Майя Майкова – Трактирщица для герцога (страница 1)
Майя Майкова
Трактирщица для герцога
Пролог
– Вот она, здесь, товарищ капитан! – радостно завопил дед Николай. – Видите, и не скрывается даже!
Кристина закатила глаза, прикрыла дверь и осторожно спустилась с поскрипывающего крыльца. Подошла к калитке и неприветливо спросила:
– Вы ко мне?
– Старший участковый капитан Прошин, – взмахнул удостоверением стоящий рядом с дедом Николаем мужчина. – Вас не затруднит ответить на несколько вопросов?
– Не затруднит, – вздохнула Кристина.
Мстительно захлопнув калитку перед носом у деда Николая, она завела участкового в единственную более-менее чистую комнату и махнула рукой:
– Присаживайтесь на тот стул, он довольно крепкий.
Капитан Прошин стул с сомнением оглядел, но отказываться не стал. Сама Кристина устроилась на маленькой пластиковой табуретке, оперлась спиной на стену и спросила:
– Что, Николай Петрович заявление написал?
– Написал, – осторожно согласился участковый. – Вы не могли бы…
– Вон перед вами папка, там все документы. Я купила этот дом, три дня назад перевезла сюда свои вещи, и с тех пор только и делаю, что отбиваюсь от его претензий. Он, видите ли, не желает верить, что дом теперь мой.
– Николай Петрович он такой, недоверчивый, – покивал участковый, листая бумаги.
Выяснив все, что хотел, капитан засобирался. Вручил Кристине визитку со своим номером телефона и отбыл ругаться с дедом Николаем.
Проводив нежданного гостя, Кристина вернулась в дом и с отвращением посмотрела на ноутбук. Работать не хотелось совершенно. Прикинув, что времени до сдачи заказа осталось три дня, а работы часа на четыре, она малодушно закрыла крышку и толкнула дверь во вторую комнату.
Бывшая спальня хозяев дома была битком набита старой мебелью, какими-то книгами, фотоальбомами и прочими артефактами начала прошлого века. Вчера Кристина вытащила из нее стул и удивительной красоты вазочку молочного стекла, после чего раскопки пришлось прекратить, потому что от потревоженной пыли не спасал даже респиратор.
– Сейчас окно открою, чтобы все это на улицу летело, – пробормотала Кристина, перелезая через спинку затянутого в чехол кресла. – И еще немножечко тут пороюсь. Часик, не больше. А потом работать.
Разбухшая деревянная створка долго сопротивлялась, цеплялась за подоконник, но наконец распахнулась. Отдернув в сторону пыльную штору, Кристина краем глаза уловила какое-то движение сбоку и резко обернулась.
– Тьфу ты, зеркало, – буркнула она. – А грязное какое!
В мутном, покрытом толстым слоем пыли стекле смутно просматривалось ее отражение. Жалея, что не взяла тряпку, Кристина боком протиснулась между креслом и грудой книг, погладила резную деревянную раму и провела пальцем по стеклу. Отражение послушно повторило ее движения. Усмехнувшись, Кристина помахала ему рукой. Отражение махнуло в ответ, а потом вдруг наклонилось, выудило откуда-то из-под рамы кусок ветоши и принялось протирать стекло со своей стороны.
Остолбенев, Кристина смотрела, как светлеет зеркальная гладь. Отражение деловито оттерло пыльные разводы, отбросило тряпку в сторону и отряхнуло руки.
Чувствуя, как колотится сердце и подгибаются колени, Кристина уставилась на проявившуюся в зеркале девушку. У отражения было ее лицо, такие же большие голубые глаза и длинные каштановые волосы. Вот только они были не скручены в пучок, а забраны в сложную прическу. А вместо джинсов и черной футболки на зазеркальной девице было надето длинное, в пол, коричневое платье с вышивкой.
Кристина поморгала, пытаясь прогнать непонятный морок. Потом ущипнула себя за руку, чтобы убедиться, что это не сон. Отражение послушно повторяло все ее движения, но ни его одежда, ни прическа не изменились.
Дрожащей рукой Кристина осторожно коснулась зеркальной глади. Отражение тоже прикоснулось к стеклу кончиками пальцев, замерло, а потом вдруг резко дернулось вперед.
Заорав от ужаса, Кристина попыталась вырваться, но было уже поздно. Схватив ее за запястье, зазеркальная девица с нечеловеческой силой дернула ее на себя. Кристина непроизвольно зажмурилась, ожидая, что сейчас врежется лбом в стекло, но почувствовала только окативший ее поток горячего воздуха.
– Все мое – твое, все твое – мое, – забормотала у нее над ухом охамевшая копия. – Обмен без обмана: мне твое счастье, тебе мои ненастья, да будет так!
Сверкнула яркая вспышка, отражение отпустило руку Кристины и сильно толкнуло ее в спину. Кристина качнулась вперед, споткнулась, запуталась в юбке и чудом избежала падения, успев ухватиться за какой-то выступ.
– А ну отпусти, ишь, вцепилась, – прикрикнул кто-то. – В сторону отойди!
