постучала, и ей открыла Аделина в новом розово-белом пеньюаре. Филипп наносил на лицо мыльную пену.

– Мама, – начала Августа, – как ты считаешь…

– Гасси, – начала Аделина, – как ты считаешь… – ее голос был громче, – как ты считаешь, мне идет розовый? Говори.

– Нет, – честно ответила Гасси.

– Я так и думала! – воскликнула Аделина и тут же принялась снимать пеньюар. – И все же меня в магазине удалось уговорить! С моим цветом волос якобы это будет смотреться элегантно.

– Так оно и есть, – сказал Филипп. – Гасси просто завидно. Правда, Гасси?

– Да, папа. – У нее было более важное дело. – Вообще-то, я пришла спросить кое-что существенное.

– Ну, давай, – водя станком по подбородку, сказал он.

– Как ты считаешь, может ли мой голубь быть девочкой? У птицы появился дружок. И очень настойчивый, – сглотнув слюну, выпалила она.

– В этом нет ничего невероятного, – сказал Филипп. – Только не впускай парня в дом.

– Как ты думаешь, это тот, кого миссис Ковидак назвала бы ухажером?

– Да, тот самый, – сказал Филипп.

– Какая же ты глупышка – глупее некуда, – сказала Аделина. – И тебе ничего не остается, как отпустить голубя на волю, к диким птицам. Ей только того и надо.

Августа медленным шагом пошла по коридору. Не успела она дойти до лестницы, как Аделина позвала ее:

– Вернись, Гасси!

Августа вошла в комнату матери.

– Поцелуй же меня! Да поскорее! – воскликнула Аделина.

Объятие длилось всего лишь мгновение. У Августы осталось ощущение, что ее обхватило что-то горячее и сильное. Нежности в том поцелуе было мало. Скорее он был выражением физического желания властвовать или, возможно, если бы Августа это понимала, жажды отгородиться от мира в объятиях своих детей.

В тот же день с Тайтом была заключена сделка, которую следовало держать в тайне на все времена. Тайту передали кольцо Августы и часы Николаса. Дети стали владельцами отличного маленького парусника. Всю следующую неделю Тайт учил их, как им управлять. Не проходило и дня, чтобы они не опоздали к чаю. Уилмот страдал приступом люмбаго и с радостью согласился, чтобы Тайт проводил с детьми уроки математики в беседке в «Джалне». Вместо этого они плавали по озеру на паруснике. На заброшенной лодочной станции хранились запасы продовольствия в дорогу. Все это они втихомолку приносили и прятали. Такими густыми были заросли низкорослого кустарника, такими потайными были тропинки, протоптанные Тайтом и детьми, что им удавалось следовать плану без помех, никому не попадаясь на глаза. Будто члены забытых племен, украдкой ходили они по лесным дорожкам и носили добычу.

– Увидим ли мы когда-нибудь свой дом? – однажды вечером, когда подготовка была окончена, спросил Эрнест.

– Когда разбогатеем, – торжественно сказал Николас, – мы вернемся домой и привезем всем подарки.

XXII. Отплытие

– Нужно сытно позавтракать, – сказала Августа, – чтобы наш путь хорошо начался.

Мальчики согласились, но когда сели к столу, аппетита у них почти не было. Филипп как раз доедал яйца с ветчиной и подставил детям загорелую щеку для поцелуя. Удивительно, но он, кажется, ничего необычного не заметил. Аделина еще не вставала.

– Ну, – весело начал Филипп, когда все трое уселись за стол, – как всегда, радуетесь, что пора в школу?

– Даже больше, чем всегда, – загадочно ответила Августа.

Филипп редко брал на себя труд в виде умственных усилий, чтобы проанализировать замечания своих отпрысков, однако это показалось ему странным и достойным внимания.

– Почему? – потребовал он объяснения.

Ответ взял на себя Эрнест.

– Потому что мы начинаем изучать Евклидову геометрию, – сказал он.

Филипп уставился на них.

– Ах вы, проказники! – наконец сказал он.

Николас начал смеяться. Филипп был в хорошем расположении духа и тоже расхохотался.

– Вижу, твоя простуда почти прошла, – сказал он Эрнесту.

– Да, – гордо ответил Эрнест. – Но я беру с собой свою красную фланелевую повязку и пузырек с эвкалиптом, на случай, если приболею.

Николас больно ударил его под столом.

– Ой! – воскликнул Эрнест.

– Выйди из-за стола, – сказал Филипп Николасу.

Тот встал и побежал вниз, в подвальную кухню, где младший член семьи сидел в детском стульчике и ел кашу. Николас потрепал его по плечу.

– До свидания! – сказал Николас.

– До видания! – Малыш Филипп помахал ложкой и бросил ее на пол.

Миссис Ковидак принялась выпроваживать Николаса из кухни.

– Оставь братика в покое, – сказала она. – Золотой был ребенок, пока не пришел ты. Неприятности одни от тебя.

Трое путешественников собрались в коридоре. Было слышно, как в гостиной проворно стучала швейная машинка – портниха уже принялась за работу. Под этим прикрытием они через боковую дверь выскользнули из дома и побежали по тропинке, ведущей к дому Уилмота, но вскоре свернули на секретную дорожку до лодочной станции. Лес был полон жизни, звенели птичьи голоса.

Когда они бежали по устланной зеленым мхом дорожке, Эрнест увидел, что по щекам Августы текут слезы.

– Гасси, почему ты плачешь?

– Жизнь печальна. – Она смотрела на него большими грустными глазами.

Эрнест был озадачен:

– Что ты хочешь этим сказать, Гасси? От этого и мне печально на душе.

Ответить она не могла.

– Может быть, нам лучше еще побыть дома?

Николас бежал впереди.

– Эрнест, если начнешь ныть, можешь возвращаться, – сказал старший брат.

Эти слова возымели нужный эффект. Эрнест мужественно зашагал вперед. Когда он украдкой взглянул на Гасси, слез видно не было. Он взял ее за руку.

Тайт их ждал. Припасы уже были погружены на лодку, которая покачивалась на воде у маленького причала.

– Все готово, – сказал Тайт. – А вам пора отчалить, потому что босс уже поправился. Собирается сегодня вас учить, даже учебники заранее разложил. Немного погодя он отправит меня искать вас. А, вот и Аннабелль. Вам лучше отправиться в путь, пока за вами не послали поисковую партию.

– Тайт, а ты будешь членом поисковой партии? – спросила Августа.

– Я буду ею руководить, – сказал Тайт. На его тонких губах играла улыбка.

– И куда же ты их поведешь? – спросил Николас.

– Не поведу, а уведу… в сторону, – ответил Тайт.

– Как здорово! – сказал Эрнест.

– Это грех, – неожиданно заговорила Белль. – Боже, прости нас за то, что мы творим. Грех, что мы совершаем.

– Грех, черт возьми! – сказал Эрнест и от возбуждения запрыгал на одном месте.