Мазо де – Новые времена (страница 29)

С наступлением вечера Аделина начала волноваться, не попал ли Филипп в аварию. Почему его еще не было? Дети встречали его у ворот. Дни стали короче, и вскоре совсем стемнело. Заухал филин, среди сухих листьев свистел холодный ветер.

Аделина уже почти собралась сама пойти к воротам, чтобы узнать, почему дети так долго не возвращались. И вообще их надо бы хорошенько наказать. Младший, Эрнест, как обычно, простудится.

Вдруг она услышала, что они бегут, а следом уже застучали копыта. Первым появился Николас. Он был вне себя от волнения.

– Приехали! – кричал он.

– Папа?

– Все! Они вернулись!

Из сумерек возникли лошади и экипаж. Он был полный, как и утром, когда выезжал из «Джалны». Джерри спрыгнул и встал рядом с лошадьми. Они проголодались и вели себя неспокойно. Филипп спешился.

– Что произошло? – взволнованно спросила Аделина.

– Ничего.

– Ничего? Тогда почему вы вернулись?

– Нас не встретили. Начальник вокзала задержал поезд, и я, чтобы удостовериться, прошел по всем вагонам. Следующий был только через шесть часов. Мы хорошо поели в ресторане, но вообрази разочарование миссис Синклер. Пришел другой поезд, и опять неудача. Вот и пришлось привезти их назад. Даже не знаю, что теперь и думать, черт возьми. – Он уныло смотрел на удрученное лицо Аделины.

Пока Филипп говорил, Джерри стоял возле лошадей, подобно статуе из эбенового дерева. Измотанные переживаниями Синди и Белль полулежали, завернувшись в свои шали. Малютка спал. Зато Люси Синклер посмотрела прямо на Аделину и не отвела взгляда от ее зачарованных глаз. Люси, которая была склонна уютно, неторопливо и с наслаждением устроиться среди подушек, сейчас сидела, вытянувшись в струнку. Хотя там были подушки, она, как живое воплощение трагедии, сидела, будто высеченная из камня. Когда Филипп помог ей выбраться из экипажа, она твердо проследовала мимо него и поднялась по ступенькам на крыльцо. Ее бледные губы были сжаты.

– Я больше никогда не увижу мистера Синклера, – обратилась она к Аделине. – Он мертв, я точно знаю.

Аделина попыталась обнять Люси, но руки ее не слушались и были безвольно опущены. Лицо выражало полное оцепенение. Воображение рисовало сцены, в которых Ковидаки и темнокожие вели борьбу за превосходство в подвале. Язык у нее приклеился к небу. Когда Синди и Белль выбрались из экипажа, она только смогла им сказать:

– Уложите свою хозяйку в постель. И принесите поднос с едой.

Люси Синклер и обе женщины скрылись в доме. Джерри, который до этого изображал статую, заговорил:

– Аннабелль – моя невеста, – сказал он, – а я еще ни разу с ней не оставался на ночь.

Взмахом руки Филипп приказал Джерри:

– Отвези экипаж на конюшню. Скажи, чтобы конюх покормил и устроил лошадей на ночь.

Дети, раскрыв рты, следили за происходящим. Эрнест вдруг заговорил.

– На ночь, черт возьми, – сказал он. Но относилось это к Белль и Джерри или к лошадям, никто не знал. Его слова вообще прошли незамеченными.

А вот то, что сказал Николас, – нет.

С выражением сильной озабоченности он спросил у матери:

– Теперь, когда она вернулась, мы должны отдать все подарки?

Этот простодушный вопрос снял заклятие, которое лишило Аделину дара речи.

– Паршивый мальчишка! – вскричала она. – Дрянной, неблагодарный сорванец! Не думаешь ни о ком, кроме себя!

– Я думаю о всех нас, кто получил подарки, – дерзко ответил Николас.

Она сбежала к нему по ступенькам, но он отскочил подальше.

– Филипп, – крикнула она, – лови его! Задай-ка ему хорошую порку.

– Совершенно естественный вопрос, – сказал Филипп. – Но раз так вышло, думаю, что должен предложить ей вернуть подарки. Миссис Синклер понадобятся все имеющиеся средства.

Аделина, чуть ли не сорвав нитку жемчуга с шеи, кинула ему.

– Бери… бери их! Оставь меня ни с чем, что бы возместило мне эти долгие месяцы терпеливого самопожертвования – ни с чем, кроме боли: в спине и в животе! – Как всегда, в минуты нервного напряжения у нее появлялся ирландский акцент.

Филипп ловко поймал жемчуг.

– Клянусь, – кричала она, – если кто-то и пострадал от этого визита, то это я!

– Ради бога, веди себя как подобает леди… если можешь! – взмолился Филипп.

– Конечно, – прошипела она, – ты еще и оскорбляешь меня при бедных детях! – Слезы текли по ее бледным щекам.

– Папа, должен ли я вернуть часы? – заговорил Николас.

– Это было бы достойным поступком.

Глаза мальчика наполнились слезами, и, достав часы из кармана, он отдал их отцу. Августа медленно стянула кольцо с тонкого бледного пальца и с покорным достоинством положила на ладонь Филиппа. Эрнест, до этого скрывшийся в кустах, теперь вернулся.

