Майя Но – Ты (не) мой Сулейман (страница 8)

https://litnet.com/shrt/U0Kz

7.Люда Вэйд"Тебя не отпускаю"

https://litnet.com/shrt/CUlp

8.Зоя Берг"Невеста волка"

https://litnet.com/shrt/-IEo

9.Лебрута алей Ла, Майя Но "Ты (не) мой Сулейман"

https://litnet.com/shrt/EE9g

10.Мари Скай"Двойной капкан"

https://litnet.com/shrt/nu3i

11.Настя Перова"Ты будешь моей"

https://litnet.com/shrt/PfCB

12.АрмИя Бога"Запретная тема"

https://litnet.com/shrt/B676

13.Майя Рид"Чужая невеста. В плену у любви"

https://litnet.com/shrt/-TQJ

14.Ванесса Рай"Нежеланная. Моя навеки"

https://litnet.com/shrt/65C7

15. Нина Харт"Диана"

https://litnet.com/shrt/5Df2

16.Вивиана Торн"За гранью запрета"

https://litnet.com/shrt/l-8Y

ПРИЯТНОГО ЧТЕНИЯ!

♥

Глава 5. Хочу

Семь дней без него.

Утром просыпалась, прижимала ладонь к шее, к ключицам, к ямке между ними. Кожа помнила. Кожа предавала. Кожа звала.

А его не было.

Видела трижды. Издалека. И каждый раз моё тело делало то, чего я от него не просила.

Первый раз на рассвете, из окна. Шёл через двор от гаража, в чёрной футболке, мокрые волосы прилипли к шее, ткань обтягивала плечи так, что я видела, как под ней перекатываются мышцы с каждым шагом. Отступила от окна. Задела вазу. Пион упал на пол. Я не подняла. Стояла, вцепившись в подоконник, и дышала ртом, потому что нос забыл работать. Между ног стало горячо. От одного его затылка за стеклом, чайори. От одного затылка.

Второй раз в коридоре. После ванной. Босая, в халате, мокрые волосы на плечах. Дверь его спальни открылась.

Замерли.

В распахе рубашки бирюзовая бусина на кожаном шнурке. Лежала на ключице, на загорелой коже, поднималась с каждым его вдохом. Глаза мои сами пошли по этой бусине, вниз по линии шеи, к краю ключицы, к тёмной полоске волос, уходящей вниз по груди под ткань.

Он видел, как я смотрю. И медленно, невыносимо медленно облизнул нижнюю губу, не открывая рта.

Пробежала мимо. Влетела в свою комнату. Захлопнула дверь. Прижалась к ней лбом.

Дышала, как загнанная лошадь. Коротко, рвано, через полузакрытое горло. Пульс стучал в висках, на шее, в подушечках пальцев, и в том месте, в самом тайном, в самом стыдном, в самом честном месте моего тела, куда никогда не касалась мужская рука, пульс стучал тоже. Громче, чем в висках.

Колени разъехались сами. Спина скользнула по двери, и я оказалась на полу, полусидя, полулёжа, с раскинутыми ногами, и халат разошёлся, воздух комнаты коснулся моих бёдер, прохладный, нежный, и от этого прикосновения воздуха по коже пробежала волна мурашек, и соски под тонкой тканью затвердели так, что стало больно.

Положила ладонь на живот. Поверх халата. Не двигала. Просто положила, и тепло собственной руки разлилось по коже, вниз, к линии белья, и я думала: вот так бы он. Своими пальцами. Теми, что пахнут медовым воском. Медленно. Сначала на живот. Потом ниже. Одним пальцем по краю ткани, не заходя, только касаясь, только обещая, и я бы выгнулась ему навстречу, и он бы почувствовал, как я хочу его, потому что там, внизу, чайори, там было мокро, там было так мокро, что мне было стыдно, мне было двадцать лет и я сидела на полу чужого дома с мокрым бельём от одного облизанного мужского рта в коридоре.

Убрала руку. Сжала кулаки. Упёрлась ими в пол по обе стороны от бёдер.

Нельзя.

Нельзя.