Разжав пальцы, Кристина отступила на два шага назад и осторожно открыла глаза. Четыре мужика в странной полотняной одежде, крякнув от натуги, сняли со стены огромное зеркало в резной деревянной раме и осторожно понесли в распахнутую дверь.
– Куда? – всполошилась Кристина, у которой из-под носа забирали ее единственный шанс вернуться обратно. – Куда вы его тащите?
– Известно куда, продавать, – хмыкнул один из мужиков.
Глава 1
Лавируя в собравшейся во дворе толпе, Кристина быстро выяснила, что находится в доме, принадлежавшем некоему господину Роберу, потомственному трактирщику. Постоялый двор господина Робера давно уже не принимал посетителей, а сам хозяин практически не выходил на улицу, довольствуясь обществом своей племянницы.
– Долгов в лавках понаделал – страсть, а сам, гляди, на сундуках добра сидел, – бормотала какая-то толстая тетка, придирчиво щупая разложенное на столе кружево. – Так бы и сгноил все, а за молоко мне полгода ни гроша не платил.
– Он и зеленщику должен был, и портному, – кивала ее товарка, прикладывая к оплывшей груди шелковую шаль. – Да и по налогу земельному за ним недоимка числится.
– Откуда вы, госпожа Маршан, это знаете? – вытаращилась на нее первая тетка.
– Я, госпожа Симон, проходила мимо приставов, и тут такая незадача, пряжка на туфле возьми да расстегнись. Поневоле что-то да услышишь.
Тихо фыркнув, Кристина двинулась дальше по двору. Интересно, кто она такая и что делает в этом доме? Как бы это выяснить? Может быть, ей встретится кто-нибудь знакомый? И куда, черт побери, делось зеркало? Вроде бы со двора его не выносили…
– Барышня Робер? – окликнул ее один из приставов. – Где же вы ходите, мы вас обыскались.
– Там, – неопределенно махнула рукой за спину Кристина. – А в чем, собственно, дело?
– Могу вас обрадовать, дом продавать не придется, – сообщил ей пристав, важно пошевелив усами. – Дядя ваш, большой оригинал, скопил немало хлама. Я бы за всю эту рухлядь и трех грошей не дал, а поди ж ты, кому-то нужно.
Кристина покивала, глядя, как довольный пожилой мужчина в черном сюртуке и широкополой шляпе тащит к калитке резной деревянный столик. Из кармана у него свисали ленты кружев, а на шее висела та самая шелковая шаль. Следом за ним похожая на бледную моль девица волокла корзину с кухонными принадлежностями. Кто-то с воплями гонял по двору разбежавшихся кур, грузчики вытаскивали из двери секретер, явно составлявший столику пару, а толстая молочница орала на распорядителя. От шума и мельтешения у Кристины закружилась голова, она отступила к забору, облокотилась на столб и спросила:
– Скажите, а зеркало продали уже? Там было такое большое зеркало…
– Да вон оно стоит, – ткнул пальцем в сторону ворот пристав. – Продали какому-то, а как же. Он мальчика послал за телегой, да говорит, сена побольше надо, а то разобьется в дороге. А сам караулит.
– И то верно, без присмотра ничего оставлять нельзя, – вступил в разговор второй пристав. – Украсть не украдут, а вот разбить могут. Вы, барышня Робер, трактир открывать собираетесь? Ежели да, так мы с вырученных денег сразу можем налог удержать.
– Удерживайте, – рассеянно кивнула Кристина, пытаясь определить, кто из толкущихся возле ворот людей купил интересующий ее предмет. По всему выходило, что это был рыжий парень в заплатанном сюртуке.
– Да подожди ты с налогом, видишь, сомлела девица, того гляди в обморок грохнется, – разволновался первый пристав. – Сюда вот присядьте, барышня, в тенечке, вам и полегчает. Да не переживайте так, и дом при вас останется, и мебель какая-никакая. Все не на улицу идти.
Не заботясь о чистоте платья, Кристина примостилась на краешек замшелого бревна и продолжила пристально следить за повернутым стеклом к забору зеркалом, заодно продолжая подслушивать доносящиеся до нее обрывки разговоров.
Племянница господина Робера, как оказалось, была сиротой, которую дядя взял в свой дом из милости, с тем, чтобы она скрасила его одинокую старость. Девицу он держал в черном теле, не разрешал выходить на улицу, денег в руки не давал и закатывал скандалы, даже если она задерживалась во дворе дольше определенного им времени. В целом, было неудивительно, что девица сбежала. Но Кристина все-таки предпочла бы, чтобы она сделала это как-то по-другому.
Постепенно толпа со двора схлынула, оставив после себя кучу мусора. Уставший распорядитель распродажи утер пот со лба и принялся шептаться с приставами, загадочно косясь на Кристину. Рыжий хмырь, купивший зеркало, все так же торчал возле забора, время от времени нервно выглядывая на улицу.
– Грамоте-то вы обучены? – осведомился у Кристины один из приставов. – Бумаги надо подписать. Вот тут все честь по чести прописано. Распродано имущество, вот вырученные деньги, а вот сумма долгов дяди вашего.