Мазо де – Новые времена (страница 31)
– Мужской пол более предрасположен обмачиваться, чем женский.
На это Филиппу ответить было нечего. Он воинственно посмотрел на дочь своими довольно выразительными голубыми глазами и ушел бросать палку в озеро, играя с Неро.
Искупаться решили перед ужином. Чета Лэси принимать участие в этом не собиралась, но вместе с дочками удалилась в кусты, где миссис Лэси надела на девочек в качестве купальных костюмов фланелевые ночные сорочки и сборчатые у колен панталоны. На Филиппе и Аделине были темно-синие ансамбли, причем ему он был узковат, так как был пошит несколько лет назад; у ее костюма был воротник-матроска и юбка-клеш до колена, причем и воротник и юбка были отделаны рядами белой тесьмы. У Николаса и Эрнеста были самые настоящие купальные костюмы из серой фланели с красными поясами, которыми мальчики очень гордились, хотя в них и было весьма неудобно. Августа с помощью Люси Синклер сшила себе костюм из светло-голубой саржи, с довольно короткой юбкой и не доходящими до локтя рукавами. Кроме того, на ней были длинные бумажные чулки белого цвета и туфли с эластичными вставками по бокам. Этот костюм она надела впервые.
В большом смущении Августа вышла из-за кустов. Она не знала, достаточно ли прилично одета, и завидовала самообладанию Аделины, хотя и не одобряла того, что та щеголяла перед адмиралом Лэси и его сыном.
Все повернулись в сторону Августы. Мальчики, мокрые после озера, куда их только что окунул Филипп, выбежали на берег.
– Погляди на Гасси!
– Привет, Гасси!
– Ты что, русалка, Гасси?
Все это они кричали ей и скакали как полоумные по берегу.
– Ты прекрасно выглядишь, дорогуша, – покровительственно сказал адмирал Лэси. – Вполне
Гай Лэси подружился с малышом Филиппом и как раз держал его на руках. Но ребенок хотел к Августе.
– Га-гасси, – заикаясь, пробормотал он, удивляясь непривычной одежде окружающих. Это был новый для него мир.
Августа взяла мальчика на руки. Странно, но ей казалось, что знакомое тельце, будто ширма, прикроет непригодность ее купального костюма. Филипп тесно прижался к ней.
Вид Гая Лэси смущал Августу еще больше, чем ее собственный. Хорошо было папе и братьям разгуливать полуголыми по берегу, но что говорить об этом молодом человеке, которого она привыкла видеть в форме!
– Пошли окунемся, – сказал Гай.
– Да, Гасси, иди, – крикнула Аделина и забрала у нее малыша.
Гай крепко взял Гасси за руку, и они степенно, как на церемонии, начали входить в прозрачную воду. Гасси считала, что ей следует что-то сказать. Проблема состояла в том, что в голову ничего не приходило, кроме: «Озеро очень большое». Когда слова сорвались с ее губ, она в своем воображении увидела их в виде предложения на верхней строчке тетради по правописанию. «Озеро очень большое». Дети, пишите аккуратно. Пожалуйста, без помарок. Потом ей привиделся учебник, вроде букваря, с заданием, которое начиналось так: «Озеро очень большое. Я вижу озеро. Оно большое, как море». Не удержавшись, она звонким голосом, который превратится в контральто, когда она повзрослеет, сказала:
– Оно большое, как море.
Гай Лэси издал легкий смешок.
– Гасси, ты когда-нибудь море видела?
– Да, только я этого не помню. Когда была маленькая, плыла на пароходе из Индии в Англию, а потом – в Канаду.
Она гордилась своим дальним путешествием, но Гай Лэси сказал:
– По сравнению с морем озеро неопасное.
– Правда? – выдохнула она, не сводя глаз с нечеткой линии горизонта. – А в море холоднее, чем здесь?
– Тебе вода кажется холодной? – заботливо спросил он. – Тогда нужно вот что: сделать «нырок».
– Нырок? – повторила она.
– Да. Считаю до трех, и мы оба делаем «нырок».
– Хорошо! – хихикнула она, и так необычно ей было хихикать, что она сразу же стала серьезной.
Гай начал считать.
– Один… два… три…
Они нырнули, и он держал ее за обе руки. Вода их поглотила, казалось, они почти утонули в бездонном озере. Она не дышала.
Вниз, а потом вверх на свежий воздух, и длинные локоны – Гай называл ее волосы «локонами» – обтекали ее плечи.
– Ах, Гасси, – смеясь, воскликнул Гай, – ты прямо как русалка: чудные черные волосы, манящие глаза. – Его белые зубы блестели на мокром лице. Ко лбу прилипла прядь соломенных волос.
Держась за руки, они плясали на воде, вверх-вниз. Гасси больше не было холодно. Кровь пульсировала в венах. Она почувствовала себя шальной, безрассудной – раньше с ней такого никогда не случалось.
– Опля! – крикнул Филипп и бросился к ним.
