Майя М. – Танец теней (страница 3)

Она открыла глаза и несколько минут просто лежала, уставившись в потолок, где причудливые трещины складывались в знакомые с детства узоры. Сегодня они казались ей зловещими. Реальность, серая и неумолимая, накрыла ее с головой. Вчерашний вечер не был сном. Тот человек под фонарем. Его профиль, вырезанный ею из черной бумаги, все еще лежал на столе, пригвожденный к свету лампы, как бабочка булавкой.

С отвращением к самой себе, Алиса заставила себя подняться. Ритуал утренних приготовлений — душ, чай, бутерброд — был совершен на автомате, без всякой радости. Руки сами наливали воду, сами намазывали масло на хлеб, а мысли вихрем крутились вокруг одного и того же. Кто он? Зачем он преследует ее? Что ему нужно?

Она подошла к столу и взяла в руки вырезанный силуэт. Бумага была холодной и гладкой. Профиль получался гордым, почти надменным. Подбородок резко очерчен, линия носа прямая, властная. В этом образе не было ничего случайного, все дышало силой и контролем. Даже как тень он внушал трепет.

«Нет, — мысленно сказала она себе, с силой сжимая бумагу, которая смялась в ее пальцах. — Это просто случайность. Параноидальная фантазия уставшей артистки».

Она разжала пальцы, с отвращением глядя на измятый профиль. Она не хотела, чтобы он занимал ее мысли. Она хотела выбросить его, уничтожить, стереть из памяти. Но вместо этого аккуратно разгладила лист и спрятала его в толстый альбом с эскизами. Спрятала с таким чувством, с каким прячут улику или запретный талисман.

В театре ее встретила знакомая суета. Грузчики разгружали новые декорации, осветители что-то кричали с колосников, пахло свежей краской и пылью. Обычный рабочий день. Мир, в котором все было подчинено законам искусства, а не хаоса.

Михаил, уже находившийся в мастерской, что-то мастерил над новым сложным механизмом для будущего спектакля — драконом, чьи крылья должны были двигаться с пугающей реалистичностью.

— Алиса, — кивнул он ей, не отрываясь от работы. — Как самочувствие? Вчера ты выглядела не в своей тарелке.

— Все нормально, — она попыталась вложить в голос как можно больше беззаботности. — Просто устала. Плохо спала.

Михаил поднял на нее свои мудрые, все видящие глаза.

— Спектакль вытягивает много сил. Особенно такой эмоциональный. Тебе бы отдохнуть.

— Отдых — это скучно, — она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. — Что у нас по расписанию?

— Репетиция новой сцены в одиннадцать. А после обеда… — Михаил помедлил, откладывая инструмент. — К нам приезжает важный спонсор. Хочет посмотреть на процесс изнутри. Режиссер в панике, велел всем быть на подхвате и выглядеть презентабельно.

В животе у Алисы все сжалось в холодный комок.

— Спонсор? Какой?

— Не знаю. Какой-то новый. Из тех, кто предпочитает оставаться в тени. Буквально, — Михаил усмехнулся своей шутке. — Говорят, он в восторге от нашего последнего спектакла. Особенно от твоей работы.

Алиса почувствовала, как кровь отливает от лица. Это не могло быть совпадением. Слишком уж вовремя. Вчера — шепот в кулисах, преследование, человек под окном. Сегодня — визит таинственного спонсора, очарованного ее искусством.

— Я… я не в форме, Михаил. Может, я могу не присутствовать?

— Ты шутишь? — он посмотрел на нее с искренним удивлением.

Будущее. Слово повисло в воздухе, тяжелое и двусмысленное. Алиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она чувствовала себя загнанной в угол. Бежать было некуда. Отказываться — значило навлечь гнев режиссера и подвести труппу. Оставалось одно — идти навстречу своей судьбе, какой бы пугающей она ни была.

Репетиция новой сцены прошла для Алисы впустую. Она механически двигала кукол, ее руки помнили все движения, но души в них не было. Она была пустой скорлупой. Все ее существо было приковано к дверям зала, к каждому шороху за ними. Она ждала. И от этого ожидания внутри все замирало и сжималось.

И вот настал момент. Дверь распахнулась, и в зал вошла группа людей. Во главе — их режиссер, Аркадий Львович, маленький, суетливый человек, сейчас расплывшийся в сияющей, подобострастной улыбке. Рядом с ним шел тот, чье присутствие изменило атмосферу в помещении мгновенно и безвозвратно.

Это был Он.

Виктор Орлов.

Он был даже выше и импозантнее, чем ей показалось вчера в темноте. На нем был идеально сидящий темно-серый костюм, под которым угадывалась мощная, тренированная фигура. Он не суетился, не улыбался, не пытался казаться своим. Он просто шел, медленно и уверенно, и его спокойный, аналитический взгляд скользил по залу, по декорациям, по людям, словно оценивая стоимость и качество всего живого и неживого.

Алиса замерла за своим экраном, сжимая в руках фигурку лесной феи из новой постановки. Она надеялась, что останется незамеченной, что он пройдет мимо. Но его взгляд, холодный и тяжелый, как свинец, нашел ее почти сразу. Он остановился на ней, и Алисе показалось, что воздух вокруг нее сгустился, стало трудно дышать.

