Майя Ровина – Он никогда не звал меня домой (страница 4)

Денис кивнул и больше не пытался исправить вечер количеством времени.

Разговор закончился не очень красиво, зато честно. Мне было важно не вступать в соревнование с его ребёнком ещё до того, как кто-нибудь меня туда приглашал. Я слишком хорошо знала, как легко люди выбирают удобную моральную позицию, а потом начинают требовать, чтобы все остальные играли роли в их правильной истории. Я не хотела быть новой женщиной, которая отнимает отца. Наверное, именно поэтому долго не замечала другой вопрос: какое место в его жизни остаётся для новой женщины, если всё важное уже распределено.

Но тогда этот вопрос ещё не имел веса. Утром Денис действительно встал около семи. Я проснулась от звука кофемолки — он зачем-то решил воспользоваться моей маленькой ручной мельницей, которую я сама почти никогда не трогала.

— Ты издеваешься? — спросила я из комнаты.

— У тебя нет нормального кофе.

— В семь утра у меня нет нормальной терпимости.

— Уже поздно.

Я пришла на кухню в халате. Денис стоял у окна и крутил ручку мельницы. Рядом лежал его телефон, на экране мигали сообщения.

— Соня?

— Ирина.

Он прочитал ещё одно сообщение.

— Поменялось время. Можно не так рано.

— Поздравляю.

— Мне особенно нравится, что это выяснилось сейчас.

Он показал мне экран без всякой необходимости скрывать переписку. Я увидела только несколько бытовых строк: «в 10:30», «у входа», «не забудь форму», «я потом заберу». Никаких сердечек, никакой нежности, никакого тайного языка. Скорее переписка двух диспетчеров. Меня это снова успокоило.

Денис поставил телефон на стол и вернулся к кофе. На кухне Денис предложил мне лечь обратно и обещал принести кофе. Сон уже прошёл, поэтому я осталась у стойки и смотрела, как он отмеряет зёрна.

— Вы с Ириной всегда так координируете всё вокруг Сони? Как маленькая транспортная компания?

Он усмехнулся.

— Примерно. Когда система работает, мы почти не замечаем её. Когда нет — кто-нибудь злится и все начинают звонить друг другу.

— Удобно.

— Очень. Иногда слишком удобно, наверное.

Последнюю фразу он сказал уже без улыбки, и я запомнила её лучше остальных.

Ответ был настолько обычным, что я не стала развивать тему. Через час Денис ушёл, а его щётка осталась. Я убирала постель, складывала полотенце, вытирала со стола крошки. В студии было мало мест для хранения, и почти каждый ящик уже имел назначение. Один нижний я использовала для вещей, которые не знала куда деть: запасные лампочки, батарейки, чек от пылесоса, рулон скотча, старый роутер.

Я вытащила всё на пол. Не было никакого решения «дать Денису ящик». Я просто устала каждый раз перекладывать его зарядку, ремень, книгу и запасную рубашку с места на место. Я отнесла старый роутер в шкаф, выбросила чеки, лампочки переложила к инструментам. В ящике освободилось примерно две трети пространства.

Потом я положила туда его зарядку. Остановилась. Достала обратно.

Это показалось смешным. Я снова положила её в ящик. В понедельник Денис нашёл зарядку не сразу.

— Ты её убрала?

— Я дала тебе недвижимость.

— Где?

Я открыла нижний ящик. Он посмотрел внутрь. Там лежали его зарядка, книга и чистая футболка, которую он оставил в прошлый раз.

— Ничего себе.

— Не привыкай.

— Поздно.

Он не сказал «спасибо». И это было правильно. Благодарность сделала бы жест официальным, а я не хотела официальности. Он просто начал пользоваться ящиком. В следующую субботу мы впервые пошли вместе за продуктами. Не на рынок и не в красивый магазин, куда люди специально приезжают выбирать сыр. В обычный супермаркет возле моего дома, потому что Денис открыл холодильник и снова заявил, что я питаюсь как человек, который надеется случайно умереть до ужина.

Он взял корзину.

— Только не начинай покупать мне еду на неделю.

— Почему?

— Потому что потом всё испортится, а виновата буду я.

— Хорошо. Купим на два дня.

Он действительно купил на два дня: яйца, помидоры, хлеб, курицу, йогурт, воду. Я добавила в корзину вино и пачку дорогих оливок, которые обычно не брала.

— Вот, — сказала я. — Мой вклад в хозяйство.

— Оливки за цену ужина?

— Я создаю настроение.

У кассы Денис автоматически достал карту. Я положила свою поверх терминала раньше него.

— У меня дома — мои продукты.

— Это теперь налог?

— Территориальный.

Он не спорил. Собрал пакеты и понёс оба. По дороге домой ему позвонила Соня. Денис остановился у подъезда и слушал, пока я искала ключ.

— Нет, кроссовки не у меня… Посмотри в шкафу в прихожей… В нижнем… Нет, в другом нижнем… Сонь, я физически не могу посмотреть, я не дома.

Он сказал это без паузы: «я не дома». Я уже открыла дверь подъезда, но почему-то задержалась. Фраза была совершенно обычной. Он находился у меня, значит, не был дома. В ней не было ничего, что требовало анализа.

— Позвони маме, — продолжал Денис. — Она должна знать… Да. Хорошо.

Он убрал телефон в карман и взял пакеты.

— Нашлись?

— Сейчас узнаем. У нас дома есть два одинаковых шкафа, и Соня каждый раз считает это личным заговором архитекторов.

«У нас дома». Я услышала и это. Но рядом стоял мужчина, который нёс продукты в мою квартиру и через пять минут собирался жарить там курицу. Слова не складывались в угрозу. Они просто принадлежали разным кускам его жизни.

В тот вечер он приготовил ужин, хотя готовил, по его словам, «только в чрезвычайных ситуациях». Оказалось, что чрезвычайная ситуация выглядит как моя сковорода и отсутствие нормального ножа.

— Как ты вообще режешь мясо?

— Ножом.

— Это не нож. Это пластина с ручкой.

— Три года справляюсь.

— Три года?

Я на секунду подумала, что он спрашивает о квартире, и только потом поняла: о ноже.

— Он был здесь, когда я въехала.

Денис провёл большим пальцем по тупой стороне лезвия.

— Завтра купим нормальный.