– Как насчет золотой ручки? – требовательно спросил Филипп, строго глядя на мальчика.

– Прости меня, папа, – сказал Эрнест, – но я ее потерял.

– Уже?

– Да, папа.

– Иди ко мне, – сказала Аделина.

Она раскрыла ему объятия, и он прижался к ней.

Чем бы закончилась эта семейная сцена, неизвестно, потому что появилась красная и запыхавшаяся миссис Ковидак. Без всяких предисловий она объявила:

– Мы с Ковидаком… мы думаем, что нам лучше уйти.

– Ах, это будет последней каплей, – провозгласила Аделина.

– Простите, мадам, – сказала кухарка, – но мы с Ковидаком… мы не привыкли работать с темнокожими. Они на кухне, где я только что навела порядок, уже устроили такое! Эти новобрачные требуют себе в подвале спальню, которую я готовила для нас с мужем. Это выше человеческих сил. Эти темнокожие просто шайка убийц, если хотите знать.

На крыльце появился малыш Филипп.

– Каббидак! Каббидак! – позвал он и бросился к ней, обняв за колени.

– Малыш вам рад. Мы все вам рады. Темнокожие здесь ненадолго… – с достоинством проговорила Аделина.

– Они говорят, что их хозяин мертв, – мрачно сказала миссис Ковидак.

– Нет-нет, он просто задержался на встрече с мистером Линкольном. А вы с мужем могли бы пока взять себе спальню в мансарде. Из подвала вам туда долго подниматься, но, как я уже говорила, это ненадолго. Постарайтесь терпеливо отнестись к темнокожим. Если бы вы только знали, как я устала, вы бы меня не покидали.

Ковидаков уговорили остаться. Темнокожие опять обосновались в подвале. Люси Синклер передвигалась по дому, будто в печальном трансе. Когда Филипп пошел возвращать жемчужное ожерелье, золотые часы с цепочкой и кольцо с лунным камнем, она сначала отказалась их принять, но потом дала себя уговорить. Блеснув огоньком своего прежнего характера, она запальчиво сказала, что когда за ней пошлют, если это случится, она все вернет Аделине и детям.

Несколько дней спустя, когда она оправилась от утомительного и неудачного путешествия, она сказала Филиппу, что решила продать Джерри и Белль. За пару молодых, здоровых и активных рабов можно было выручить хорошую сумму. Не знает ли Филипп кого-нибудь здесь, в Канаде, кто предложил бы ей хорошие деньги? Она не осознала того факта, что раскрепощение уже свершилось.

Прошло десять дней. Осенняя погода висела угрозой над последними цветами. Готовясь к перелету в теплые края, в сад слетелась стайка лазурных птичек. Они пели свои мелодичные песни и демонстрировали, без всякого позерства, свое божественное оперение.

Филипп Уайток всеми возможными способами старался узнать хоть что-нибудь о Кертисе Синклере. При этом он обдумывал возможность покупки небольшого дома для Люси и ее свиты. Безусловно, так дальше продолжаться не могло – ведь у человеческого терпения есть предел. Он часто сидел и размышлял, что ему теперь делать.

И тогда случилось неожиданное событие. С вокзала в наемной карете приехал мистер Тилфорд. Он был влиятельным человеком. И приехал он вооруженный пропусками и достаточной суммой денег, чтобы сопроводить Люси Синклер до Чарлстона. Он был старым знакомым, связь была посредством брака кого-то из членов ее семьи. Времени у него было в обрез. Компания должна была выехать на Юг уже на следующий день.

XIV. Визит окончен

Сприездом мистера Тилфорда по «Джалне», подобно лесному пожару, распространилось лихорадочное волнение. Оно охватило весь дом: от подвала до мансарды, от сарая и конюшни до двух домиков, в которых жили батраки. Все знали о приезде мистера Тилфорда и о том, что милая леди с Юга ранним утром следующего дня отправится в далекий и опасный путь, чтобы встретиться со своим странноватым мужем. Об отъезде знала вся округа, и все единодушно утверждали, что путешествие будет опасным. И соглашались, что в муже, к которому она ехала, было что-то странное. Однако мистер Тилфорд смотрел на ситуацию с непостижимым спокойствием. Ему нечего было сказать по поводу ужасного разочарования, которое постигло Люси Синклер, когда ее никто не встретил во время первой попытки вернуться на Юг. Ему нечего было сказать о разоренных плантациях. Было вполне очевидно, что сам он разорен не был. Это был опытный, хотя и довольно молодой бизнесмен, и будущее его виделось далеко не в мрачном свете. Его мать была северянкой, и именно через ее родственников он начал торговать хлопком с Англией. В разговорах с Уайтоками сильных пристрастий он не выказал. О тонкостях положения в Штатах он знал так много, а Уайтоки и Люси Синклер так ничтожно мало, что он предпочел обходить острые углы, а не пытаться погружаться в глубины.

Люси Синклер ушла к себе в комнату, чтобы заняться последними приготовлениями: навернуть волосы на папильотки, сложить всякие мелочи в туалетный кофр и снова их достать, приказать служанкам выполнить некоторые ее задания и изумиться, что все уже сделано. Что касалось Синди и Белль, было очевидно, что той ночью им едва ли удастся уснуть.