Майя Сондер – Соломон и Багира (страница 4)

– Думаешь дело рук человека?

– Если только до безумия смелого или полоумного. За таким человеком должен стоять кто-то, знающий вампиров. Нет, предатель из своих. И они мне не нравятся. Могли ли они организовать, подстроить все те беспорядки, что мы замяли? Могли ли предать отца, заботившегося столько лет о них?

– Не знаю. – Она потушила сигарету о собственную ладонь и бросила окурок в карман. – Может быть, да. А может быть ими сейчас управляет страх. За собственное одиночество и жизни?

– Мы проделали большую работу в поиске того, кто был заинтересован в смерти Высшего вампира, но так и не нашли никого. Трудно поверить, что какой-то охотник ускользнул от нас. – Джакомо вернулся на своё место. – Странно. Очень странно.

Развернувшись в кресле к окну, судья закинул ногу на ногу, потёр подбородок.

– В любом случае, судьи решили всё единогласно…

Сави кивнула. Джакомо был судьёй триста лет, но охотником дольше – пятьсот. Именно он подал идею создания отдельной касты и всё стало ещё запутанней. Джакомо держал список кличек охотников в строжайшей секретности. Они стали псами на службе судей и помогали найти тех, кто ставил таинство существования вампиров под угрозу, но были и те, кто видел в охотниках высшее зло. Сави знала, что многие тайно принадлежали к её касте, но не знала кто именно. Её друзья могли быть ими и, оступившись, Сави могла стать их жертвой.

Сложно.

А Сави не любила сложности. Она предпочитала простые приказы, а сейчас ситуация была неоднозначной. Ровен позвонил Джакомо пять недель назад. Сказал, что ему пришло сообщение на телефон странного происхождения, в котором говорилось о просьбе ответить за свои деяния перед судьями. Ровен принял всё за глупую шутку, но вскоре ему пришло ещё одно письмо, в котором Высший вампир нашёл своё истинное имя и имена своих детей. Угрозы сыпались, сообщения приходили чаще и чаще. В сеть просочились кадры с мест преступлений, где в порядке бреда описывалось, будто преступник вампир. Ведущие подкастов уцепились за эти новости и стали распространять с ужасающей силой. Всюду слышались сплетни о вирусе, разрабатываемом правительством многие годы, превращающем людей в вампиров. Начались массовые забастовки. А затем, когда Ровен почувствовал серьёзность угрозы, охотник требовал смерти всех троих. Высший принял решение, которое далось ему не легко. Джакомо пытался помочь: ему было наплевать на Соломона и Багиру, но терять Высшего не хотелось, но поиски не принесли результатов. Самым странным было то, что Ровен не совершал те убийства людей, на которые намекал охотник и все “факты” были работой ИИ, но массовую истерию не удавалось остановить. Ровен поступился своей жизнью, пока охотник не предоставил миру реальные доказательства…

За окном вновь блеснуло и Сави показалось, что она услышала крик. На долю секунды, будто кто-то из вампиров пал новой жертвой загадочного охотника. Она бы могла рассмеяться собственным мыслям, но взглянув на Джакомо, изучающего её лицо, вампирша опустила взгляд вниз.

– Скоро нас посетит Цезарь.

Сави сжалась, почувствовала как внутри зародился страх.

– Зачем? – она втопила пальцы в подлокотники кресла, обитые бархатом. – Что-то случилось?

Джакомо молчал, будто взвешивал, что может сказать ей. Стоит ли выдать всё, зная, что Сави побоится трепаться или умолчать?

– Нас беспокоит поведение твоей матери, Сави. Она в последнее время больно свободолюбива. Как бы это не обернулось проблемой. Держись от неё подальше некоторое время, иначе попадёшь под горячую руку. Цезарь лишь нанесёт отцовский визит. Не трясись так, до тебя ему дела нет. Он даже имени твоего не знает…

Сави закрыла глаза. Ей нужно было вернуться домой до рассвета, но так не хотелось оставлять пустую квартиру. Она думала: чем же они так зацепили её? Почему она полюбила именно этих вампиров? Может быть время, что они провели здесь, оставили в мертвой душе вампирши больший след, чем она думала.

Сави до последнего надеялась, что за ними отправят кого-то другого, но Джакомо выбрал её. А когда-то Кирепис, её мать, предупреждала, что если встать на этот путь, то можно сорваться в бездну, в которой пахнет лишь смертью.

2.

Зачем оглядываться назад,

когда впереди ждёт прекрасное, кровавое, бессмертное будущее?

Соломон.

Он открыл квартиру ключом, что дал Джакомо. Старый замок натужно скрипнул и затих. Вампир толкнул дверь, отскочившую вбок и бесшумно вошёл внутрь. Багира продолжала держать телефон с включенным экраном, подсвечивая собственные тонкие пальцы на случай, если они ошиблись адресом. В коридоре мигала одна единственная лампочка, из соседней квартиры доносился запах жареных котлет и модная музыка, разрывающая тонкие стены.