За ним устремились двое мальчиков, сестренки Гая и Аделина. Все начали брызгаться. Мальчишки решили «утопить» Гая, но получилось наоборот. Аделина была в восторге от этих шальных игр. Никто из молодых не вел себя так буйно, как они с Филиппом. Те, кто оставался на берегу, были тоже заняты делом. Адмирал Лэси отвечал за малыша Филиппа, который, сидя у него на руках, наблюдал, как сейчас чуть ли не утонет вся семья, но, будучи в безопасности, наслаждался зрелищем. Сложив ручки на своем круглом животике, он заливался веселым смехом.
– Девочки, осторожнее! – то и дело кричал адмирал Лэси дочерям.
– Смотри за сестрами, Гай! – кричал он сыну.
Ни один из них не обращал на него никакого внимания или вообще ничего не слышал.
Миссис Лэси занималась тем, что разбирала корзинку с едой и накрывала стол к чаю. На мелком чистом песке она расстелила скатерть. Надо сказать, что, несмотря на поспешные сборы, здесь было изобилие сэндвичей с ветчиной, сваренных вкрутую яиц, маринованных огурцов и кекса с сухофруктами.
Джеймс Уилмот не взял с собой купального костюма и принялся разводить огонь, чтобы вскипятить воды в котелке и сварить кукурузу, а также для чая. В этом деле он был экспертом и умел выбрать камни нужной формы под большой черный котелок. Однако больше всего он был озабочен семгой, которую привез. Солнце катилось за горизонт, бриз утих, и воздух приятно потеплел. Купающимся казалось, что можно не вылезать из воды весь вечер. Но Уилмот беспокоился о семге. Он соорудил для рыбы погребок среди кустов, чтобы она охлаждалась. И время от времени вынимал ее, чтобы понюхать. Она сохраняла свежий дух. Но он все-таки беспокоился и подошел к миссис Лэси.
– Я придерживаюсь мнения, что семгу необходимо съесть. В такой жаре она может испортиться, – сказал он.
– Вода закипела? – Миссис Лэси повернула к нему свое пунцовое лицо.
– Закипела.
– Тогда мне надо заложить туда кукурузу. – Один за другим она побросала стройные початки в кипящий котелок и велела мужу:
– Скажи детям, чтобы сейчас же вылезали. Они и так слишком долго торчат в воде. Меня удивляет, что миссис Уайток позволяет Эрнесту так долго не вылезать из озера. Это может погубить такого болезненного мальчика, – уже обращаясь к Уилмоту, добавила она.
– У миссис Уайток здравого смысла не больше, чем у ребенка, – пробурчал Уилмот.
Миссис Лэси была в восторге, услышав, как пренебрежительно он говорит об Аделине, а ведь до этого у нее создавалось впечатление, что он относится к ней уж слишком тепло и не скрывает восхищения. Сейчас Джеймс Уилмот показался миссис Лэси более дружелюбным, чем раньше. Она снова обратилась к мужу:
– Скажи Гаю, чтобы сейчас же привел сестер.
Адмирал усадил малыша Филиппа на песок, сложил рупором руки и крикнул:
– Эй, на судне! Этель! Вайолет! Всем сойти на берег! Мамин приказ!
– Ужин готов, – крикнул Уилмот, укоризненно глядя в сторону Аделины.
Купальщики начали вылезать, с них стекала вода. Каждый нашел укромное место среди низкорослых кедров, чтобы насухо вытереться и переодеться. Филипп вместе с Гаем, три смущенные девочки, каждая со своим полотенцем, Николас, который, почти не вытираясь, натянул свои узкие короткие брюки, нижнюю рубашку, батистовую рубашку и жакет, отороченный шелковой тесьмой. Его волосы уже начали высыхать очаровательными завитками на ушах и шее.
– Какая шевелюра мальчику досталась, – заметила миссис Лэси, обращаясь к Аделине – та как раз появилась во фланелевом халате и за руку с Эрнестом. Мальчик часто болел, и, опасаясь, что он простудится, она растерла его хорошенько и укутала в клетчатую шаль. Он был в хорошем настроении и шел, пританцовывая и волоча по земле бахрому.
Все расселись вокруг скатерти прямо на песке. Они проголодались и едва могли дождаться первого блюда. Это были горячие початки кукурузы, и есть их предстояло с солью и перцем, не жалея масла. Уилмот с котелком в руках обошел всех, положив на каждую тарелку лоснящийся початок с зернышками-жемчужинами. Единственными, кому кукуруза не полагалась, были малыш Филипп и Неро. Маленького Аделина держала на коленях и кормила с большой ложки размоченным в молоке и посыпанным коричневым сахаром хлебом.
– Ну какой же ангелочек, – воскликнула миссис Лэси. – Ни разу не заплакал.
– Как же я проголодался, – объявил Эрнест, и Аделина вдруг обнаружила кукурузу у него на тарелке. Схватив початок, она положила его перед Николасом. – Эрнесту кукурузу нельзя, – пояснила она. – От нее у мальчика кишечная колика.
– Но я хочу есть!
Миссис Лэси явно оскорбили слова «кишечная колика».
– Что мне поесть? – Губы Эрнеста дрожали, хотя он и понимал, что, отобрав у него кукурузу, мама поступила правильно.
Уилмот поспешно поднялся.