Майя М. – Танец теней (страница 2)

И именно в этот момент она поняла, что не одна.

Шаги. Твердые, размеренные, неспешные. Они звучали позади нее, в такт ее собственному учащенному сердцебиению. Сначала она не придала им значения, списав на эхо. Но потом она заметила их ритм. Они не ускорялись и не замедлялись. Они просто были. Постоянные. Неотвратимые. Как тиканье часов.

Алиса ускорила шаг. Ее дыхание стало прерывистым. Сердце забилось где-то в горле. Шаги позади тоже ускорились, но ровно настолько, чтобы сохранять дистанцию. Это была не случайность. За ней шли.

Она рискнула оглянуться, бросив беглый взгляд через плечо. В конце переулка, в полосе света от единственного работающего фонаря, стояла высокая, мощная фигура в длинном темном пальто. Лица она не разглядела, только силуэт — широкие плечи, прямая спина, руки в карманах. Он просто стоял и смотрел на нее. И в этом взгляде, даже на таком расстоянии, чувствовалась такая концентрация силы и власти, что у Алисы перехватило дыхание.

Она побежала. Бежала, не разбирая дороги, спотыкаясь о неровности асфальта, чувствуя, как холодный ветер режет лицо. Она вылетела на освещенную улицу, чуть не попав под колеса проезжавшего такси. Водитель что-то кричал ей вслед, но она не слышала. Она обернулась. Переулок был пуст. Того человека нигде не было.

Она прислонилась к холодной стене какого-то здания, пытаясь отдышаться. Это было совпадение. Просто пьяный или сумасшедший. Или ей и вправду все показалось? Может, она так впечатлилась спектаклем и тем шепотом, что начала видеть и слышать то, чего нет?

С невероятным трудом она добралась до своего дома — старого, дореволюционной постройки, с высокими потолками и скрипучими полами. Дверь ее квартиры была тем самым порталом в ее личную, маленькую вселенную. Здесь царил свой порядок. На полках стояли книги по искусству и философии, на стенах висели эскизы к будущим спектаклям, на комоде в прихожей лежала стопка пластинок с классической музыкой. Здесь пахло кофе, старой бумагой и ладаном, который она иногда жгла для настроения.

Она заперла дверь на все замки, в том числе и на цепочку, что делала нечасто, и прислонилась к ней спиной, закрыв глаза. Тихо. Тихо и безопасно.

Но ощущение безопасности было обманчивым. Оно длилось ровно до того момента, пока она не подошла к окну, выходящему на улицу. Инстинктивно она отдернула край тяжелой портьеры и выглянула.

Прямо напротив, под фонарем, стоял тот самый человек. Все в том же длинном пальто. Он курил сигарету, и дым медленными кольцами поднимался в холодный ночной воздух. Он смотрел прямо на ее окно. Прямо на нее.

Алиса отпрянула, как от огня, сердце ее бешено заколотилось. Он знал, где она живет. Как он узнал? Кто он такой?

Прошло несколько минут. Она снова, с дрожью в руках, раздвинула занавес. Под фонарем никого не было. Только на асфальте валялся окурок, и тонкая струйка дыма все еще вилась в свете фонаря, как призрачное доказательство того, что это не был сон.

Она отступила от окна, чувствуя, как по ее спине бегут мурашки. Весь ее уютный, предсказуемый мир в одно мгновение перевернулся с ног на голову. В нем появилась трещина. И сквозь эту трещину на нее смотрели чужие, очень холодные и очень опасные глаза.

На другом конце города, в кабинете, который больше походил на логово хищника, человек у окна отложил телефон. Разговор был коротким и деловым. Он подошел к массивному дубовому столу, на котором стоял единственный предмет — элегантная теневая кукла. Балерина. Та самая, из спектакля.

Его звали Виктор Орлов. В определенных кругах его звали «Тень». Не потому, что он был незаметен. Напротив. Но потому, что его влияние было вездесущим и незримым, как тень. Он был тем, кто решает судьбы, не выходя из этого кабинета. Тем, чье слово значило больше, чем закон.

Он взял в руки хрупкую фигурку. Его пальцы, крупные, с выступающими костяшками, казались грубыми и неуместными на фоне изящного картона и кожи. Но он держал ее с неожиданной нежностью.

Он видел весь спектакль. Сидел в последнем ряду, в темноте, и наблюдал. Не за историей на экране. Он наблюдал за тем, что происходило за ним. Его внимание привлекла не балерина и не принц, а едва заметная, почти интуитивно уловимая вибрация, исходившая от самой ширмы. Та энергия, которую вкладывала в свое творение та, кто держала куклу.

А потом он увидел ее. Когда зажегся свет и артисты вышли на поклон. Стройная девушка с бледным, одухотворенным лицом и огромными глазами, в которых еще стояли слезы. Она стояла чуть в стороне от всех, словно не принадлежа этому миру аплодисментов и улыбок. Она была как заблудившаяся лесная фея.