«Могли бы и раскошелиться на жильё подороже», – мелькнула в голове мысль, но она тут же отогнала её, шагнув внутрь вслед за Соломоном. Деньги, лежащие на счету Ровена, можно было забрать только через несколько месяцев, а остальные семьи даже и не подумали поделиться средствами.

Их встретила пустая гостиная со скудной, устаревшей мебелью. Пахло свежими цветами, хотя на кухне в вазе стояли сухоцветы. Багира помнила, что иногда такие букеты брызгали духами. Просторная гостиная с диваном, парой кресел, засаленным ковром и небольшая кухня со столом у края окна. Ей нравилось, когда комната была пуста, лишь с минимальным набором мебели. Огромное окно, за которым ночной Нью-Йорк предлагал множества развлечений и еды, заняло всю стену. Багира поняла, где будет её любимое место в квартире, даже не взглянув на остальные комнаты. Она знала, что кухня останется нетронутой, за столом никто не будет сидеть, и тарелки с чашками, расставленные по цветам, так и не встретятся с кофе или чаем.

Соломон прошёл дальше, скрипнули половицы. Свет в квартире так никто и не включил. Вампир перекинул в пальцах брелок, левой рукой провёл по шершавым обоям, сковырнул ногтем отошедший край. От гостиной спальни были разделены небольшим коридором: три комнатки с кроватями и общая ванная. Им было достаточно, особенно сейчас, когда они оба переживали потерю родного существа, хотелось держаться ближе друг к другу, искать утешения в родных холодных объятиях. Багира, конечно, сначала подумала о скудности нового жилища, но на самом деле, в глубине недуши, ей было всё равно на окружение. Главное, что Соломон был рядом.

Есть хотелось неимоверно, но Соломон молчал, чтобы не напоминать Багире о голоде. После смерти Ровена он чувствовал, что должен был взять над ней шефство, как старший брат.

Осмотрев мельком все комнаты, Соломон вернулся в гостиную, подошёл к Багире и приобнял её. Она почувствовала твёрдую, успокаивающую хватку.

– Я прогуляюсь. – Его пальцы продолжали удерживать её запястья. Соломон будто хотел сказать ещё что-то, но лишь слегка поглаживал холодную кожу.

Багира кивнула, подняла к нему глаза, пытаясь рассмотреть за цветными линзами его красную радужку. А он улыбнулся в ответ, потрепал её за щёку.

– Сделаю дубликат завтра вечером. – Соломон ушёл, бросив ключи на столешницу. – Дождись меня, не уходи никуда.

Она бы и не ушла, даже к порогу боялась подойти без него. Без Соломона стены квартиры будто сжались. Обходя новые владения, Багира прошлась по комнатам, разложила вещи в одной из спален и села на диван. Рассматривая город, она старалась думать о чём-то хорошем, но мысли то и дело возвращались к прошедшим месяцам. Она пожалела, что не могла плакать, пожалела, что редко говорила с Ровеном. Ей его не хватало и пусть Соломон был рядом, потеря отца сказалась на ней сильнее, чем хотелось. Вампирша знала, что со временем пустота внутри заполнится, но для этого нужно было прожить годы.

Багира знала, что Соломон ушёл на охоту и собственная некомпетентность в этом деле вызвала у неё приступ раздражительности. Она никак не могла пересилить себя и начать самостоятельную охоту.

Вампирша услышала скрип открывающейся двери и посторонний женский голос. Выйдя в коридор, Багира скривилась, осмотрев гостиную при свете включенной лампы и увидела красивую блондинку в блестящем коротком платье. Девушка, стоя на высоких каблуках, покачивалась, буквально вешаясь на Соломона. Он стоял ровно, твёрдо, придерживая красотку одной рукой и вперив взгляд в вену на шее. Девушка же ласкала грудь вампира, спускаясь к поясу джинс и пытаясь проникнуть под майку.

– Ты не сказал мне, что у нас будет групповушка! – блондинка рассмеялась, откинула голову назад и тут же прильнула к Соломону всем телом.

Соломон рассмеялся. После обращения Багиры, ей казалось, что он любил внимание девиц. Новообретённый брат часто улыбался, флиртовал с женщинами. Они велись на его мускулы, на красиво уложенные чёрные волосы и большие карие глаза. Хотя Багире не нравилась его причёска в стиле пятидесятых и постоянный запах средств для волос, которые использовал Сол, она любила, когда он позволял копаться в своих волосах. Вампирша запускала пальцы в пряди и трепала их. Багире нравилось разбивать ногтями затвердевшие волоски и наводить беспорядок на идеально уложенной причёске. Но, когда они познакомились ближе и раскрыли друг другу истинные лица, она стала замечать насколько веселье в компании дам было напускным. Как радость в его глазах сменялась скукой и потаённой болью, когда он отворачивался. Как замирал и думал о чём-то глубинном, пока она копалась в его волосах.