Майя Коссаковская – Сеятель Ветра (страница 91)

Даймон закрыл глаза. Он захотел вернуться. Только Господь знал, как он хотел вернуться. Но не мог найти в себе силы. Он чувствовал пустоту и пепелище. Перестать существовать, забыть. Это было так легко. И так заманчиво.

В темноте бесконечных зрачков зародилась слеза, которая потекла по щеке ангела.

Агнец кивнул головой.

– Вот и получилось, – произнес он. – Прощай, Абаддон. Уходя, я расскажу тебе то, что понял через века существования на границе Света и Мрака. Истинно, не бойся своей судьбы, она как талер, постоянно вращающийся в руках Вечного. Добро и зло, сладкая и грустная стороны крутятся, соединяясь воедино. Приветствую, Уничтожитель Миров, ибо на пепелище вырастает самый прекрасный плод.

Агнец повернулся и начал отдаляться.

– Подожди! – Даймон попытался закричать, но голос сломался от натуги. – Кто победил в войне? Что с Царством?

Агнец даже не глянул на него. Голубое небо висело чистое и успокаивающее. Желтые цветы сладко пахли, вечность длилась, а через минуту Даймон был не уверен, не оказался ли приход Агнца простой галлюцинацией.

Через высокое зарешеченное окно в камеру проникали солнечные лучи. Они освещали аккуратно побеленные стены, простую койку, накрытую грубым одеялом, стол, стул, лампу под тяжелым абажуром из металлической сетки. Ох сидел в углу на полу совершенно неподвижно. Он обнимал руками колени. Сначала он сожалел, что его не бросили в темницу, сырую, ужасную, полную паразитов и погруженную в темноту, где он мог лучше расплатиться за свои страшные грехи, но иногда он понимал, как хорошо видеть в прямоугольнике окна кусочек неба. Благодаря этому он знал, что Мрак еще не победил, что Тьма не воцарилась навсегда. Ночью он не спал, вглядываясь в яркие точки звезд. А днем не спускал глаз с синевы.

Время определяла регулярно приносимая скромная еда, но Ох не касался ее. Он бодрствовал, уставившись в окно. Проходили ночи, пробегали дни, чернота за решетчатым окном регулярно сменялась синью, и в сердце ангела начала зарождаться надежда. Сначала он гнал ее, пытался задушить, но со временем позволил ей разрастись и медленно превратиться в уверенность.

Он не ощущал голод, жажду, потребность во сне. Сжавшись в углу, он наблюдал за повторяющимся чудом смены заката и рассвета. Стекающие по щекам слезы проделали борозды, словно овраги на горном склоне. Пересохшие губы постоянно двигались. Если бы кто-то приблизился к нему сзади и прислушался к этому монотонному, почти беззвучному шепоту, то услышал бы повторяющиеся снова и снова слова:

– Спасибо Тебе, Господи, огромное спасибо, добрый Бог, спасибо, что спас Царство.

– Господин! Быстрее! Прошу, быстрее!

Разиэль, удивленный, отставил реторту, наполненную зеленой жидкостью. В лабораторию влетел без стука задыхающийся Калкин, самый доверенный из гениев архангела Тайн.

– Что такое? – спросил Разиэль.

Калкин с трудом перевел дыхание.

– Он очнулся! Прошу, быстрей! Это нехорошо, господин!

Разиэль без слов выбежал из комнаты.

Уже в коридоре он услышал крик. Не стон или нечленораздельное бормотание боли, а гневные, резкие слова, складывающиеся в непонятный, но точно последовательный монолог.

Разиэль взлетел по лестнице, с каждым шагом все больше пугаясь. Голос принадлежал точно Даймону, а вот слова! Злые, холодные, полные горечи. Волосы зашевелились на голове архангела Тайн. Господи, если Даймон одержим Сеятелем… Он не хотел даже на секунду допустить такие мысли. Но они настойчиво возвращались. Особенно когда он уже четко все слышал.

– Воскреситель нашелся! – кричал Фрэй. – Спасибо за чудесное исцеление! Прекрасно! А Ты поинтересовался моим мнением, Создатель? Нет, Ты никогда не спрашиваешь о мнении других! Служи и сдохни. Сдохни, служа! И будь благодарен! Какой еще для меня Ты приготовил подарок, Боже? Каким прекрасным даром Ты меня наградишь? И я не могу ничего сказать, да? Хуже животного, словно просто вещь. Еще не использовал меня до конца? Я не выполнил задание! Господи, не выполнил задание! Тогда кто его, к чертям, выполнил, о Великий?

Разиэль оттолкнул от дверей комнаты перепуганных слуг и вошел. Даймон, лежащий на кровати, бледный, словно призрак, замолчал. На его лице была страшная, язвительная гримаса.

– О, Разиэль, – произнес он. – Привет. У тебя есть какая-то тайна?

Одного взгляда князю Магов хватило, чтобы оценить ситуацию. Он почувствовал огромное облегчение, у него даже колени подогнулись. Он вынужден был опереться на стену. Не одержимый, только в ярости.

Даймон смотрел решительно, на первый взгляд осмысленно, но глубоко в черных глазах пряталось абсолютное безумие.