Нельзя.

Открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. Белая клетка.

Между ног пульсировало. Ровно, настойчиво, невыносимо. Каждый удар сердца отдавался там, как будто сердце переместилось, опустилось из груди вниз, и теперь билось именно в той точке, где я хотела его пальцы. Его ладонь. Его рот.

Его губы. Я подумала и застонала. Вслух. Тихо, в пустую белую комнату. И звук собственного стона меня напугал, потому что в нём не было ничего знакомого. Не мой голос. Голос самки, которую я ещё не знала. Голос женщины, которая хочет мужчину так, что готова рвать зубами.

Встала. На подкашивающихся ногах дошла до ванной. Включила холодную воду. Встала под неё прямо в халате. Холод ударил по плечам, по груди, по животу, и я охнула, и прижалась спиной к кафелю, и стояла так, пока зубы не начали стучать.

Не помогло. Ничего не помогло. Холодная вода била по телу, а внутри, в самом центре, жар не уходил. Жар переселился. Жил теперь не на коже, а глубже, под рёбрами, в костях, в крови, там, куда не достаёт вода.

Третий раз увидела его у фонтана. На шестой день.

Стояла, обхватив каменного коня руками, лбом к его мокрому боку. Не услышала шагов.

Здравствуй.

Подняла голову. Он стоял по другую сторону фонтана. В перчатках для верховой езды, в высоких сапогах. Лицо покрасневшее от мороза. Волосы растрёпаны ветром. Одна прядь упала на лоб, и я подумала: если бы я стояла ближе, я бы заправила эту прядь ему за ухо, и пальцы мои коснулись бы его виска, и висок был бы горячий, и пульс под его кожей стучал бы мне в пальцы, как стучал тогда, в ту первую ночь, когда я держала его запястье.

Здравствуй.

Не спускаешься к ужину.

Не спускаюсь.

Почему?

Молчал. Стояли по разные стороны коня, и вода текла между нами, и пар нашего дыхания смешивался, и в этом совпадении было больше близости, чем во многих объятиях.

Потому что не умею сидеть за одним столом с отцом, когда на твоей шее его золото.

Сказал это и ушёл.

Стояла у фонтана. Под платьем, под бельём, между ног снова стало горячо, и я ненавидела себя за это, чайори. Ненавидела и не могла перестать. Потому что его голос, произнёсший на твоей шее, прошёл по мне так, будто он сам провёл пальцами по этой шее, и по ключицам, и ниже, по вырезу платья, и ещё ниже, и мне было стыдно и мне было сладко и мне было невыносимо стоять.

Вернулась в белую комнату. Закрыла дверь. Легла на кровать. Лицом в подушку.

Лежала и думала о его руках. О том, как они держали поводья, в перчатках, широкие, уверенные. О том, какие эти руки без перчаток: горячие, шершавые, с мозолями у оснований пальцев и тонкими линиями на ладони. О том, как эти руки легли бы мне на бёдра. Крепко. Сжимая. Раздвигая.

Перевернулась на спину. Потолок белый. Люстра золотая. Между ног тяжёлый, мучительный, сладкий пульс, и каждый его удар требовал: тронь. Тронь себя. Представь, что это он. Закрой глаза и позволь себе. Никто не видит. Никто не узнает.

Правая рука сама поползла по животу вниз. Медленно. По ткани платья. По талии. По тазовой кости. Остановилась у линии белья. Пальцы легли на край. Один палец подцепил ткань.

И я представила. Всё сразу. Его лицо надо мной, его тёмные глаза с тем самым огнём, его дыхание на моих губах, горячее, рваное, и его шёпот: мири. И его руку вместо моей, большую, горячую, уверенную, но осторожную, потому что он осторожный, он всегда осторожный, он касается как касаются чуда, и его пальцы на мне были бы такими, как на моей щеке в ту первую ночь: нежными до дрожи.

Закусила подушку. Сжала бёдра. Тело свело от макушки до пяток. Не от прикосновения. Даже не от фантазии. От одного его имени, произнесённого мной беззвучно в белую подушку.

Миро.