Аркадий Львович что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, но Виктор слушал его вполуха. Он смотрел на Алису. И потом, не спеша, направился к ней.

Вся труппа замерла. Присутствие этого человека гипнотизировало. Даже Михаил, обычно невозмутимый, смотрел на него с нескрываемым любопытством и опаской.

Виктор подошел к самому экрану. Он не смотрел на него. Он смотрел сквозь него. На Алису.

— Продолжайте, — сказал он. Его голос был тихим, но он прозвучал с такой силой, что его услышал каждый в зале. В нем не было приказа, но было ожидание беспрекословного повиновения.

Алиса вздрогнула и посмотрела на Михаила. Тот едва заметно кивнул. Ее пальцы, холодные и непослушные, сжали штифт. Она подняла фигурку феи к свету. Тень заплясала на экране — резвая, грациозная. Но внутри у Алисы все кричало. Она чувствовала себя обнаженной. Его взгляд был физическим прикосновением, он сдирал с нее все защитные слои, добираясь до самой сути.

Он наблюдал за ней несколько минут, не произнося ни слова. Затем медленно обошел экран и оказался в ее пространстве, в ее святыне. Он стоял так близко, что она могла почувствовать запах его одеколона — холодный, древесный, с ноткой кожи и дорогого табака. Запах власти и денег.

— Аркадий Львович рассказывает о технике, о свете, о музыке, — произнес Виктор, обращаясь к ней, но глядя на ее руки, держащие куклу. — Но он не сказал самого главного. Откуда берется душа? Кто вдыхает жизнь в этот картон?

Алиса не нашлась что ответить. Она смотрела на него, как кролик на удава. Его лицо вблизи было еще более выразительным. Жесткие линии, твердый подбородок, губы, тонкие и насмешливые. И глаза. Серые, почти стального цвета. В них не было ни капли тепла, но горел холодный, интеллектуальный огонь.

— Я вчера был на вашем спектакле, — продолжал он, не ожидая ответа. — Вы плакали. В финале. Почему?

Вопрос прозвучал как удар хлыстом. Он был слишком личным, слишком наглым. Она почувствовала, как по щекам разливается краска.

— Я… это помогает вжиться в роль, — прошептала она, ненавидя себя за эту слабость.

Он улыбнулся. Улыбка не тронула его глаз.

— Интересно. Вы вживаетесь в роль умирающей куклы. А где берете эмоции для жизни?

Он сделал шаг ближе. Теперь они стояли почти вплотную. Алиса отступила, наткнувшись спиной на стойку с запасными фигурками. Бежать было некуда.

— Мистер Орлов, я… мы репетируем…

— Виктор, — поправил он ее мягко, но непререкаемо. — И я не мешаю. Я изучаю. Ваше искусство меня заинтриговало. Оно… чистое. Не замутненное ложью. Как детская слеза.

Он протянул руку и взял со стола одну из заготовок — незаконченную фигурку рыцаря. Его крупные, сильные пальцы с неожиданной нежностью повертели хрупкое изделие.

— Хрупкое, — заметил он. — Ему легко навредить. Сломать. Раздавить. Но в умелых руках оно способно творить чудеса. Правда?

В его словах был скрытый смысл, угроза и обещание, сплетенные воедино. Алиса поняла, что он говорит не только о кукле. Он говорит о ней.

— Алиса — наш лучший художник-кукловод, — поспешил вставить Аркадий Львович, почуяв напряжение. — Наше сокровище!

Виктор медленно перевел взгляд с куклы на Алису.

— Сокровища, Аркадий Львович, требуют особой охраны. Чтобы их не украли. Или… не разбили.

Он положил фигурку обратно на стол с такой точностью, словно это была бомба.

— Мне понравилось, — заявил он, обращаясь уже ко всем. — Ваш театр достоин инвестиций. Я выделяю необходимые средства. При условии, — он снова посмотрел на Алису, — что следующая постановка будет особенной. Я хочу видеть нечто… грандиозное. И я буду следить за процессом лично.

Режиссер чуть не прыгал от восторга. Труппа перешептывалась, в глазах у людей загорелись огоньки надежды на новое оборудование, достойные зарплаты, признание. Только Алиса и Михаил сохраняли молчание. Михаил смотрел на Орлова с все нарастающим подозрением.

Виктор кивком подозвал к себе одного из своих людей, щеголеватого молодого человека в безупречном костюме, и что-то тихо ему сказал. Тот кивнул и, подойдя к Алисе, с безупречной вежливостью вручил ей маленький, плотный конверт из кремовой бумаги.

— От господина Орлова. На память о вчерашнем спектакле.

Прежде чем она успела что-то сказать или отказаться, молодой человек отошел. Виктор Орлов в последний раз окинул зал своим властным взглядом, кивнул режиссеру и, не глядя больше на Алису, развернулся и вышел. Его уход был таким же решительным, как и появление. Воздух в зале снова стал разреженным и легким, но что-то в нем безвозвратно изменилось.