Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 93)

– Да, Джибрил, архангел Откровений, твой друг. Он архангел Снов. Воспользовался своей силой.

Тень улыбки появилась на губах ангела.

– Сон. Он может длиться без конца? Ты можешь тут остаться? Только ты и я?

Она покачала головой. На длинных ресницах задрожали слезы.

– Сокровище мое, заканчивай с этим безумием. Позволь мне говорить, у нас мало времени, каждую минуту связь может оборваться. Прошу, не погружайся в абсолютную апатию. Это ни к чему не приведет. Господь воскресил тебя, ты жив, этого не изменить. Ты не сможешь умереть в знак протеста. Борись. Вернись ко мне, вернись в реальность. Умоляю, не поддавайся. Разиэль говорит, что все зависит от тебя. А ты сдаешься. Умоляю, вернись. К черту, иначе вечность будешь безумцем! Господь знал, что у тебя есть силы, чтобы жить, чтобы подняться. Не сопротивляйся этому. Подумай о других. Подумай обо мне. Я застряла в небытии между мирами. То ли дух, то ли говорящее облако. Но я не теряю надежду. Не оставляй меня! Может, у нас еще есть шанс. Может, смогу вернуться и я. Даймон, я не могу жить без тебя. Я не вынесу этого страшного, призрачного существования без твоих глаз, слов, твоего присутствия. Позволь себе жить. Желай этого! Вернись, Даймон. К дьяволу все, ты обещал! Обещал, что не оставишь меня! Ты нужен мне, а тебе нужна жизнь. Ну, давай же, Рыцарь Меча! Покажи, на что ты способен. Ты же не позволишь победить какому-то паршивому, давно отвергнутому клочку, который даже не является частью Господа…

Она заплакала. Лишь сейчас он заметил тени под золотыми глазами, худые, бледные щеки, дрожащие губы и почувствовал, как его охватывает огромная печаль. Внезапно его осенило, что это решение не его. Он не имеет ни права, ни возможности отказать. В этом, собственно, и состоит воскрешение. Это его призвание, и он его выполнил, как и сказал Агнец.

Хийя судорожно сжимала его руку.

– Это не так просто, – прошептал он.

– Я не сказала… что это… просто, – всхлипывала она. – Но попробуй.

«У меня колючка в сердце, Хийя, – подумал он. – И я не знаю, как с ней жить. Я очень старый и очень грустный, потому что на меня упала Тень самого Света. Никто из вас этого не понимает. Лишь сейчас я стал настоящим Разрушителем. И может быть, потому я все еще нужен Богу».

– Хийя? – сказал он с напряжением. – Я вернусь. Не из-за выбора, потому что его нет у меня. Я вернусь, чтобы снова служить Богу.

Голос Даймона сорвался, наполненный горечью, но ангелица не желала этого слышать. Она рыдала на его руках, на бескрайнем поле, полном цветов, а небо кричало синью.

Дроп сидела на краю песочницы. Она погрузила руку в песок и позволила песчинкам просыпаться сквозь пальцы. Маленькая девочка в красном беретике настырно карабкалась на верхушку качелей. Ручки девочки находились в опасной близости к петлям, ноги скользили на круглых горизонтальных перекладинах. Девочка сделала еще один шаг, ножка соскользнула, и она повисла в воздухе. Нужно было совсем чуть-чуть, чтобы малышка упала.

Дроп смотрела на ее усилия равнодушно. Она загребла следующую горсть песка.

С противоположной стороны двора бежала Мийа. Она протянула руки к девочке, аккуратно помогла спуститься вниз. С улыбкой поставила девочку на землю. Помпон на красном беретике подпрыгивал, когда малышка побежала к группе детей, играющих в мяч. Ничто не указывало на то, что она заметила присутствие ангела. Мийа последовала за ней, все еще улыбаясь.

Губы Дроп сжались в ровную, злую линию. У нее было много работы, много подруг, много постоянных детских визгов. Они раздражали ее. Обязанности хранителя не приносили никакого удовольствия. Она уже не думала, что выполняет специальную миссию, отводящую зло и несчастья от невинных душ. Она брала сверхурочные дежурства не из-за усердия, а только чтобы не сидеть в комнате в обществе хихикающих и сплетничающих подруг. Она там задыхалась. Собственно, она задыхалась везде. Ходила злая, хмурая и не хотела признаваться даже себе, что скучала.

Со злости она швырнула горсть песка обратно в песочницу. К черту все! Она ужасно скучала.

Слезы застилали глаза. Глупый Драго. Глупый, мерзкий солдафон! Неотесанный, грубый… почему не отзываешься? Может, его убили на этой дурной войне, а она ничего не знает. Ему даже в голову не придет, что она беспокоится! Идиот!

Она шмыгнула носом. Равнодушным взглядом оглядела двор. На его краю, между деревьями, стоял какой-то крылатый.

Дроп резко втянула воздух, сорвалась с места и побежала. Драго развел руки, в которые она упала.

