Мазо де – Новые времена (страница 30)

Они бы всю ночь сидели за разговорами, но мистеру Тилфорду необходимо было отдохнуть. В полночь гостя проводили в его комнату; он крепко держался на ногах и сохранял ясную голову, несмотря на весь выпитый им скотч. Что же касается Уайтоков, они узнали много нового о положении в Соединенных Штатах, о возможных итогах Гражданской войны в этой стране и ее перспективах на будущее. Они долго не могли уснуть и разговаривали. Наконец Филипп затих, хотя Аделина задала ему вопрос необычайной, по ее мнению, важности. Она повторила вопрос, придав тону властности. В ответ раздался громовой храп. Она сердилась, даже негодовала. «Грубая свинья», – попробовала фыркнуть она, но лишь хныкнула. Она сжала кулак и решила его ударить, но удара не получилось, только легкий шлепок.

Проснулась она от стука в дверь. Миссис Ковидак принесла утреннюю чашку чая. Было семь часов. За окном индюк, громко радуясь утру золотой осени, распустил свой роскошный хвост, чтобы покрасоваться перед супругами, которые волочили свои длинные ноги по сырой от росы траве. Филипп и Аделина сели на постели и принялись за чай и тонко нарезанный домашний хлеб с только что сбитым несоленым маслом. Ковидаки снова отвечали за домашнее хозяйство.

В дверь еще раз постучали, на этот раз едва слышно. Тем не менее у стучавшего была нужда, придававшая ему мужества войти в комнату. Это был Эрнест в белой ночной сорочке с оборкой у шеи.

– Итак, молодой человек, – сказал Филипп, – и зачем же ты явился сюда в такую рань?

– У меня заноза в пятке, – сообщил Эрнест и полез в постель к родителям.

– Чай! – воскликнула Аделина. – Осторожнее, здесь чайник.

– Залезай с маминой стороны, – приказал Филипп.

Эрнест забрался под бок к Аделине.

– Я принес иголку. Гасси не смогла вытащить. Велела пойти к вам. Сама чуть в обморок не упала. Можно мне чаю?

Аделина поднесла чашку к его рту.

Он довольно заурчал и взял кусочек хлеба с маслом.

– Правда, хорошо? – сказал он.

– Что? Заноза в пятке?

– Рано утром пить с вами чай.

– Давай допивай. Потом я возьмусь за твою занозу.

К сожалению, чай быстро выпили, хлеб с маслом съели. Розовую пятку Эрнеста извлекли на свет. Филипп принялся доставать занозу иголкой. Эрнест кричал.

– Ну же, ну же, терпи, как положено солдату, – сказал Филипп.

– Очень больно… не могу терпеть!

– Знаешь, в жизни чем больше барахтаешься, тем тебе больнее. Не двигайся! О, вот и заноза… смотри! – Он поднял иголку. – Маленькая совсем, зачем так вопить?

Эрнест был вне себя от восторга и побежал наверх, чтобы показать занозу Гасси. С этой минуты утренние дела понеслись с невероятной быстротой. В столовой был накрыт обильный завтрак, но Люси Синклер была так взволнована, что есть не могла. Правда, ей впервые после вестей о поимке ее мужа удалось выспаться. Хорошо, что Аделина собрала им в дорогу большую корзинку с едой. Люси Синклер была тщательно одета, и от нее веяло элегантностью, что было не совсем уместно, учитывая, какое путешествие ей предстояло. Прощалась она будто во сне.

Мистер Тилфорд поцеловал руку Аделины.

– Прощайте, милая леди. Дай нам Бог встретиться при более счастливых обстоятельствах, – сказал он. – Даже не думайте волноваться о миссис Синклер. Я прослежу за тем, чтобы она и ее слуги добрались до пункта назначения в полной безопасности. И не забудьте, что у меня имеется достаточно средств на случай любых чрезвычайных обстоятельств, – понизив голос, добавил он.

– Достаточно средств! – Дети услышали это и, когда кареты с лошадьми отъехали, окружили Аделину.

– Мама, – вкрадчиво начал Николас, – миссис Синклер отдала наши подарки?

– Алчный, жадный мальчишка, – вскричала Аделина. – Как ты можешь в такой момент думать о подарках? Конечно, не отдала.

– Значит, нам ничего не досталось за все наши труды, – сказал Николас. – Даже золотую ручку – и ту Эрнест потерял.

– Она еще может найтись, – вставил младший брат.

Августа посмотрела на него долгим и серьезным взглядом своих огромных глаз.

Филипп сопровождал путешественников до вокзала.

Как же отличалась эта сцена прощания от предыдущей! В тот раз Аделина и дети в приподнятом настроении махали отъезжающим с крыльца. Посылали воздушные поцелуи, поднимали повыше свои чудесные подарки, чтобы показать, какое удовольствие они им доставляют. Тогда уверенные, что все будет хорошо, они ждали возвращения Филиппа. Теперь же мистер Тилфорд все взял в свои руки. Филиппу оставалась роль зрителя. И все же Аделина не удивилась бы, если бы и на этот раз все в полном составе вернулись назад.