– У меня есть тайна для тебя, брат, – прошипел он. – О да, настоящее откровение. Бог существует и преуспевает. Я бы сказал, процветает. Во всех проявлениях. Да, да, не качай головой с недоверием. Но знаешь что? Царство, правда, его не волнует. Он оставил его. Его волную я! Даймон Фрэй, ангел Разрушения! Он вмешивается только в мои дела! Он воскресил меня! Приказал убить свое второе я, своего безумного антисына, а потом меня воскресил! Не забавно ли это? Он не позволил мне умереть! О нет! Это был бы конец игре. А так, фик-мик – и снова живешь! Добро пожаловать домой, Даймон! Прекрасно! Интересно, сколько еще раз, а, Разиэль? Может, это записано в твоей глупой книге? Почему ты не смеешься? В жизни ничего смешней не случалось!

Он закрыл лицо руками и разразился хриплым, истерическим смехом. Крутился по кровати, сотрясаемый рыданиями и спазмами сумасшедшего смеха.

Ошарашенный Разиэль с трудом отошел от шока. Он протянул руку в направлении больного и переплел пальцы. Он не хотел этого делать, но у него не было выбора.

– Coma, – твердо произнес он.

Даймон замер, погруженный в сон.

Разиэль вытащил око дня.

– Габриэль, – сказал он в кристалл деревянным голосом. – У нас серьезные проблемы.

Далеко за пределами Вселенной, далеко за областями, которых когда-либо касалась рука Господа, обезображенный, беспощадный древний бог скорбел о потере своего сына. Он не мог думать, но мысли ему не нужны. Он чувствовал. Он не знал жалости, но чувствовал утрату. Что-то отобрали у него. Часть его собственного естества. Его снова оттолкнули. Как когда-то. Как всегда. Он горел и кричал от ненависти, ибо сам был только ненавистью. Выл в темноте, переполненный жаждой мести, словно состоял из самой мести. Он обезумел от желания совершить злодеяние, поскольку понимал только злодеяния. Он строил ужасные, мрачные планы, ибо был создан из мрака. Он богохульствовал, поскольку знал только богохульство. Он дышал, стремясь уничтожить то, с чем сталкивался, потому что мог только это. Он неустанно уничтожал самого себя, но не наносил вред, ибо был бессмертным.

Клубился во Мраке и Хаосе и сам призывал их. Он вернулся туда, откуда его выгнал Свет. Страшный, безумный, отвергнутый Светом, но не покоренный. Он бессмертный. Деятельный, не пассивный. Могущественный, опасный. Как всегда, миллионы веков.

Разиэль хмуро таращился на стену. Проходили недели, а состояние Даймона не улучшалось. На первый взгляд казалось, что ему лучше, поскольку у него были периоды относительной вменяемости, но тогда он впадал в полную апатию. Часто кричал и бредил.

Разиэль исчерпал все средства, которыми мог поправить здоровье друга. В отчаянии он пытался говорить с ним, убеждать. Но это то же самое, что разговаривать с деревянной статуей. Даймон ничего не воспринимал.

Князь Магов подпер кулаками голову. Он вспомнил разговор, а собственно монолог, который он произнес сегодня утром.

Даймон полулежал на кровати, его взгляд был устремлен в пространство. Разиэль тихо зашел в комнату.

– Послушай, – сказал он. – Ты не можешь отвергать то, что случилось. Ты жив, смирись с этим фактом.

Фрэй молчал. Архангел Тайн присел на край кровати.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Удивишься, но, вероятно, я даже знаю, что ты чувствуешь. В какой-то степени, конечно же. Ты считаешь, что ты убил Бога. Ведь Антикреатор остается его частью. Но ты ошибаешься, Даймон. Ты страшно ошибаешься, и это причина твоего несчастья, – Разиэль вздохнул. – Я решил, что должен рассказать тебе правду. О Боге и Антикреаторе. Все в Царстве воспринимают Тень как древнее существо, выброшенное за границу Вселенной. Угроза вне системы. Это вранье. Мрак – это чистое зло. Могущественная, разрушительная, коварная сила, влияющая на судьбы мира. Только Бог смог ее действительно отбросить. Ибо Бог выбрал Добро и стал Добром. Но никто из нас этого не может. Мы дети Света, но на нас падает тень, которую отбрасывает темнота. Она притягивает нас, уничтожает, искушает, очаровывает, потому что когда-то была частью Бога. Даймон, суть не в том, чтобы отвергнуть зло, как это сделал Бог. Раз и навсегда справиться с этим и сказать: с сегодняшнего дня я выбираю только добро и дело решено. Знаю, что сейчас ты меня не понимаешь, но обдумай мои слова. Тень есть в каждом из нас. И всюду, на каждом шагу, всегда, когда мы стоим перед каким-либо выбором, мы должны ее убивать. Послушай внимательно. Убивать, Даймон. Лишать жизни. И я говорю не в переносном смысле. Каждый раз, когда мы хотим быть на стороне Света, мы должны снова убить Сеятеля. Слова Сеятеля, дороги Сеятеля, мотивацию Сеятеля. Убить, а не откинуть, потому что у нас нет такой силы, чтобы раз и навсегда отречься от зла. Если мы этого не поймем, то Мрак победит. И не понадобится очередной Армагеддон. В этом и есть тайна.