Майя Но – Ты (не) мой Сулейман (страница 9)

Волна прошла по мне, густая, тяжёлая, обжигающая, и я задрожала, и закрыла глаза, и прижала ладонь к себе через платье, всей ладонью, крепко, и от этого давления внизу живота что-то распустилось, раскрылось, как раскрывается цветок от тепла, и мне стало так хорошо и так стыдно одновременно, что я не знала, плакать или смеяться.

Лежала потом. Долго. Смотрела в потолок. Рука на животе, бессильная, мокрая ладонь. Сердце колотилось в рёбра.

Подумала: вот какая я теперь. Патрина Лэутари, невеста Сулеймана Ловари, лежит на белой кровати в белой комнате белого дома и сходит с ума от мужчины, которого видела три раза издалека.

Подумала: бабушка знала. Видела в монетах. Кровь лоховлицы, русалочья кровь. Русалка не выбирает, кого утащить на дно. Она просто видит мужчину, и всё. И тонет сама, раньше, чем он.

Подумала: мои глаза сейчас чёрные. Потому что всё, что я говорю себе про «нельзя» и «не положено» и «чужой дом», это ложь. Правда в том, что я хочу его. Правда в том, что от одного его облизанного рта в коридоре я села на пол. Правда в том, что если он придёт ко мне ночью и коснётся моей шеи теми пальцами, я не скажу «уйди». Не смогу. Не захочу.

Перевернулась на бок. Свернулась клубком. Прижала колени к груди.

Между ног, всё ещё пульсировало. Тише. Медленнее. Но не отпускало. Как будто его имя, произнесённое в подушку, застряло там, внизу, и теперь жило во мне отдельной жизнью, и каждый его удар повторял: Миро. Миро. Миро.

Закрыла глаза. Попробовала уснуть. Не вышло. Встала. Умылась ледяной водой. Посмотрела в зеркало.

Зелёные. Яростно, ядовито, бесстыдно зелёные.

Потому что только что, чайори, лёжа на белой кровати с рукой на животе и его именем на губах, я не врала. Ни себе. Ни зеркалу. Ни бабушкиным монетам, которые лежали под подушкой и всё чувствовали.

Впервые за неделю. Чистая, обнажённая, мучительная правда.

Хочу его.

Хочу каждой клеткой, каждой порой, каждым волоском на руках, каждым вдохом, каждым ударом сердца, и тем тайным ударом между ног, который теперь будет стучать его именем, пока я жива.

Хочу.

И от этой правдыглаза мои горели зеленью, как два изумруда, вынутых из воды.

Дальше, будет хуже. Дальше Сулейман поведёт меня в конюшню и подарит белую лошадь, и положит мне руки на плечи, и его пальцы будут ласкать мою шею сзади, и моё тело ответит на чужие умелые руки, и от этого ответа мне станет тошно. А потом Сулейман повезёт меня в Имаджинариум, и на мне будет янтарный шёлк и золото, и я выйду на чёрный мрамор арены в зеркальном платье. И в верхней ложе будет стоять Миро, потому что он приехал сам, без приглашения, на мотоцикле, через час за нами.

И я буду танцевать только для него.

А весь зал подумает, что для них.

Глава 6. Имаджинáриум

Доки на окраине Будапешта.

«Майбах» свернул с набережной в промзону, и за окном потянулись кирпичные стены, покрытые мхом и граффити, решётчатые заборы, бетонные столбы с порванными проводами. Ноябрьское небо давило сверху, серое, низкое, как потолок в допросной. Тут и там на асфальте стояли лужи, в которых отражалось это небо, и казалось, что земля дырявая и через каждую дыру видно одно и то же: серость.

Красивая часть Будапешта осталась позади, чайори. Тут был другой город. Город подвалов, складов, причалов, где днём разгружали контейнеры, а ночью происходило то, о чём утренние газеты не пишут.

Сулейман положил телефон в карман пиджака. Повернулся ко мне.

Не суди по обёртке, Патрина. Лучшие вещи прячут в самых неприглядных местах. Алмазы добывают из грязи. А грязь тут только снаружи.

«Майбах» остановился перед воротами

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.