Хотя она и предупредила миссис Ковидак, что это не исключено, миссис Ковидак с жаром бросилась избавляться от следов пребывания в доме «иностранцев», как она их называла. Вместе с Бесси они скребли, натирали, подметали, вытирали пыль, раскрывали настежь окна, чтобы порывы ветра выдули «дух темнокожих», который, как она говорила, таился в каждом уголке.

Филипп подъехал по дорожке и натянул поводья перед крыльцом раньше, чем Аделине казалось возможным. Коренастый Ковидак, пребывая в бодром настроении, ждал его. Филипп соскочил с подножки экипажа, а дети забрались внутрь, чтобы прокатиться до конюшни.

– Только недолго, – крикнула им вслед Аделина. – Кухарка готовит горячий пудинг с заварным кремом!

– Ура! – закричали мальчики.

Филипп взбежал по ступенькам к Аделине и крепко обнял ее.

– Уехали, – сказал он. – Поезд, как ни странно, подошел вовремя. Все было по плану.

– Значит, мы снова одни? – спросила она и посмотрела на него, будто он возвратился из долгого и опасного путешествия. – И этот дом наш?

– Да и да, – сказал он. – Слава богу!

Подхватив младшего, он посадил его себе на плечи.

– Поехали, – сказал он и галопом поскакал по коридору.

У всех было невероятное ощущение праздника. На бельевой веревке, колыхаясь, сохли чистые простыни. В кастрюле весело кипел пудинг. В конюшне родились два джерсейских теленка. На траве темнели ягоды шелковицы. И несмотря на то что все это требовало труда: кто-то стирал простыни и замешивал пудинг, корова мучилась, рожая телят, дерево боролось с ветром и засухой, чтобы созрели ягоды, Филипп и Аделина во время долгого визита Синклеров пережили напряжение и нагрузку – этот день золотой осени мог бы быть спонтанным и не требующим усилий: так счастливы были все живущие в «Джалне».

– Сдается мне, что сегодня было бы хорошо устроить пикник, – сказала Августа.

– Я как раз собирался заметить, – сказал Эрнест, – что сегодня было бы хорошо устроить пикник.

– Прекрасная идея, – сказала Аделина. – Давайте поедем на озеро: устроим пикник и искупаемся. Я соберу корзинку, чтобы вкусно поесть. Джеймса Уилмота пригласим и семью Лэси. Как ты считаешь, Филипп?

– Именно то, что мне нужно, – сказал Филипп, – пикник на озере.

– Я как раз собирался заметить, – сказал Эрнест, – что пикник на озере – именно то, что мне нужно.

Филипп посмотрел на него ледяным взглядом.

– Обойдемся без твоих замечаний, – сказал он.

– Он во все встревает, – сказал Николас, – как будто важнее его в доме никого нет.

Эрнест опустил голову. Но длилось это недолго. Вскоре он уже принимал посильное участие в приготовлениях. Много раз бегали с купальными костюмами вверх и вниз по лестнице; много раз пыхтели вверх и вниз из подвала и в подвал, таская еду для пикника, миссис Ковидак и Бесси. Филипп отправил с нарочным приглашения семье Лэси и Джеймсу Уилмоту.

Последний явился в светлом жакете, узких брюках, широком темном галстуке и широкополой соломенной шляпе. У него была корзинка с филе семги, которая хранилась у него в холодильнике, как он сказал, на льду из «собственной реки». Он добавил, что семга пришла на нерест, доплыв до реки от самого моря. И сокрушался, что с каждым годом рыбы становится все меньше.

Лэси тоже с удовольствием присоединились к пикнику: родители, две маленькие дочки, ровесницы Николасу и Эрнесту, и сын Гай, все еще гостивший дома в отпуске со службы в Королевском флоте. При его появлении Августа пришла в не меньший трепет, чем при виде лазурного озера, чья сверкающая рябь подбиралась к кромке песчаного берега, по которому с важным видом расхаживала стайка куликов. Птицы совершенно не боялись приехавших на пикник людей, пока Неро не разогнал их своим бахвальским лаем. Он резвился на берегу, и его волнистая макушка и мохнатые лапы мелькали тут и там. Ежегодный пикник на озере был самым любимым его времяпрепровождением.

Малыш Филипп тоже участвовал в пикнике. Он в первый раз увидел озеро и был поражен его масштабами. Он не знал, что может быть столько воды. Каждый вечер перед сном его сажали в собственную жестяную ванночку. Как и озеро, она была голубая, и, по его мнению, была достаточно большой для чего угодно.

Теперь же отец поднял его в воздух и сделал вид, что собирается кинуть в воду.

Испугавшись, малыш вцепился в лацкан отцовского жакета.

– Нет, не надо, – захныкал он.

Николас и Эрнест наблюдали за потехой.

– Папа, – сказал Эрнест, – ты правда его бросишь?

– Конечно, брошу! – крикнул Филипп. – Опля, вон туда!

Августе надоели эти насмешки.

– Папа, – твердо сказала она, – дай я возьму малыша. А то он от страха штанишки намочит.

Филипп поспешно передал маленького дочери.

– Это очень плохая привычка, надо его отучать, – строго заметил он.