– Драго, как ты мог? Почему не отзывался? Я так беспокоилась. Подлый ублюдок, ни слова… С тобой все нормально? Точно ничего не случилось? Наконец-то, Драго! Я так ждала! Как ты меня нашел? Я пыталась тебе писать, но письма возвращались. Ох, наконец-то, Драго. Ты цел и невредим? Точно? А Хазар? Идем сядем. Это означает… я и сама не знаю что. Я не могу пустить тебя в квартиру, потому что запрет на посещение мужчин-ангелов мы не можем нарушить. Ты устал?

– Хазар жив, – сказал Драго, когда, наконец, ему удалось оборвать поток слов Дроп. – Потрепанный немного, но заживет. Малышка, я хочу сказать тебе что-то очень важное.

Он смотрел на нее так серьезно, что она закрыла рот на полуслове. Хотела отодвинуться, но он не выпустил ее из своих рук.

– Дроп, ну… я это сделал. – Его голос слегка дрогнул. Она смотрела в его глаза, настороженная и перепуганная. Он видел, что она ничего не понимает. – Габриэль позволил мне выбрать, но тогда я не смог, не сумел произнести, – протянул он с трудом. – Видишь ли, я… знал с самого начала, только не мог сказать. Но после битвы, тогда, когда столько погибло… ну, неважно. Во всяком случае, тогда я понял. Я попросил его, Дроп. Он согласился. Он все понял. Знаю, что понял. Я видел по его лицу. Это не дезертирство, это не может быть плохо. Я… попросил его о доме. Маленький домик в спокойном районе Лимбо, где никто не будет нам мешать, никто нас не найдет. Габриэль обещал. Дроп?

– Драго? – прошептала она. – Это означает, что… у нас есть домик?

Он быстро кивнул головой.

– Если захочешь.

– Если захочу? – выкрикнула она. – На милость Бога, я даже не смела об этом мечтать!

Она освободилась из объятий ангела, сделала странный пируэт, смеялась и плакала, вытирая слезы.

– Спасибо Тебе, Господи! Спасибо! У нас есть дом! Они оставят нас в покое! Драго!

Лицо Гамерина сияло от радости.

– Ты будешь жить со мной, правда?

– Ох, да! Прямо сейчас и навсегда! Я хочу его увидеть. Немедленно!

Драго полуобнял Дроп и сильно прижал к себе.

– Идем, – шепнул он, – увидим наш дом.

Уходя, она не кинула ни единого взгляда на двор и играющих там детей.

Свет фонарей, отражавшийся в асфальте, придавал улице вид золотой, лениво текущей реки. Неоновые огни рычали агрессивными цветами, манекены с высокомерными минами, пластиковые тела, затянутые в такую одежду, которую мало кто мог себе позволить. По дороге, словно сплавные баржи, тянулись автомобили. Несмотря на моросящий дождь, по тротуарам сновала толпа.

Даймон поднял воротник плаща, зажег сигарету, вытащенную из кармана. В последнее время он много работал на Земле. Не искал ничего конкретного. Приглядывался. Все казалось странно плоским, словно вырезанным из бумаги. Если бы он толкнул пальцем любой дом – тот упал бы, словно картонная декорация. Острая холодная колючка в его груди зашевелилась. Прекрасная, как кинжал из обсидиана. Даймон сжал челюсти. Он ощутил, как его охватывает холодная, почти бездушная эйфория. Ощущение силы. Ох, если бы он ткнул хоть пальцем! Вокруг осталось бы только пепелище. Дым кружил бы над руинами, как стая ворон. Огонь и пустота.

– Даймон? – услышал он за спиной знакомый голос. – Что ты тут делаешь?

Фрэй повернулся и посмотрел в голубые, немного встревоженные глаза Камаэля.

– Ничего конкретного. – Он пожал плечами. – Наблюдаю за проявлениями жизни.

Граф-паладин Преисподней просиял.

– Ну да. Нигде нет такого, как на Земле, – произнес он, поправляя бейсболку. – Посмотри только на эти улицы. По сравнению с Преисподней тут истинный рай!

Даймон усмехнулся.

– Все еще живешь в апартаментах номер тринадцать? – спросил он, выпуская носом сигаретный дым.

– Естественно. Только отель поменял.

– Обслуживание испортилось?

Камаэль блеснул зубами.

– Что-то в этом роде. Гости утверждали, что на этаже происходили странные вещи, а среди работников ширилась сплетня, что отель с привидениями.

Даймон пожал плечами.

– Тут ничего странного. Только привлечет клиентов.

– Они должны мне дать скидку в ресторане, – вздохнул Камаэль. – Он был лучше, чем новый.

Ангел Разрушения смотрел на друга со смесью сострадания и недоверия.

– Кам, ради Бога! Ты обедаешь в ресторанах? Это хуже, чем падение.

Камаэль тепло похлопал его по плечу.

– Эх, Даймон, хорошо тебя видеть среди живых!

Фрэй поднял палец вверх.

– Почти живых, Кам.

Бывший Ангел Меча махнул рукой.

– Неважно. Как у Хийи?

Даймон покачал головой.

– Ничего. Застряла между мирами. Это нелегко.

Камаэль кашлянул в замешательстве.

– Ничего, – буркнул он, – скоро ее вытянете. Разиэль справится, увидишь.

Бездонные, черные, как Космос, глаза Разрушителя посмотрели так странно, что графу-паладину Преисподней стало не по себе.