И тогда он, нарушив все свои правила, подошел к закулисью. Прошел мимо охранников, которые, узнав его, лишь почтительно кивнули, и оказался в том самом святилище, где рождалось волшебство. И услышал, как Михаил обращается к ней по имени. Алиса.

Он наблюдал за ней несколько секунд, пока она, сняв основную часть грима, смотрела в зеркало, не видя своего отражения. И тогда он шепнул эту фразу. Не для нее. Для себя. Потому что именно этот вопрос вертелся у него в голове. Чья это такая хрупкая, такая глубокая душа, что способна плакать над картонной куклой?

А потом он последовал за ней. Он хотел посмотреть, куда она пойдет, как будет двигаться в реальном мире. Его интерес был холодным, аналитическим. Она была новым, незнакомым видом искусства, который он хотел изучить. Ничего более.

Но когда он увидел, как она пугается, как бежит по темному переулку, как прижимается к стене своего дома, пытаясь отдышаться, в его душе что-то дрогнуло. Что-то древнее, мужское, инстинктивное. Желание не просто обладать. Желание защитить. И одновременно — желание испугать еще сильнее, чтобы увидеть, что будет дальше. Чтобы увидеть, каков предел прочности этой хрупкости.

Он приказал своему водителю остановиться у ее дома. Он вышел и посмотрел на ее окно. И увидел, как она смотрит на него из-за занавески. Испуганный, широко раскрытый взгляд птицы, попавшей в силки.

Он улыбнулся. Улыбка была медленной, лишенной тепла. Улыбкой коллекционера, нашедшего редкий, бесценный экспонат.

Он бросил окурок и сел в ожидавший его черный, матовый внедорожник. Машина бесшумно тронулась с места и растворилась в ночном потоке машин.

Виктор Орлов откинулся на кожаном сиденье. В голове у него звучала музыка из спектакля. И перед глазами стояли два образа. Тень балерины, замершая в последнем вздохе. И живые, полные ужаса и вопроса, серо-голубые глаза Алисы.

Он понял, что его новый проект найден. Этот проект был гораздо интереснее, чем любой теневой спектакль. Это была реальная жизнь. Реальная душа. И он был тем, кто любил управлять реальностью. Он был режиссером своей жизни и жизней тех, кто его окружал.

А Алиса… Алиса была идеальной актрисой для его новой пьесы. Пьесы, сценарий которой он напишет сам. Пьесы под названием «Страсть и Власть».

Он не знал, что у этой пьесы будет свой, неподвластный ему финал. Что танец, который он затеял, затянет в свою воронку и его самого. Что тени, с которыми он играл всю жизнь, в конце концов, имеют обыкновение оживать.

Но это было потом. А пока игра только начиналась. И он делал первый ход.

Алиса так и не смогла заснуть. Она ворочалась в постели, прислушиваясь к каждому шороху в старом доме. Ей чудились шаги на лестнице, скрип тормозов под окном. Она вставала, подходила к окну и смотрела в ночь. Улица была пустынна и безмолвна.

Она вернулась в свою спальню и села на кровать, обхватив колени руками. В голове у нее был хаос. Страх, гнев, недоумение. И странное, непонятное ей самой чувство… ожидания.

Она подошла к своему рабочему столу, где в беспорядке лежали эскизы, инструменты и заготовки для новых кукол. Она взяла в руки чистый лист плотной черной бумаги и острый резак. Ее руки сами знали, что делать. Это был ее способ медитации, ее способ упорядочить хаос в душе.

Она не думала. Она просто резала. Лезвие скользило по бумаге, оставляя за собой тонкие, точные линии. Она вырезала не балерину, не принца. Она вырезала то, что видела. Силуэт под фонарем. Широкие плечи, прямая спина, пальто, развевающееся на ветру. И острое, как лезвие, чувство опасности, исходившее от этой тени.

Когда она закончила, она подняла бумагу к свету настольной лампы. На белом фоне стены проступил идеальный, детализированный профиль незнакомца. Он был прекрасен в своей жестокой, нечеловеческой завершенности. Как демон с гравюры Доре.

Алиса смотрела на свою работу, и по ее спине снова пробежал холодок. Она создала его тень. И теперь боялась, что, подобно древнему заклинанию, эта тень получила над ней какую-то власть.

Она не знала, что это только начало. Что вскоре ее мир, мир тишины и искусства, столкнется с миром грубой силы, денег и крови. И что в этом столкновении родится нечто непредсказуемое. Нечто, что она, со всем своим мастерством, не сможет контролировать.

Танец начался. И первый па был за ним.

Глава вторая. Власть над тенями

Утро пришло к Алисе не с ласковыми лучами солнца, а с тупой, навязчивой болью в висках и тяжестью во всем теле, словно она не лежала в постели, а таскала всю ночь мешки с цементом. Сон, короткий и прерывистый, был населен обрывками кошмаров, где гигантские тени с лицами незнакомцев гнались за ней по бесконечному лабиринту, а ее собственные куклы оказались беспомощными и безжизненными.